Как только мы выгрузили питомцев из прицепа, нас тут же взяла в оборот невероятно суетливая дама. Её платье ослепительно переливалось дешёвыми стразами в свете прожекторов. Как и тёмная причёска. Она даже умудрилась ими обклеить всё своё лицо.
— Ох, ну наконец-то, приехали! — затараторила она, махнув нам рукой с зажатым в ней планшетом. — Меня зовут Юлия, я ваш координатор!.. Так, слушайте внимательно. Снимите броню с питомцев, они должны выглядеть абсолютно дикими, первобытными! А вот вы, хозяева, оставайтесь в экипировке, для контраста. Бегом в гримёрку, мы выбиваемся из графика!
Спорить с ней было бессмысленно. Тем более она уже побежала к ступеням, ведущим в большое здание, примыкающее к сцене вплотную.
Проводники быстро стянули с фамильяров защитные пластины, закидывая броню в прицеп, и Юля погнала нас по узким коридорам закулисья.
Тесная общая гримёрка насквозь пропахла лаком для волос и приторным парфюмом. В центре помещения, перед огромным зеркалом с яркими лампами, восседал сам Яков Хлеборезов.
Кумир молодёжи меланхолично начёсывал свой фирменный светлый чуб, абсолютно не обращая внимания на ввалившуюся толпу с монстрами.
Пока мы с Кирой подписывали на краешке стола типовой договор на оказание услуг, вокруг нас развернулся настоящий цирк. Стилисты набросились на боевых питомцев, словно стая чаек на всплывшую рыбину.
Жеманный парень с подведёнными глазами попытался подойти к Бублику. Он потряс баллончиком с красной краской.
— Что ты делаешь? — преградила ему дорогу Лера.
— Ой, только не надо вот этого, — протянул парень. — Хочу боевые полосы нанести. Это всего лишь подсветка. Так хоть его видеть будут. Ну что, давай уже отходи в сторону. Времени нет.
Лера угрожающе оскалилась.
— Тронешь Бублика этой дрянью, и знаешь, что будет?
Парень испуганно округлил глаза.
— Что? — пропищал он, затем прокашлялся.
— Он плюнет тебе кислотой. Прямо в лицо, — прорычала Соколова.
Стилист побледнел, поспешно ретировался в угол.
Анне повезло меньше. Савельева напряжённо наблюдала, как две девушки-костюмерши завивают Матильде пушистый хвост и вплетают в рыжую шерсть какие-то нелепые косички с ленточками.
Пустынной лисице это не нравилось. Она глухо рычала, её уши плотно прижались к голове. Верный признак того, что зверь под Сопряжением. Анна работала как могла. Находилась рядом, покрылась испариной, отчаянно умоляла питомицу терпеть. Не кусать и не царапать этих странных людей.
Самое смешное шоу развернулось вокруг Кости. Костюмеры твёрдо решили натянуть на Желешку блестящий розовый костюмчик из латекса. Смирнов даже не стал вмешиваться. Он довольно улыбался, понимая, что будет.
Слайм послушно позволил упаковать себя в резину, а затем просто вытек из неё, через воротник с тихим и абсолютно издевательским бульканьем. Латекс унылой тряпкой упал на пол. Два парня и девушка предприняли ещё пару попыток, после чего махнули рукой. Решили, что боевая лужа и так выглядит достаточно концептуально.
Хотя потом пытались накинуть на неё большую ракушку, и Желешка ровно с таким же результатом сбросила её с себя.
Неона трогать не стали. Хрустальный барс и так сиял в полумраке гримёрки. Зато стилисты умудрились нацепить ему на шею массивный ошейник. Тот мигал дешёвыми красными диодами и портил всю картину.
Барс это понимал. Недовольно щурился и то и дело пытался сбить лапой чужеродный предмет. Дэнни приходилось постоянно одёргивать питомца.
Яков продолжал начёсывать свой чуб, но теперь уже косился в нашу сторону, присматривался к питомцам.
Внезапно дверь распахнулась. В гримёрку влетел организатор. Лысеющий небольшого роста мужичок с тонкими усиками и рацией в руке источал нервную энергетику.
— Михаил, главный продюсер! — представился он, не дожидаясь вопросов. — Так, быстро слушаем что я говорю! Желе меняет форму. Ползает по краю сцены туда-сюда, как улитка! Так! Почему улитка без панциря⁈
К нему подбежал один из помощников, зашептал что-то на ухо.
— Ладно, чёрт с ним! Будет улитка без панциря, — Михаил перевёл взгляд на барса. — Тигр. Он ходит важно, светит своей шкурой. Ящер…
Продюсер ткнул пальцем в Бублика.
— Ящер встаёт на задние лапы прямо за Яковом, бьёт себя кулаками в грудь, страшно рычит! Главное погромче, и не очень часто, раз в пять минут. Всё ясно⁈
Лера посмотрела на Михаила с таким искренним недоумением, словно он заговорил на древнекитайском.
— Он так не умеет, — хмуро осадила продюсера Соколова. — Это варан, а не горилла. Анатомия не позволяет. Он может шипеть.
Михаил раздражённо закатил глаза, сверившись со своим планшетом.
— Так… Хотя бы пусть зловеще нависает над Яковом. Он может так? Позади него, в клубах дыма. Возвышается, открывает пасть… шипит… Яков, слышишь, что я говорю? не дёргайся, когда услышишь.
— Понял… ага, — вяло отозвался поп-идол.
Лера обречённо кивнула. Нависать Бублик умел прекрасно.
— Отлично! — Михаил перевёл фанатичный взгляд на Матильду. — Лиса… она прыгает, мельтешит вокруг барабанщика, скалится! Всё понятно?
Продюсер наконец повернулся ко мне. Оглядел моих питомцев. Живчик сидел у моей ноги на поводке, а Искорка привычно распласталась на плече.
— Щенка на сцену не надо. Слишком мелкий, не фактурный, потеряется, — Михаил категорично отмёл терьера, на что Живчик возмущённо тявкнул. — А вот ящерка… Самуил сказал, она плюётся огнём. Это так?
— Всё верно, — невозмутимо подтвердил я.
— Шикарно! Тогда пусть пыхает огнём в сторону толпы, впереди Якова, желательно под ритм песни. Только вверх, по диагонали, чтобы зрителей не подпалить!.. Всё, поехали! Выход на сцену! Через час делаем перерыв.
Мы покинули душную гримёрку. Двинулись к сцене по длинному, вибрирующему от звука коридору. Гул многотысячной толпы сливался с оглушительными басами, от которых закладывало уши. Для питомцев это был настоящий ад. Но не для наших фамильяров. Мы готовы. Мы выдержим.
Я нажал кнопку на тактической гарнитуре, связываясь со своей командой.
— Держим питомцев, Львы, — тихо, но жёстко скомандовал я в микрофон. — Контролируем каждый их вздох. Не даём сорваться в панику. Вы всё знаете, мы это отрабатывали всю неделю. Просто ещё одна тренировка, только на полигоне побольше.
В наушнике раздались короткие подтверждающие слова от ребят. Экзамен на стрессоустойчивость начался.
Юлия вытолкала нас из спасительного полумрака закулисья.
В лицо мгновенно ударила плотная, почти осязаемая стена звука. Слепящие лучи прожекторов резанули по глазам, клубы тяжёлого искусственного дыма стелились по полу, и от них сохло в горле.
С площади обрушился оглушительный и пробирающий до костей девичий визг с первых рядов, а затем и рёв многотысячной толпы.
Я поморщился, чувствуя, как от ударных басов вибрируют барабанные перепонки, а вместе с ними и грудная клетка.
Но разве это шум? Я видел на Арене и похлеще. Правда пришлось лишь пару раз окунуться в ту круговерть грохота и шума толпы. В финале Золотой лиги, и в том самом матче с Вэллором, незадолго до трагедии, когда меня швырнуло в прошлое на сорок лет.
Так что меня этим не удивишь. Я лишь переживал, чтобы Проводники не теряли контроль над питомцами.
Шоу началось без раскачки. Яков Хлеборезов выскочил в центр сцены одетый в костюм, смахивающий на рыболовную сеть. Он махал руками, сверкал ослепительной улыбкой, и закружился в танце с микрофоном.
— И снова страшные угрозы-ы-ы! Но ты не пря-а-а-ачь свои слёзы-ы-ы! — затянул поп-идол, а толпа взорвалась в приступе экстаза.
Генератор спецэффектов с громким, змеиным шипением выплеснул густое облако дыма прямо под лапы Матильде. Пустынная лисица инстинктивно присела, прижала уши, но удержалась на месте. Анна стояла в двух метрах от неё, бледная от напряжения, и мысленно успокаивала питомицу.
Первая песня прошла гладко. Вторая тоже. Тандемы работали на пределе концентрации.
