Больше ничего не сказав, он разворачивается на пятках и уходит к своему домику. Лишь на последней ступеньке поворачивается и припечатывает мощным аргументом:

— Тут твой сын, свежий воздух и новые впечатления. Какой смысл сидеть в хате и тонуть в одиночестве, Даша? Я предлагаю тебе отдых, за который сам же заплачу. Хорошо заплачу. Так разве это плохое предложение?

Даже, блин, не знаю…

Даша

— …ты с ума сошла?!

С возмущением выдыхаю, поправив правый наушник и неловко покосившись в сторону престарелой дамочки с бордовой, вельветовой сумочки. У нее была забавная шляпка, и я подумала вскользь, что в старости есть свои плюсы. На ее шапке сидел странного вида цветок: огромная ромашка с белоснежными лепестками. Этот цветок был братом-близнецом другого цветка, который гордо восседал короной на голове ее милого пуделька, придерживая волнистую челку.

Да, определенно в старости есть свои плюсы. Едва ли сейчас я могла бы себе позволить такое, но когда моя жизнь перевалит за восемьдесят лет, мне нравится думать о том, что меня перестанет волновать то, о чем подумают люди. И я смогу наконец-то одеваться и жить так, как мне хочется, наплевав на социальные условности. Вот хоть бы тоже заведу себе собачку, повешу на руку винтажный ридикюль, а на голову напялю шляпку! Чтобы тоже вместо звезды во лбу горел цветок. Как у моей возможной собачки! И отправлюсь на утренний, дневной или вечерний променад: неважно. Я буду это делать, потому что так звучит свобода — делать только то, что ты хочешь. И как ты хочешь.

Губы трогает слабая улыбка. Я дарю ее ей, слегка киваю в знак извинения за то, что потревожила ее покой, а потом прохожу мимо прямиком в торговый комплекс.

На том конце провода вовсю хохочет Алена…

— А что такого?! Брось. Предложение-то стоящее.

— Ну да. Конечно. Разумеется!

Фыркаю.

В предложении, которое мне поступило от неожиданного источника, только на первый взгляд было что-то стоящее. Потом схлынул первый шок и дрожащее внутри желание дать по газам от всей своих проблем, чтобы получилось притвориться, словно их вовсе нет, я начала думать.

Мысли пришли неутешительные, а момент, когда я чуть не ответила положительно, рухнул. Бежать — не вариант. Это во-первых. Во-вторых, не стоит пытаться влезть в шкуру, которая тебе явно в плечах будет жать. Или наоборот — многомерить.

— Не хочу проблем, — высказываю свою мысль тихо, но Алена ее слышит и вздыхает.

— Каких проблем, Даша? Успокойся.

— Я спокойна, дорогая. Три дня прошло, так что…

— Но ты думала о нем эти три дня?

От ее каверзного вопроса чуть не оступилась. Вот был бы смех, конечно. Растянуться посреди огромного торгового комплекса прямо на эскалаторе. Нелепо и травмоопасно так-то.

— Черт.

— Что?

— Чуть ногу не подвернула, вот что!..И я не думала о нем! С чего бы вдруг?

Это не совсем правда, конечно, но кто докажет? Прибора для считывания мыслей никто еще не придумал и вряд ли когда-то изобретет. Что, само собой, слава богу, ибо некоторые вещи лучше оставлять внутри одной черепной коробки, а не делать это достоянием общественности.

Прикусываю губу и поворачиваю голову в сторону, делая вид, будто бы меня сильно волнуют ряд магазинов по левую от меня сторону.

Алена снова вздыхает, а потом вдруг усмехается и спрашивает:

— А как у него фамилия?

— Зачем тебе?

— Ну… хочу посмотреть на того, о ком ты, разумеется, не думала три дня кряду.

— Алена!

Ступаю на твердую землю и поправляю сумочку, а потом неосознанно сжимаю себя руками и отправляюсь вперед.

Мне не нравится этот разговор.

— Что?..

— Ты серьезно полагаешь, что меня может увлечь какой-то там мужик?!

— Ну…

— Я не Слава, — шиплю дикой кошкой, — И я не собираюсь затыкать дыры в своей душе членами! Это не мой метод!

— Достойно.

— Ага. Спасибо.

— Тогда я вообще не вижу причин, по которым тебе бы не согласиться.

— О боже… — закатив глаза, шумно выдыхаю.

Алена цыкает в ответ.

— Не поминай господа всуе, малыш. Но я серьезно. Свалить сейчас из города, в крутой комплекс, где будет рядом сын и не будет даже напоминания о Славе? Это хорошее предложение, Даш.

— Дома и стены лечат.

— Только не когда эти стены состоят из ваших общих воспоминаний.

Тут мне парировать нечем. Она права. Наверно, из-за того, что прекрасно понимает, каково это, а может просто со стороны оно всегда виднее. Неважно, но Аленка права.

Я не боюсь оставаться дома одна. Уже. Но дискомфорт ощущается. Ловлю себя на тупой привычке пойти и поставить ужин ближе к восьми, потому что Слава приходил с работы обычно в это время, а я старалась сделать так, чтобы его встречал горячий ужин. Приходится бить себя по рукам, и пусть я понимаю, что привычка — вторая натура, но все равно раздражает.

Возможно, и стоило все-таки согласиться…

— Я ни в зуб ногой в семейном праве. Это слишком большая ответственность.

— Поговори с ним. Попроси снять с себя полномочия относительно его дочери, собирай шмотки и поезжай отдыхать!

— С чего ты взяла, что он согласится? — чуть прищуриваюсь, свернув в ближайший магазин.

Мне здесь ничего не нужно, да и в целом у меня нет настроения шопиться, но время как-то занять просто необходимо. Когда нет — голодные мысли сжирают меня живьем.

Вопросы слишком острые. Они очень ранят: где он? Как он? С… кем он?

Господи!

Я на миг жмурюсь, но потом решительно убираю в сторону весь этот бред и иду к ближайшей вешалке с платьями.

— Ну?!

Аленка издает глухой смешок.

— Не знаю, дорогая. Интуиция.

— А что, если твоя хваленая интуиция дала сбой?

— Ну… откажет. И что дальше-то? Умрешь?

— Буду выглядеть еще более жалкой, чем уже выгляжу.

— Ох нет, только не этот золотой стандарт…

— Чего?!

— «Йа зялькайя патямю стё мине изьменили», — передразнивает меня подруга, а потом снова усмехается, — Золотой стандарт. Каждая женщина, оказавшаяся на твоем месте так думает, и это меня раздражает.

— Но ты понимаешь.

— Понимаю, дорогая, поэтому и бешусь. Это неправда. Ты не жалкая из-за того, что какой-то хер не смог удержать свой, прости за тавтологию, хер в штанах. Мужики вообще в этом плане все одинаковые. Когда у них стоит, мозг отключается напрочь.

— Трогательно…

— Не очень-то, но зато жизненно, — Алена поджигает сигарету, я слышу росчерк ее зажигалки, а потом выдыхает дым и как будто бы жмет плечами, — Но сейчас не об этом. Я все равно твои мысли не изменю, ты сама только можешь. Со временем.

— Время, время… вечно одно и то же. Оно разве лечит?

— Нет, но обтачивает острые углы.

— Хах.

Новая затяжка. Я бездумно касаюсь кашемировых свитеров и хмурюсь. Хочу спросить что-то еще, но не решаюсь, ведь рациональная часть моего сознания прекрасно понимает: Алена права, и даже если я буду препарировать свою реакцию и чувства до бесконечности в квадрате, легче мне не станет. И она не поможет — ничего не поможет. Лишь я сама…

— В любом случае, я считаю, что тебе следует передумать.

— Мы уже об этом говорили. Это просто нелепо!

Я выхожу из магазина и снова бреду по залитому светом второму этажу торгового комплекса. Бесцельно бреду. Совершенно не понимая, куда и зачем…

Алена вздыхает.

— А лучше таскаться по ТК в поисках Золотого Грааля?

— Я не!..

— Даш, ты ненавидишь магазины.

Фыркаю.

— Ну если мы разводимся, хочу наказать его материально. Ясно?! Сейчас возьму и пущу на ветер половину наших накоплений!..

— Очень рационально.

— С каких пор ты против мести?!

— Это не месть, а тупость. Покупать шмотки, которые тебе не нужны и даже не нравятся.

— Может быть, нравятся!..

— Ты хочешь привлечь его внимание.

— Я не собираюсь!..

— Ой, ладно. Пока у нас стадия отрицания, это бесполезно.