Я морщусь слегка, а потом вздыхаю. Андрей наконец-то замолчал. Тихо курит, смотрит на воду. Солнце клонится к закату.

— Ты молчишь уже пятнадцать минут, — наконец-то произносит он тихо.

Хмыкаю. Считает…

— Не знаю, как на это реагировать.

— Скажи хоть что-нибудь.

— Ты — мудак. Устроит?

Он невесело смеется и кивает.

— Очевидно.

— Не то слово. Если честно, я даже думаю, что мой Слава на твоем фоне — чистый ангел.

Сделав полную затяжку, Андрей снова кивает. Я хмурюсь сильнее. Это правда. Я думала, что умру от боли, узнав о предательстве любимого мужа. Но! То, что пережила бедная жена Исаева — ад чистой воды. Чистая смерть. Квинтэссенция боли. Как она вообще еще дышит? Как у нее получается строить планы?..

Становится стыдно.

Я представляю себе Полину и думаю о том, какая же у нее внутренняя сила, раз хватило разгрести все это дерьмо и привести в порядок свою жизнь. А я? У меня нет и половины. Это удручает.

— Интересно, она тоже… потерялась, когда вы развелись? — произношу тихо.

Андрей бросает взгляд в мою сторону, а потом переводит его на водную гладь и кивает пару раз.

— Да. Думаю, да.

— Тогда это самая главная и опасная проблема ранних браков, Дро-он.

Тихо смеется. Я чувствую привкус его горечи на кончике языка, и так бывает, когда кто-то очень сильно облажался: даже незнакомый человек почувствует отголоски этого отвратительного чувства.

Чувства вины.

Перевожу на него взгляд и роняю голову вбок. Андрей затягивается в последний раз, выпускает дым носом и тоже смотрит на меня. Я знаю, чего он хочет от меня. Наверное, каждый хотел бы того же самого. Чтобы пришел человек, а еще лучше волшебник! И убедил тебя в том, что все твои дурные поступки можно объяснить. И исправить, конечно же. Взмах волшебной палочки! Последствия исчезнут. Перед тобой ляжет чистый лист, на котором смело можно будет писать новую историю.

Но.

К сожалению, это так не работает.

Дело даже не в том, что волшебников не существует, ровно как и магии, и волшебных палочек. Просто бывают поступки, которые оставляют слишком глубокие борозды за собой. Они прочесывают душу даже не до мяса, до кости. И последствия… они навсегда останутся, даже если пройдет сотня лет.

Думаю, Полина — тот случай. Я не верю, что можно просто сжечь прошлое и на руинах выстроить что-то новое. Думаю… если честно, я думаю, что, глядя на нее… ты автоматически перехочешь строить семью и кого-то любить. Андрей Исаев — человек-феномен. Лучшее противозачаточное от брака.

— Я не знаю, что сказать, — произношу тихо, — Ты ее действительно любишь?

— Да.

— Думаю, она тебя тоже.

— Правда?..

— Да. Еще я думаю, что все эти годы она тебя ждала.

Андрей вскидывает брови. В его глазах зажигаются огоньки, радуются, найдя, очевидно, подтверждение со стороны собственных надежд. Но это не все…

Я вздыхаю и перевожу взгляд на свои руки.

— Но это не та любовь, которая приносит удовольствие. Легкость. Желание куда-то лететь, что-то делать.

Чувствую всем телом, как он сникает. Думаю, об этом Исаев тоже думал и не раз, но, как это часто бывает, отгонял от себя дурные мысли. Если ты сильно чего-то хочешь, сделаешь все, лишь бы не замечать препятствий. В этом случае, правда, это не препятствие, а изнасилование души…

Хмыкаю.

— Ее любовь к тебе, как мне кажется, приносит невероятную боль. Если бы я услышала вашу историю до своего замужества, я бы не вышла замуж.

— Кхм. Даже так?..

Усмехаюсь.

— Прости, но… любить тебя… это худшее наказания свыше.

— Жестко.

— Ты тоже был жесток, и ты сам попросил правду.

— Я до сих пор храню ее плюшевое сердце...

— Ха...ну да. Это все, конечно же, меняет... - поднимаю глаза и сталкиваюсь с его взглядом, полным обиды, — Слава меня сильно обидел, но… он никогда себя не вел даже на десять процентов, как вел себя ты. Я не знаю, как вернуться обратно к изначальному. Скорее всего, это невозможно. Измены, пренебрежение…

— Я. Словил. Звезду.

— И я это понимаю, правда. Могу это рационально объяснить, Андрей. Молодой, горячий парень. Тебе нравилось внимание. Ты яркий. Талант! Да еще и из глубинки. Вырвался из нищеты, в голову ударили деньги, внимание. Ты никогда не видел женщин, которые стали обращать на тебя внимание — это все льстит. Наверно, это даже ожидаемо, но…

— М?

— Ей-то с этим что делать? Когда каждый раз, выбирая кого-то, ты делал ей невероятно больно. Слава сделал так один раз, а я думала, что умру… ты же…

Замолкаю.

Андрей опускает глаза на свои руки, в которых покручивает ключи от машины. Над карьером начинают летать мушки. Солнце окончательно скрывается за верхушками многовековых сосен.

— Думаешь, мне надо оставить ее в покое?

— Думаю, что тебе пора перестать думать о себе и своем эгоизме. Захотел — вернулся. Захотел — ушел. Так это не работает! Мне кажется, тебе пора повзрослеть.

— Ты говоришь, как она, — хмыкает он, — Не ошибся я в выборе помощника.

— Мне кажется, так сказал бы каждый здравомыслящий человек.

— Я не могу ее отпустить, — произносит тихо.

Я слабо улыбаюсь и встряхиваю головой.

— В этих отношениях ты всегда думал в первую очередь о себе. Возможно, тебе пора начать думать сначала о ней?..

Андрей открывает рот, чтобы как-то парировать, но парировать ему нечем. Я права. Большего эгоиста, чем этот мужчина, мне еще не доводилось встречать, и мы оба знаем, это правда. Нелицеприятная, гадкая, неприятная… но правда.

— Ладно… кхм, поехали. А то нас потеряли, наверное, — бормочет и поднимается на ноги.

Я встаю следом и отряхиваюсь от песка. На ум приходит желание извиниться, потому что… наверное, я верю в его чувства. Да. Наверное, верю. Но Исаев не дает. Он разворачивается и идет по береговому склону к машине. Я, бросив взгляд на тихую заводь, иду за ним.

До базы мы добираемся каждый в своих мыслях. В магазин, разумеется, не заезжаем: во-первых, нет нужды больше прикрываться выдуманными поводами. Во-вторых, нет настроения. Только когда останавливаемся, я набираю в грудь воздуха и тихо произношу:

— Прости, что не сказала тебе ничего из того, что ты хотел бы услышать.

Андрей слабо улыбается, поглаживая руль.

— Нормально. Я и сам об этом думал, не дурак. Много делов наворотил…

— Но я верю, что ты любишь свою Полину. Если тебе это важно.

Бросив на меня взгляд, слабо улыбается и кивает. Все, пожалуй, имеет свое начало и конец. Даже если нам этого отчаянно не хочется! Все заканчивается. Любовь не исключение. За последнее время я много думала и поняла, что любовь — это вообще не гарант какой-то там вечности. Наоборот. Самая нестабильная формула из всех возможных, где даже маленький жест может породить обвал всей этой конструкции из маленьких квадратиков домино, которые мы с таким старанием выкладываем долгие годы.

Всего одно неловкое движение! И картина… разрушается. Приводя к очевидной точке.

Вот так просто… и неважно, насколько любовь глубока и прочна. Это не имеет значения. Всего одно неловкое движение… и прощай спокойствие и прошлая жизнь. Здравствуй, безнадега и неизвестность.

Я вздыхаю, поправляя шорты. Дует слабый ветерок. Андрей толкает дверь своей машины, хлопок разносится по тихой парковке эхом. Он пару мгновений смотрит в сторону, потом вдруг усмехается и поворачивается ко мне.

— Знаешь, что?

— М?

Усмехнувшись еще раз, поспешно обходит свой любимый мустанг, обогнув капот, и останавливается напротив. Взгляд какой-то шальной. Я невольно отступаю:

— Эм… все нормально?

— Подумал… я все равно не отступлюсь. И хочу, чтобы мы еще раз поговорили, когда моя история немного… кхм, уляжется в твоей голове.

— Думаешь, я изменю своё мнение?

— Не думаю. Просто хочу обстоятельного разговора. С разъяснениями. С планом!

— С… планом? С каким еще планом?

— Как мне ее вернуть, конечно же!