Мажор попытался что-то возразить, но встретил мой давящий взгляд. Взгляд того, кто не просто командует этой стаей, но и может запросто выкинуть его из гильдии. Одним щелчком пальцев. Например, за нарушение дисциплины.

И тогда скрытые надежды Василия, о которых я пока только догадывался, разрушатся словно песочный домик под набежавшей волной.

Василий судорожно сглотнул ком в горле. Вся его напускная дерзость испарилась, как и не было. Он опустил глаза, развернулся и молча поплёлся вслед за ожидающим его Родионычем.

Я удовлетворённо хмыкнул и вернулся к тренировочному процессу.

Ближе к вечеру на территорию базы въехал грузовой фургон службы доставки.

Полина буквально светилась от счастья, когда в лазарет Василий занёс большой мешок корма для Розочки, а водитель вместе с Семёном громоздкий деревянный короб.

Когда все ушли, оставив меня с улыбающейся Полиной, в лазарет вошёл сервисный инженер-техник от фирмы.

Невероятно вялый, сутулый пожилой мужчина, чьи глаза скрывались за толстенными линзами старомодных очков в роговой оправе. Всем своим видом он выражал вселенскую меланхолию.

Техник распаковал капсулу.

Стазис-капсула внушала уважение. Толстое ударопрочное стекло, титановые крепления, сложная система трубок и датчиков. И большой экран, закреплённый отдельно, на штативе, с проводом, который тянулся к основному блоку.

Работал специалист с такой раздражающей медлительностью, что казалось, будто он двигается под водой. Копошился в проводах с грацией уставшей черепахи, подолгу рассматривал каждый штекер, периодически тяжело и страдальчески вздыхал.

Спустя долгих сорок минут он наконец соединил очередной контакт, вытер руки ветошью и, не глядя на нас, монотонно забормотал себе под нос:

— Установил. Всё работает. Вы уж будьте так добры, поставьте пять звёзд в приложении. А то пока людям прямо не скажешь, и не поставят. А у меня от этого рейтинг падает…

Я убрал руки за спину, наблюдая за этим унылым зрелищем.

— Вот мы сейчас протестируем капсулу и проверим герметичность с настройками климата, — произнёс я, ухмыляясь, — и тогда поставим вам хоть десять звёзд.

Техник замер. Затем выпрямился, поправляя съехавшие на нос очки-линзы. Посмотрел на меня поверх очков с плохо скрываемым раздражением.

— Молодой человек, — протянул он, скривив тонкие губы. — Моя фамилия Пирогов. Если, конечно, вам о чём-то это вообще говорит.

— Мы всё понимаем, — произнесла Полина успокаивающим тоном.

— Подождите, я вас не перебивал, — добавил инженер. — До того как этот проклятый Синдикат монополизировал рынок, я работал в секретном НИИ. По изучению эфирных мутаций. А там, знаете ли, плохих спецов не водилось по определению. Я эту китайскую капсулу с закрытыми глазами могу собрать, разобрать и летать заставить. Так что не надо учить меня моей работе. Прошу вас.

Я слегка приподнял бровь, оценивая внезапную эмоцию в этом, казалось бы, абсолютно потухшем человеке. Накипело, вот и не выдержал.

Но секретное НИИ? Интересная деталь.

— Раз так, демонстрируйте, господин Пирогов, — предложил я ему. — Вы говорили, что летать заставите.

— Это образное выражение, — фыркнул инженер.

Он подошёл к блоку управления, поколдовал с настройками на сенсорном экране, затем нажал тумблер запуска.

Капсула отозвалась приятным низким гулом. Картинка на сенсорном экране поменялась, отображая графики.

Внутри стеклянного куба с тихим шипением начали распыляться микроскопические капли влаги. Датчики показывали, как температура и уровень эфирной насыщенности стремительно приходят к идеальным значениям.

Затем вспыхнули несколько зелёных индикаторов.

— Вот и всё, можете запускать вашего зверя, — бросил нам Пирогов, натянуто улыбаясь.

Работа действительно была выполнена безупречно. Пирогов мог быть медлительным и ворчливым, но дело своё он знал назубок.

— Пять звёзд ваши, — констатировал я, кивнув Полине. Док тут же полезла в телефон, чтобы оставить отзыв.

Пирогов не стал дожидаться отзыва. Он собрал свои инструменты в портфель и покинул помещение.

Как только за ним закрылась дверь, Полина приступила к операции по переселению.

Док надела перчатки, взяла длинный хирургический пинцет и осторожно приоткрыла крышку стеклянного аквариума. Изумрудная скутигера всё ещё находилась в состоянии глубокого оцепенения. По-прежнему свернулась в спираль и не шевелилась.

Полина аккуратно подхватила тельце Розочки и быстро перенесла её в раскрытый шлюз новенькой бронированной капсулы.

Лючок с мягким щелчком встал на место. Вакуумные замки щёлкнули, загерметизировали капсулу.

— Так, сейчас мы проверим на влажность, — Полина взглянула на экран.

— Мало, — сообщил я, замечая цифру «60». — Нужно восемьдесят три процента, минимум.

— Так и есть, — Полина кивнула, растерянно улыбнулась. — Ты всё знаешь, я поняла.

— Не всё, но это помню. Со школы ещё, — подчеркнул я, ухмыльнувшись.

— Разве? В школе такое было? — удивилась Полина, прищурившись. — Хотя да, я могла и забыть.

Полина вновь вернулась к сенсору, накрутила влажность.

Магия микроклимата сработала через пару секунд.

Датчики зафиксировали присутствие ферала. Система впрыснула в капсулу концентрированную эфирную смесь, подстроила влажность.

Сегментированное тельце Розочки дрогнуло, раскрылось, будто гармошка. Многоножка жадно задвигала ногочелюстями, вдыхая целебный пар. Многочисленные лапки зашевелились, цепляясь за рельефную поверхность дна.

Скутигера ожила и принялась нарезать круги по капсуле, заползая на отвесные бронированные стёкла.

Барон Сверчанский за это время выскочил из кармана, заполз на моё плечо, уселся в компании с Искоркой и нервно дёрнул усами.

— Ожила, образина многоногая, — скрипуче прокомментировал гусар. — Ишь, как жвалами клацает! Ни манер, ни грации, чистое первобытное варварство! Я бы ей, клянусь фасетками, преподал урок изящных искусств… саблей! Исключительно из глубокого окопа-с! Дабы не марать о неё парадный хитин.

Полина хихикнула, я же проигнорировал ворчание Сверчанского, внимательно наблюдая за поведением ферала.

Вдруг Розочка резко затормозила посреди капсулы. Странно изогнулась и буквально встала на свой сегментированный хвост, вытягиваясь в струнку. Длинные, тонкие усики-антенны на её голове мелко-мелко задрожали.

— Это ещё что такое? — услышал я голос Полины.

Сам же подался вперёд.

Видел я подобное на Аренах в будущем. Это стойка никакого отношения не имела к агрессии. Фералы-многоножки перед атакой припадают к земле. Здесь же всё наоборот. Вертикальная стойка, направлена в одну точку.

Это была особая стойка. Уникальная. Так изумрудные скутигеры демонстрируют готовность вступить в Сопряжение.

Всё происходит гораздо быстрее, чем я думал.

— Ядро в норме, — полушёпотом выдавила Полина. — Оно стабилизировалось практически сразу. Но я не понимаю. Что происходит? Она замерла и чего-то ждёт! Что с её усиками?

Я сделал паузу, не сводя глаз с дрожащих усиков скутигеры.

— Они тянутся к будущему хозяину, — произнёс я. — Розочка делает выбор.

Полина охнула, отшатнулась от стазис-капсулы, ошарашенно огляделась. Но в лазарете больше никого не было.

Я проследил за направлением подрагивающих усиков-антенн Розочки. И они указывали совершенно точно на замершую у стола Полину.

Я медленно перевёл взгляд на Дока, и на моём лице расплылась широкая ухмылка.

— Она выбирает тебя, Поля, — констатировал я, скрестив руки на груди.

Полина отшатнулась так резко, словно её ударило током. Её глаза, и без того круглые от удивления, стали ещё больше. Док прижала руки к груди, мотая головой.

— Нет… Нет-нет. Как меня⁈ Артур, это какая-то ошибка! — голос Полины дрогнул, переходя на шёпот. — Я врач. Я не проводник. Врачи не становятся хозяевами эфирных существ, тем более таких агрессивных. Моё дело раны зашивать и Ядра стабилизировать. Но уж точно не управлять ядовитыми многоножками.