— О чем нам говорить? — спрашиваю тихо, достав сигарету из пачки, — Нам нечего обсуждать.

Ангелина на миг застывает. Ее негодование снова прорывается сквозь маску ласковой заи, которую она так отчаянно из себя строила.

А до меня вдруг кое-что доходит. Когда я закуриваю, и запах ее жасминовых духов смешивается с дымом, я наконец-то врубаюсь! Пару лет назад я подарил Даше духи. Тогда она вела соцсети, чтобы быть ближе к сыну, и выложила их, подписав каким-то дико сопливым текстом. Мне было приятно. Я очень радовался, что угадал с ароматом, потому что не был уверен вообще, что купил что-то стоящее, однако консультант в магазине уверил, и я, собственно, поверил ее вкусу. Лишь недавно Даша сказала, что те духи ей не зашли, когда я спросил, почему она ими не пользуется.

Через несколько месяцев появилась Ангелина. С тем же самым ароматом, который засел, видимо, на подкорке. Назло? Возможно, и назло. Мое эго странным образом ущемилось, но нашлась женщина, которая все-таки оценила.

Какой абсурд, конечно…

Я — дебил. Официально. Но с духами вышло красиво. Классный фокус. Пять баллов.

Морщусь. Слава богу, дым тонкой струйкой ползет к потолку, и гримасу можно спихнуть на него. Осознание гораздо тяжелее. И да, глупее. Я издаю смешок.

— Почему ты смеешься? — тут же цепляется Ангелина.

Вздыхаю и, скинув пепел, вскидываю брови.

— Давай сократим всю эту хуйню до минимума. Чего ты хочешь?

Помедлив, она кладет нога на ногу. Вау. Зашла с козырей. Я злюсь и хочу трахаться — не так, как обычно. Мне долгое время удавалось свои желания держать в узде, но теперь они все вскрыты. Я дико хочу секса, поэтому пробегаю взглядом по ее ногам. Бездумно. Больше на рефлексах. Ангелина улыбается — думает, что сработало. На ней короткая юбка и чулки: готовилась.

Я же думаю о жене. Хочу выебать ее, как раньше. До того, как надо было скрывать и прятать секс, словно мы живем в СССР, где его «как бы» не было.

Блядь.

— Я же сказала, — шепчет с придыханием девчонка, — Хочу поговорить.

Она молодая. Красивая, чего скрывать? И раз моя жена развлекается с тренером, то почему бы мне не сделать то же самое, а?! Почему?! Ангелина даст. Я могу сейчас встать, схватить ее за руку и разложить на своем столе — она будет очень даже «за». Но проблема в том, что я хочу свою жену, а не ее. Морок пропал. Страх отрезвляет.

— И я все еще не услышал хоть что-то вразумительное о предмете разговора, — проговариваю спокойно, тушу сигарету о дно стеклянной пепельницы и чуть толкаю ее от себя.

Ангелина шумно выдыхает.

— А ты не знаешь, да?..

Девчонка действительно молодая. Уже сейчас она виртуозно манипулирует мужиками, и мне страшно представить, что будет дальше, но пока она слишком молодая. Да. Не хватает ресурсов и цинизма довести партию до конца.

Я хмыкаю.

— Не знаю.

— Я хочу поговорить о нас, — в голосе прорезается недовольство и даже злость.

Это меня смешит. Я не стесняюсь, откидываю голову назад и смеюсь от души.

Какой же, сука, бред.

— Хватит смеяться! — вскрикивает она.

Резко останавливаюсь и смотрю ей в глаза. Холодно.

— Не ори.

— Тогда прекрати! Эта тема не предмет для веселья! Все серьезно!

— Давно ли стало?

— Как это?!

— Да вот так.

Вот теперь она точно начинает злиться. Пальцы вжимаются в подлокотники до белоты, глаза рассекают молнии. Ангелина ненавидит меня в этот момент, глядит исподлобья, обещая жестокую и скорую расправу. Я же жду. Смотрю в ответ, как на неразумного ребенка.

Ты серьезно, малышка?..

Она шумно выдыхает. Потом подается вперед, чтобы подняться, но я тут же мотаю головой.

— Не вставай.

— Но…

— Я сказал: не поднимайся с места, чтобы подойти ко мне и попробовать соблазнить. Ничего, блядь, не выйдет.

— Нам было вместе хорошо! — вскрикивает она.

Я морщусь.

Ее правда. В каком-то смысле. Мне понравилось, потому что я мог быть собой, но сейчас, вспоминая тот вечер, я думаю, что снова притворялся. В основном, потому что соврал, что хочу ее, когда хотел Дашу. Просто Даши не было. В прямом и переносном смысле.

Моей Даши уже достаточно давно нет… из-за него? Потому что она все эмоции ему отдает, оставляя мне только крохи?! Интересно, сколько она уже с ним?..

— Ты не можешь знать, — говорю хрипло, потирая грудь, — Мы не были вместе.

— Но могли бы быть!

— Нет. Не могли бы. А теперь, когда мы это, наконец-то, выяснили… может быть, ты скажешь мне, Ангелина, чего на самом деле хотела? Потому что если собираешься пиздеть дальше, то можешь сразу вставать и валить отсюда. Мне неинтересно.

Повисает тишина. Я бросаю взгляд на монитор и тут же резко подаюсь вперед. Маска невозмутимости падает: точка пришла в движение.

— Что такое? — спрашивает Ангелина, но я ее игнорирую.

На моих губах вырисовывается жуткая улыбка. Не отрывая взгляда от точки, я шепчу:

— У тебя есть десять минут, дорогая. Десять! И ни минутой больше, потому что по истечении этого срока, я встану и уйду.

— Это…

— Я уйду, — перебиваю ее грубо и вгрызаюсь в нее взглядом.

Ангелина втягивает голову в плечи. На лице осознание: так и будет.

Ведь так точно будет! Я хочу быть дома к моменту, когда моя дорогая женушка там появится. Я хочу ее ждать. И мне уж точно неинтересно сидеть здесь и разбираться в малолетней, неспелой игре, которую Ангелина считает, провела на пять с плюсом.

Нет, не на пять.

Ты подоспела вовремя, конечно. Угадала хорошо. И у тебя могло бы все получиться на какой-то краткий миг, правда. Может быть, могло бы получиться и надолго, но есть одно «но»: я люблю свою жену. Просто… забыл об этом, потому что ее не видел уже тысячу лет.

Сейчас увидел.

Моя Даша…

Даша, сейчас

— В… в смысле?

С губ срывается тихий вопрос, призванный потянуть время. Ответ мне уже известен: слава богу, с мозгами все в порядке. Думать не разучилась.

Я все гадала, с чего вдруг Слава так быстро согласился на развод? Он явно не хотел этого, стоя на той парковке. Он меня искал — кстати, как нашел, интересно? Или это была случайность? Ай, неважно, — и он меня нашел. Слава никогда не делает ничего просто так. По приколу. Он психанул, он ревновал. Ревновать можно только тех, к кому у тебя есть чувства! По-иному не бывает! И при этом согласился на развод?..смешно.

Получилось убедить себя, конечно, в обратно. В том смысле, что это не смешно, а логично: молодая пися обмотала его вокруг своего пальца, показала небо в алмазах и привела миллион и одно доказательство, что ему и без меня будет хорошо! А что касается ревности? Так и ее можно объяснить просто: собственничество. Все мужики, как утверждает моя мама и та же Алена, собственники. Взыграло, что раньше только он мог меня касаться, а тут, что же получается?! Такая корова и нам нужна! Даже если не нужна! Пусть будет. Стоит и гниет в гордом одиночестве, разрываясь от молока, но ни одного дояра к ней не подпущу! Сейчас!

Вот и все.

Картинка в башке сложилась замечательная. Но…

Слава хмыкает и плавно выходит из-за стола. Сердце начинает биться чаще. Я выкидываю руку перед собой и выпаливаю:

— Не подходи!..

Голос страдает предательской хрипотцой. Тело покрывается мурашками, стягиваются мышцы внизу живота. Напрягаются соски.

Слава меня игнорирует. Он делает плавный шаг навстречу, я от него резкий. Упираюсь ягодицами в кухонный гарнитур. Хочу сбежать! Даже взгляд бросаю на арку, но пошевелиться не могу. В голове какой-то кавардак. Слава делает еще один шаг.

— Ты прекрасно услышала меня, дорогая, — произносит тихо, но неспокойно.

Ни хрена! В нем холода ни грамма! Того холода, к которому я уже так сильно привыкла…

Слава горит огнем. От него жар исходит волнами! И приводит меня… в такой иррациональный, яркий восторг, что я задерживаю дыхание.

Любуюсь…

Стыдно, наверно, но да. Я любуюсь. Уже забыла, как он умеет гореть, и сейчас… будто бы кто-то вынес дверь в прошлое с ноги: я снова там. В первой ночи нашей, когда он тоже смотрел на меня вот так. Чтобы аж до самого сердца задевало и било наотмашь. Чтобы никого вокруг — только он один…