Внезапно лицо Дока изменилось. А я уловил эфирное возмущение. Почти неосязаемое, словно дуновение ветерка. Губы Полины слегка приоткрылись, растянулись.

— Ой… — тихонько пискнула Полина. — Я… я чувствую! Как будто… Знаешь? Как будто лёгкий статический разряд по пальцам пробежал! И щекотно немного, в голове.

Розочка отреагировала мгновенно. Изумрудная бестия встрепенулась, её усики-антенны задрожали, настраиваясь на частоту неопытного Проводника. Скутигера грациозно приподняла переднюю часть сегментированного туловища.

— А теперь попробуй передать ей простой мысленный образ, — шёпотом подсказал я. — Например, ритм.

Полина, не открывая глаз, едва заметно кивнула.

Мухоловка прижалась к поверхности капсулы, замерла на секунду, обрабатывая неумелый ментальный сигнал. А затем медленно, с небольшим запаздыванием, начала ритмично постукивать лапками по стеклу. Тук-тук. Тук-тук-тук.

Полина распахнула глаза, увидела движения скутигеры и просияла от восторга, захлопав в ладоши, словно маленький ребёнок, увидевший фокус.

— Артур! Она слушается! Она меня понимает! — радовалась Док.

— Отличное начало, — я с улыбкой кивнул. — Вы с ней поладите. Только не переусердствуй на первых порах, чтобы не вызвать отторжения. Тренируйся по десять минут в день. Не больше.

Радость Полины от успешного контакта разделяли далеко не все обитатели лазарета.

Барон Сверчанский, который до этого момента тихо сидел у меня на плече, при виде ожившей и щёлкающей жвалами мухоловки, возмущённо затряс усами.

— А я бы сжёг, командир, — тихо признался барон, пока Полина упражнялась с Розочкой.

— Сжёг? Розочку?

— Испепелил-с! Причём без права на реабилитацию! — с лёгкой дрожью в голосе изрёк Сверчанский. — Это не питомец, а диверсия в чистом виде. Вы с ней нежничаете, а эта тля сороконогая только и ждёт момента, чтобы вцепиться нам в горло! Требую ликвидации угрозы!

Полина, услышав голос из моей куртки, удивлённо моргнула, но, помня о манерах Сверчанского и его неприязни к скутигере, предпочла сделать вид, что не обратила внимания.

Не дождавшись от меня поддержки в вопросе ликвидации террориста, барон мгновенно сменил тему. Начал бухтеть по поводу своего содержания.

— Кстати, вернёмся к вчерашнему разговору — произнёс Сверчанский, потирая лапки. — Рацион. Он ведь скудный. Так ведь?

Я вздохнул, взглянул на сверчка, который застыл на моём плече.

— Что? Я всего лишь напоминаю, — добавил барон, разведя лапками.

— Да, я помню. Апельсин тебе надоел, — напомнил я. — Нужен нормальный фураж, и каплю крепкой росы для поддержания боевого духа.

— Золотые слова, сударь, прямо бальзам на мои тимпаны! — азартно застрекотал Сверчанский. — Признаться, на такой диете я уже усы пожёвываю! Да-с, вот такая горькая правда.

— Спасём твои усы, не переживай. После арены угощу тебя пивом, — пообещал я вполголоса, улыбнувшись. — Алкаш ты усатый.

Фасеточные глаза сверчка плотоядно блеснули.

— Замётано, командир! — бодро рапортовал гусар. — Благородное решение. Молчу и жду приказов!

Убедившись, что Док и её новая подопечная нашли общий язык, я взглянул на наручные часы. Как же быстро время летит. Уже обед!

Прямиком я отправился в столовую.

Чуть позже устроился за столиком, оценил густой борщ с красной фасолью, затем рассыпчатую перловку и щедрые куски нежной отварной говядины. Идеальный баланс медленных углеводов и белка для усиленных тренировок.

Допивая компот, краем глаза я заметил весьма забавную картину.

Наша дородная повариха возилась с Бурбуром. Болотный ухаль, ставший петом, послушно катал по залу специальную тележку для грязной посуды, собирал тарелки. Раиса Павловна семенила рядом, то и дело скармливая ему сочные куски отварного мяса, прямо из своих рук.

— Кушай, мой хороший, кушай. А то совсем отощал, — ласково ворковала повариха, поглаживая тапироида по мускулистой руке. — Вон какой помощник у меня вырос! Не то что мой бывший, царство ему небесное. Только на диване лежать и умел. А ты у меня молодец, работящий! Только тележку не опрокинь. Сейчас я тебе ещё тортик выделю, заслужил.

Бурбур в ответ довольно похрюкивал и преданно заглядывал в глаза Раисы Павловны. Кажется, тут и Сопряжения не нужно. Вопрос с приручением «живой батарейки» отпал сам собой.

И так обе стороны довольны и счастливы. Раиса Павловна нашла себе идеального слушателя и помощника, а также объекта для гиперопеки. Бурбур приобрёл неиссякаемый источник ласки и еды.

Симбиоз, который не прописан ни в одном учебнике, работал идеально.

После сытного обеда я целенаправленно направился в обитель Серёги. А заходя внутрь, заметил хакера в привычной обстановке. Мой друг обложился банками энергетика, сгорбился за ноутбуком, увлечённо постукивая по клавишам.

Живчик тут же накинулся на пустую банку, валявшуюся на полу, начал катать её по полу. Искорка недовльно зашипела с моего плеча. Ей не нравился звук жестянки.

Серёга даже ухом не повёл, продолжал молотить по клавиатуре.

— Серый, отвлекись на минуту, — бросил я, подходя вплотную.

— А, да! — воскликнул он, выпрямляясь и выкручивая голову словно филин.

— Попробуй раскопать, с чем реально связана вчерашняя задержка матчей. На Петровской арене. Официальная версия про энергосети бредовая, как по мне.

— Понял. Сейчас нырну в их внутренние протоколы, — Серёга повернулся к ноутбуку, свернул окна и махом переключился на мою задачу.

Не успел я дойти до своего стола и открыть ноутбук, как телефон брякнул о входящем сообщении.

«Загляни на почту. Скинул любопытную инфу», — гласило короткое послание от Серого.

Только я потянулся к компьютерной мышке, чтобы открыть файл, как дверь моего кабинета с грохотом распахнулась.

В проёме застыл Артём Сергеевич. Мой помощник был бледен, словно увидел привидение.

— Ну вот! А я ведь думал, что так и будет, ёшкин дрын! — воскликнул Белов с порога, вздёргивая только задремавшую Искорку. — Всё пропало, Артур Викторыч! Катастрофа!

Не стал я тратить время на расспросы. Отправился вместе с ним в мастерскую.

Стоило мне открыть дверь, как в нос ударил едкий запах перегретого металла и горелой изоляции.

Викентий, наш гениальный токарь, замер на табуретке перед притихшим станком и меланхолично вытирал руки грязной ветошью. В патроне замерла недоточенная фигурная деталь, уже чем-то смахивающая на лист клевера.

— Ну всё, приплыли, начальник, — мрачно констатировал Викентий, кивая на щиток станка. — Вон… Накрылся преобразователь частоты. А следом за ним и дроссель движка полетел к чертям. Работать желание есть. Возможности не позволяют.

— И сколько стоит ремонт? — сухо спросил я, мысленно прощаясь с остатками бюджета.

Викентий пригладил несколько раз небритый подбородок, что-то промычал.

— Надо пять тыщ, — наконец-то просипел он. — Нет… пять тыщ двести. И это если брать бэушные детали на рынке. Я знаю одну лавку, мне там точно продадут.

Я тяжело вздохнул. Подержал в кармане деньги от Киры, порадовался жизни и хватит.

Я достал хрустящую пятитысячную банкноту, протянул её токарю.

— Держи. Едем на рынок.

Викентий сноровисто спрятал деньги в карман ватника, но с места не сдвинулся.

— И ещё двести рублей надо накинуть, начальник, — нагло заявил он, печально всматриваясь в меня мутным взглядом. — Мне надо. Трубы горят, спасу нет. Работать не могу в таком состоянии.

— Я тебе кефир куплю по дороге, — ледяным тоном осадил я его аппетиты. — Им и потушишь свои трубы.

— Таким не тушат! — искренне возмутился Викентий. — Я про пиво.

— Я тебе лично куплю пиво. Но только когда всё сделаешь, — встрял в разговор подошедший Белов.

Токарь лишь вздохнул. Покосился на него, но спорить не стал.

Полчаса мы потратили, чтобы приобрести всё, что нужно для починки токарного станка.