В нагрудном кармане моей куртки завозился барон Сверчанский. Он бы и рад был перевести мне эмоции саламандры, сказать, что именно её беспокоит, но прекрасно помнил моё предостережение.

Рядом Зайцев. Он был посторонним, и высовывать сверчок не будет.

— Всё в порядке, Артур? — недоумевающе нахмурился спонсор, глядя на мечущуюся ящерицу.

— Артур? Что с ней? — эхом отозвалась Кира, с тревогой глядя на меня.

— Сейчас, дайте ей время. Она настраивается на новый сплав, — попытался я сгладить ситуацию, а сам незаметно вскинул левую руку, активируя сканер на смарт-браслете.

Цифры на крошечном голографическом дисплее заставили меня внутренне похолодеть.

Уровень стресса Искорки зашкаливал за 37%.

Для огненных саламандр это была критическая отметка, граничащая с избыточной нагрузкой на Ядро.

Наконец, Искорка перестала метаться. Тяжело, с хрипом втянула воздух. Широко раскрыла пасть.

Я ожидал увидеть тонкую, ровную струйку зелёного кузнечного пламени. Но вместо этого произошло нечто другое.

Из пасти саламандры с оглушительным шипением выплеснулся неконтролируемый столб красно-зелёного огня.

Мы с Кирой инстинктивно отшатнулись назад. Зайцев охнул и упал на пятую точку.

Пламя с чудовищной силой врезалось в поверхность повреждённого щита. Но вместо сплавления металла произошло то, чего я так боялся. Композит не выдержал резкого термического удара.

— ХР-Р-Р-РУП-П-П! — раздался оглушительный треск.

Трещина увеличилась. От неё расползлись ещё несколько трещин. А затем щит лопнул, распадаясь на несколько крупных кусков. С грохотом рассыпался прямо на верстаке.

— Эт-то что ещё такое? — лицо спонсора вытянулось от изумления, и в глазах замелькали злобные искры.

Один из обломков щита со грохотом упал на бетонный пол, прямо к начищенным туфлям Петра Зайцева.

Бизнесмен вздрогнул, отступая на шаг. Его лицо вытянулось, глаза злобно сверкали.

— Не понял. Что происходит? — хрипло выдавил Зайцев. — Артур! Ты же говорил, что у тебя всё схвачено. Как же так? На эту партию уже есть покупатели!

Кира побледнела так сильно, что, казалось, сейчас упадёт в обморок. Но затем быстро взяла себя в руки.

— Пётр Ильич, мы всё возместим, — с плохо скрываемым напряжением произнесла Кира, глядя то на спонсора, то на фрагменты щита, то на меня. — Это ведь случайность. Артур, что ты молчишь? Скажи что-нибудь!

— Да, случайность, — отозвался я.

Оправдываться было некогда, а уж извиняться не за что. Это всего лишь один щит. Мелочь. Здоровье Искорки для меня было бесценно.

Кроха после такой встряски зашлась в шипящем кашле. Оно было надсадным, через боль. Саламандра изогнулась на верстаке, отчаянно скребя коготками.

Я аккуратно подхватил саламандру. Жар, исходящий от её тельца, был невыносимым, словно я взял в руки горсть раскалённых углей. Хотя более сильный жар исходил из четырёх точек на её теле. Терморегуляционные узлы. И два кузнечных узла, вдоль позвоночника. Не нужно было к ним касаться, чтобы понимать в чём дело. Я видел это по частым пульсациям увеличенных бугорков.

— Она же сейчас снова пыхнет, Артур! Убери её! — не унимался Зайцев, пятясь к стене.

— Не нужно кричать, Пётр Ильич, — процедил я сквозь зубы, не оборачиваясь. — Она чутко реагирует на крик. И не отвлекайте меня, пожалуйста.

Плевать было как спонсор воспримет мои слова. И всё равно на возмущённые взгляды Киры. Главное, успокоить сейчас Искорку, в моменте. Иначе под стрессом проблемы могут коснуться Ядра. И тогда всё напрасно, я потеряю питомицу.

Должен успеть. Главное сделать всё правильно.

Я осторожно, но крепко зафиксировал голову Искорки, нащупал узлы под её нижней челюстью, на гортани.

Начнём с них. Два бугорка, обычно едва заметные под плотной чешуёй, сейчас были увеличены раза в три. Бешено и вразнобой они пульсировали под моими пальцами, обжигая их.

Понятно, что произошло. Последствия перегрузки, от энергии тапироида. Баланс Ядра нарушился, напряжение копилось внутри неё всё это время. И вот итог. Саламандра потеряла контроль над выработкой пламени. Всё смешалось, и сейчас следовало быстро привести кроху в чувство.

Узлы жгли мои пальцы. Не обращая внимания на боль, я приступил к экстренной помощи. Прижал пальцы к бугоркам плотнее, применил точечный массаж со скручиванием.

Три коротких резких нажатия. Секундная пауза. Затем три мягких, круговых движения по часовой стрелке, с лёгким давлением вниз. И следом — одно сильное, акцентированное нажатие в центр пульсирующего бугорка. Повторил пару раз технику.

Результат не заставил себя долго ждать.

Горящие узлы дрогнули под моими пальцами, начали стремительно уменьшаться, сдуваясь, будто проколотые воздушные шарики.

То же самое я проделал и с кузнечными узлами, которые также уменьшились в размерах.

Искорка обернулась. Посмотрела на меня умными золотистыми глазами. Я прочёл в них благодарность. Затем кроха громко икнула, открывая пасть. Вместо пламени изнутри вылетело безобидное облачко серого дымка.

Затем питомица обмякла в моих руках, напоминая тряпичную куклу. Жар ушёл, но теперь Искорку начала бить крупная дрожь. Последствия эфирного дисбаланса.

Я тяжело выдохнул и только теперь отвлёкся.

Зайцев эмоционально высказывал Кире свои опасения насчёт сроков выполнения контракта и качества работы. Кира его продолжала успокаивать.

Я не стал вслушиваться в их напряжённый разговор. Крепко прижимая к груди дрожащую Искорку, быстрым шагом покинул мастерскую.

Заскочил в лазарет, застав Полину за столом. Она замерла с ручкой в руках.

— Открывай капсулу! — бросил я ей. — Её надо положить внутрь. К Розочке.

— Артур, что стряслось? Объясни, — пробормотала Поля, вскочив из-за стола.

— Некогда. Делай, как я говорю, — я уже был у стазис-капсулы, в которой мирно спала свернувшись кольцом скутигера.

— С ума сошёл⁈ — воскликнула Док, изучая саламандру через смарт-браслет. — Искорка и так еле живая, ей ещё токсина не хватает. Ядро её нестабильно. Станет только хуже!

— Не станет, — я обогнул Полину, прокручивая в голове знания из будущего. Сам потянулся к панели управления капсулой. — Искорке нужен токсин. У неё серьёзный эфирный сбой. Терморегуляция нарушена.

— Да отчего такие нарушение? — Полина замерла, недоверчиво хмурясь.

Я в это время уже нашёл на панели замок, нажал на него. Заработали замки камеры. Розочка вздрогнула от резких звуков, встрепенулась, её усики задвигались.

Под ногами крутился Живчик, поскуливал. Вот он ухватился за край халата Поли, потащил её к капсуле. Намекая, что надо спешить.

— Подожди… Нужен токсин скутигеры… — Док замотала головой. — Вообще ничего не понимаю. Как яд может помочь при температурном коллапсе? И вообще… что у тебя с пальцами? На них живого места нет, сплошные волдыри!

— Поля, — вздохнул я, посмотрев на неё мягко и в то же время не скрывая напряжения. — Времени нет объяснять. Потом.

То ли мой взгляд сработал как надо, то ли мои слова. Но Поля кивнула, провела манипуляции с сенсором, подготовив пространство капсулы к открытию. Зашумела внутренняя система вентиляции, убирая лишний эфир и влажность.

Розочка окончательно проснулась. Замерла в выжидательной позе.

Лючок капсулы отъехал в сторону. Я аккуратно положил обмякшую Искорку внутрь, прямо перед носом изумрудной бестии.

Люк с шипением закрылся.

Пока я с волнением наблюдал за тем, что происходит за стеклом капсулы, Полина обработала мои пальцы прохладной живительной мазью. Та за несколько секунд убрала симптомы ожога.

Розочка между тем подскочила к вялой Искорке. Не раздумывая ни секунды, хищница сделала молниеносный выпад. Ужалила беспомощную саламандру.

Искорка болезненно вздрогнула, её тельце выгнулось от спазма.

— Ну вот, смотри, что происходит! — воскликнула Поля, когда я вновь открыл камеру, доставая Искорку до того как скутигера ужалила ещё раз.