Басы набирают обороты. Узкая лампочка качается под потолком, а миллионы разбитых дисков ловят ее отблески, создавая атмосферу, почти похожую на американские, модные дискотеки, которые так часто можно увидеть в зарубежных фильмах. На контрабандных кассетах!

Ну. У кого есть видик, конечно же…

Толпа снова взрывается мощным криком:

ДРОН! ДРОН! ДРОН! УАА-А-А-А!!!..

Маленькая фигурка замирает в углу и смотрит на все это безумие широко распахнутыми глазами. Она никогда не бывала в этом доме раньше: ее не приглашали. Вообще, фигурка-то не местная. Она только недавно перевелась в местную школу, так как ее отец лишился работы. С деньгами стало совсем туго. Выхода не было: семья решила переехать в родные пенаты ее матери. Но это временно! Так она всегда говорит, а вот фигурка-то уже не верит.

Да и не хочет…

Прикусив губу, девочка пытается подавить улыбку, хотя это сделать сложно. Каждый раз, когда она видит его, ей хочется улыбаться. И летать.

Дрон.

Они выкрикивают его имя.

Кличку, если быть точнее. На ее вкус, совершенно ему не подходящую. Дрон звучит как-то дешево и скупо. Андрей Исаев никакой не дрон! Он… яркая звезда. Он — харизматичный, красивый, обаятельный и умный. И да. Наша фигурка влюблена в него по самые уши.

С первого взгляда…

Она никогда не думала, что это возможно. Ей казалось, что такая любовь — просто вымысел из красивой баллады. Ее родители, по крайней мере, друг друга так не любили. Девочка вообще сомневалась, что они друг друга любили в принципе. Они не смеялись, не держались за руки и не целовались. Иногда ей казалось, что они и вовсе незнакомцы. Держатся особняком, а живут вместе скорее из-за удобства. Или потому что «так надо».

«Если бы я была замужем за Андрюшей… я бы целовала его каждую минуту!..»

От этих мыслей с губ девочки срывается тихий смешок, а щечки краснеют. Конечно, они бы никогда не целовались. Андрей не мужчина ее жизни. Он не для нее. Такой должен принадлежать всем! И он хочет им принадлежать. Может.

Ей становится грустно, но потом в груди толкается что-то упрямое: какого черта ты себе думаешь, а?! Поляева, отменяй истерику! Он тебя сюда пригласил. Сам! Так что…

Это тоже правда. Он пригласил ее на свой матч — сначала; а потом на вечеринку. Улыбнулся и пригласил. Сам! Его никто не заставлял!

А значит, он хочет ее видеть… и все не зря.

Девочка отрывается от своего места, когда Андрей со смехом отталкивается от толпы и поворачивает в сторону небольшого закутка. Она не знает, что там, но ей плевать. Незаметно обойдя толпу своих одноклассников, смешанную с другими учениками их школы, она аккуратно пробирается за ним. В доме не тепло, но и не холодно, хотя она и ежится. Но от холода ли?..

В этот момент в дом врезается оглушительный удар ветра и сухого снега. Девочка замирает и долго вглядывается в свое слабое отражение в окне. Щеки горят — это видно даже в полутьме, губы искусаны. Сегодня состоялся его матч, который Андрей выиграл! А еще сегодня четырнадцатое февраля. Она решает, что признать в своих чувствах хочет именно сейчас! Это, как ей кажется, очень хорошая идея.

Тем более, он сам ее сюда пригласил!..возможно, не просто так?..

Набравшись духа, Поляева толкает дверь, за которой скрылся Андрюша, делает шаг в небольшую комнатку. Потом она поймет, что это что-то вроде кладовки, где на полках стоит очень много банок с соленьями в пыли. И нет, это не новый рецепт. Просто эти банки уже явно пора давно выбросить: интересно, почему они стоят?..

Она пожалеет, что не стала задавать себе эти глупые вопросы в тот момент. Потому что глупость часто отвлекает. Лучше бы ее отвлекли…

Все тело прошибает насквозь разряд тока страшной силы. Грудь словно стискивает стальной обруч. Она не может сделать вздоха, цепляясь за своё горло, в котором, кажется, застряли раскаленные кинжалы.

Ее Андрюша, стиснув крепко бедра школьной принцессы Светки, прижимает ее всем телом к какому-то допотопному комоду. Поляева видит ее острые коленки, обтянутые толстым капроном, и два ровных шва на худощавой заднице. А еще она ее в тот момент начинает ненавидеть еще сильнее, чем до этого момента…

Конечно…

Ее рука ловко забралась под резинку темных спортивных брюк, отчего Андрей напрягает плечи и издает вдруг гортанный, глубокий стон. Из-за него Поляеву мощно припускает: она словно падает с высоты и разбивается о твердую, заледеневшую землю.

Кожа становится гусиной. С губ срывается тихий вздох, который привлекает внимание королевы.

Мазнув по ней взглядом, Светка было отворачивается, но через миг резко вонзает в нее взгляд и рычит:

— Уродина?! Хули ты здесь делаешь?!

Поляева будто получает удар под дых. Такую кличку ей дали сразу, как она приехала сюда. В город. Она была неглупой девочкой, поэтому подозревала, что дело скорее как раз в этом: деревенские на городских реагировали плохо. Кажется, это прямо закон жанра какой-то! Считали их белоручками. Поляева о себе так не думала, ровно как и не приравнивала себя к уродине. По ее мнению она была… хорошенькой. Не красавица, конечно, но и не страшна, как атомная война. Что-то среднее. Ей от матери достались густые, темные волосы, сейчас убранные в косу, а от отца — красивый оттенок глаз. Зеленый. Конечно, обычно этот оттенок скрывали толстые очки в роговой оправе, ну и что? Ей не всегда их нужно носить. Например, сейчас, она не надела очки — и, может быть, хорошо. Не хотелось бы помнить этот миг слишком уж детально. Ей было страшно, что она и без того видела слишком много.

Андрей резко поворачивается, чем выбивает из рук самоконтроль. И плюшевое сердечко, которое Поляева сшила из старого бабушкиного пледа. Для него.

Ей страшно. Что скажет? Прогонит?..

Лучше бы прогнал, конечно…

Пару мгновений он молчит, потом фокус зрения возвращается, Андрей выгибает брови и даже улыбается.

— О… училка. Сашка! Привет.

У Поляевой что-то внутри разбивается и ухает с высоты. Голос еле слышный:

— Меня зовут… Полина.

Исаев застывает. Ему неловко. От него прямо фонит этим чувством, которое остается липкой, отвратительной дымкой на сердце, легких и душе.

Полина хочет сбежать отсюда. Зря она пришла. Нельзя было позволить сердцу убедить себя, что между ними действительно есть нечто большее, чем… ничего. Так не бывает. Такие парни не западают на кого-то вроде нее, и это аксиома. Им хочется яркой звезды, равной себе. Но никак не заучки.

— Простите, — мотнув головой, она пятится.

Андрей хмурится, делает шаг в ее сторону, словно хочет остановить, но потом наступает на что-то мягкое. Когда он опускает глаза, Полина внезапно спотыкается об ощущение, которое раньше не понимала совсем: ей хочется исчезнуть с лица земли. Или заснуть и не проснуться.

Гадская, слабая лампа освещает пол. Покачивается, но не таит секреты — вырывает их наружу, трясет и ухмыляется. Под ботинком Андрей лежит то самое плюшевое сердце с его именем на нем.

Да-а-а… Поляева хочет исчезнуть или заснуть и никогда не проснуться. Она хочет никогда не видеть его, не знать и не чувствовать. Лучше бы держалась на расстоянии: забыла? Людям земным лучше держать дистанцию со звездами, а не пытаться дотянуться до них рукой. Как бы не упасть ниже дна, разбив все свои внутренности и сломав все кости.

Потом не соберешься.

Даша, сейчас

Мы говорим уже несколько часов. Ну как? Говорим — достаточно громкое название тому, что здесь на самом деле происходит.

Сидя на берегу, я обнимаю себя руками и служу той стороной исповедальни. Там, где слушают, но не задают вопросов.

Андрей вываливает на меня все свою историю с его первой женой. Она большая, сложная и невероятно печальная. Хотя, если честно, достаточно закономерная. Парень из деревни, звезда! Дорвался до столицы и пошел вразнос. Его маленькая девочка пыталась терпеть, но после того как он ей изменил, не выдержала и развелась. Ничего нового, ничего «из ряда вон». Скажем так..."о времена, о нравы": в нашем мире такое случается сплошь и рядом. Мужчины часто забывают тех, кто был с ними в начале пути. Возможно, им приятно забывать, потому что не хочется помнить, кем ты был когда-то. Ничтожеством.