Началась энергичная третья композиция. Ритм ускорился, ударные забили пулемётной очередью.

— Шутка ли, твоя улыбка! Ошибка-шибка! Ошибка-шибка! — надрывался Хлеборезов, визжа и прыгая по краю сцены.

Я отправил Искорку к краю гигантского усилителя. Саламандра на удивление быстро уловила ритм песни, идеально пыхала длинными струйками огня в воздух. Толпа визжала от восторга. Кто-то в первых рядах бился от экстаза. Кого-то уже оттаскивала от сцены охрана.

Вот одна из фанаток в первом ряду швырнула на сцену букет роз. Искорка, среагировав на летящий объект, машинально выпустила огненный шар.

— В-в-ву-у-ух-х-х! — цветы вспыхнули прямо в полёте ярким факелом. Пылающий букет по дуге устремился прямо в увлечённого песней Якова.

«Туши! Сбей в сторону!» — скомандовал я Живчику. Терьер встрепенулся, погасил букет одним целенаправленным порывом воздуха. Дымящийся букет сдуло в сторону, он приземлился рядом с кулисами.

Хлеборезов даже не заметил этого, продолжал визжать в микрофон.

Бублик, стойко терпя грохот басов, зловеще нависал над певцом. Шестиногий варан выглядел как идеальная декорация для фильма ужасов, периодически высовывая длинный раздвоенный язык в клубах дыма.

Но всё же варан был чуть более напряжён, чем следовало. Я вскинул левую руку, направил смарт-браслет в сторону Бублика.

Из за струек витающего дыма сканер среагировал чуть позже. И я убедился в чём проблема. Показатель стресса Бублика перевалил за пятьдесят процентов и продолжал ползти вверх.

Я в два шага оказался рядом с Лерой, дёрнул её за локоть.

— Не спать, Мангуст! — рявкнул я прямо в ухо дикарке. — Следи за питомцем. Он у тебя сейчас тут всех порвёт в лоскуты. Ты разве не видишь? Усиливай команды! Твой варан должен их слышать!

Лера побледнела. Она зажмурилась, стиснув зубы, и я почувствовал легкое возмущение эфира. Не увидел, а именно почувствовал. Это было похоже на акустические волны, исходящие от Соколовой, словно от локатора. И они были громче всех басов, которые звучали на сцене, и важнее рёва толпы и визга распинающегося на сцене Якова Хлеборезова.

Я снова посмотрел на браслет. Цифры сразу же изменились, начали ползти вниз. Сорок. Тридцать пять. Тридцать процентов.

Я коротко кивнул Лере, проверяя показатели остальных зверей. Всё было в пределах нормы.

Ветров, как обычно, не выдержал. Сорвался с места, выскочил к Якову Хлеборезову, вставая рядом. Начал позировал вместе с сияющим хрустальным барсом.

Яков его оттеснил в артистичной манере, что-то буркнув вслед.

— Он меня послал! — услышал я голос Дэнни в наушниках. — Вот же гад.

— Не отвлекайся, и не лезь вперёд, — предупредил я. Остальные не ответили, все были сосредоточены на своих питомцах.

Затем организаторы решили, что Желешку всё же надо приукрасить. Из-за кулис с другой стороны показались несколько силуэтов с какими-то шлангами в руках. В сторону мирно булькающей и ползающей по сцене питомицы Кости вылетели тонкие струйки красящего вещества. Красные, затем синие, следом оранжевые.

Желешка испуганно вздрогнула, когда в неё попала первая струйка, поменяла цвет. Громко булькнула.

— Что они делают? — прорычал под ухом Белов, который вновь начал нервно лузгать семечки. — Совсем с дуба рухнули, что ли?

— Не паникуйте, Артём Сергеич. Пока наблюдаем, — вздохнул я.

Я посматривал на показатели смарт-браслета. Пристально, замечая меняющиеся цифры. Пока показатель стресса в пределах нормы. И Костя отлично прорабатывал с ней испуг.

Желешка продолжала ползать по сцене, и на глазах у многотысячной толпы меняла цвет. Сначала вспыхнула ярко-красной. Затем, по мере смешивания красителей, цвет перетёк в глубокий синий, а потом слайм начал невероятно красиво переливаться фиолетовым цветом в свете прожекторов.

Толпа взорвалась от восторга.

Смирнов держался как мог. Стоял на заднем фоне Желешки, белый как мел, и уставился на Желешку. Пожалуй я впервые видел, чтобы Костя так погрузился в Сопряжение. И это не могло не радовать.

Час изматывающего звукового ада прошёл. Продюсер объявил долгожданный перерыв.

Ввалившись в гримёрку, команда тяжело рухнула на стулья и диванчики. Воздух в тесном помещении мгновенно стал спёртым от тяжёлого дыхания питомцев и их проводников.

Кира с Беловым закидывали меня вопросами, а я их успокоил. Всё под контролем, всё идёт как и надо. Это они и хотели услышать, выдохнули.

А вот Проводники не могли собраться, они были чрезвычайно взбудоражены.

Лера, не обращая внимания на суетящихся вокруг костюмеров, присела на корточки перед Бубликом. Соколова шипела под нос ругательства и торопливо отпаивала тяжело дышащего варана прохладной водой, прямо из пластиковой бутылки.

Анна, всё ещё слегка пошатывалась от остаточного адреналина. Она бережно поправляла на Матильде растрепавшиеся косички, бормотала что-то ей на ухо. Пустынная лисица держалась молодцом, не выглядела уставшей.

Дэнни сиял ярче своего хрустального барса.

— Вы видели? Вы видели эту реакцию⁈ — мажор расхаживал по гримёрке, не выпуская из рук телефон. — Когда Неон прыгнул на бас-бочку, там весь первый ряд чуть в обморок не грохнулся! Это просто разрыв! У меня плюс полторы тысячи подписчиков, и это только за час!

Лера усмехнулась, покачивая головой. Анна спрятала улыбку, разделяя мысли Соколовой.

Костя в это время сидел на полу, обхватив голову руками. К нему, тихо вопросительно булькая, прижималась Желешка. Проблема заключалась в том, что после смешения всех пищевых красителей слайм приобрёл насыщенный, кислотно-оранжевый оттенок.

— Артур Викторович, она же теперь как дорожный конус, — панически бормотал Смирнов, потирая виски. — А если это навсегда? Если краска въелась в Ядро? Она же светится!

— Отставить панику, Костя, — я подошёл к слайму, присев на корточки, и осмотрел питомицу. — Её структура стабильна. Обычный пищевой краситель, пусть и с присадками. Это не пробьёт биологическую защиту твоего фамильяра. Желешка переварит краску. Уже утром она снова станет прежней.

Смирнов облегчённо выдохнул, хотя на оранжевую лужу по-прежнему посматривал с опаской.

Яков Хлеборезов вновь прошёл мимо, не обращая на нас никакого внимания. Он подошёл к зеркалу, дождался гримёра. Тот прибежал с большой расчёской, начёсывая поп-идолу сбитый чуб.

— Ещё кто-то выпрется вперёд меня, мы разорвём договор, — бросил Яков в нашу сторону.

— Больше никто не вылезет, Ваше Величество, — ехидно ответила Лера. — Пищите на здоровье в свой микрофон.

— Я пою, — подчеркнул Яков, прожигая её взглядом и выставив палец. — Не пищу. А пою. Ясно?

Но Лера придавила его взглядом конкретно. А Бублик поднялся на лапы. Мрачно взглянул на певца.

— Всё, — выскочил Михаил. — Перерыв окончен. Пора на сцену.

Мы всё же отдохнули, восстановили ментальный контроль над питомцами. Я проверил каждого, убедившись, что всё хорошо. И вот вновь отправились в сторону грохочущей сцены.

Вторая часть концерта далась немного легче. Проводники адаптировались к хаосу, питомцы окончательно привыкли к световым вспышкам и грохоту. Тандемы отработали до самого конца без единого срыва.

Бублик зловеще нависал, Неон сиял, Искорка безупречно пыхала огнём в такт ритму, Матильда грациозно прыгала по сцене, а оранжевая Желешка гипнотизировала толпу своими переливами.

Экзамен на триггеры был сдан на отлично. Я убедился, что теперь эти звери не запаникуют даже в том случае, если на Арену упадёт метеорит.

Шоу завершилось грандиозным фейерверком, а мы в это время наконец-то покинули сцену.

Уставшие, вымотанные и полуоглохшие от ревущей музыки, мы побрели к парковке. В ушах стоял непрерывный звон.

— Молодцы! Просто красавцы! — восклицал Белов, пока мы шли к микроавтобусу. — Всё видел, от начала до конца! Это же просто сказка! А как Дэнни выскочил…

Команда остановилась. Пять человек и пять боевых зверей медленно повернули головы к сияющему Коучу. Взгляды были тяжёлыми, мрачными и крайне многообещающими.