— Ладно. — говорю я. — Узри теперь, маловерная Бай Лин. И отойди назад, будет громко…

— Вы и в прошлый раз так говорили, сенсей, а…

ГРОХОТ! Облако дыма! В ушах звенит, во рту стоит металлический привкус… я смотрю на веревочку в моих руках, потом — вперед, клубы дыма рассеиваются, и я вижу, что Изделие Номер Два вылетело из крепления и отлетело назад. Сглатываю. Крепления не выдержали, отдача слишком велика… если бы я стреляла сама, мне бы плечо отбило к черту… а то и челюсть свернуло бы. Учтем.

— Порох тут, конечно, дрянной, — бормочу я себе под нос. — Но в два раза навеску увеличить было дурной идеей… значит уменьшить, чтобы меня с места не снесло…

— Сенсей! Я ничего не слышу! — кричит Бай Лин, присев от неожиданности и закрывая уши.

— А я говорила тебе — узри мощь Новой Эры, Бай Лин… — я мотаю головой, пытаясь избавиться от звона в ушах. Втягиваю воздух полной грудью, пахнет сгоревшим порохом и хотя этот запах здорово отличается от того к чему я в свое время привыкла, все же…

— Чувствуешь, Бай Лин? Вдохни этот воздух… — говорю я, подбирая Изделие Номер Два и переламывая стволы чтобы осмотреть их на предмет повреждений. — Чувствуешь этот запах?

— Боже, какая вонь!

— Это запах победы… — я скусываю патрон, отсыпаю почти половину на полку, снижая навеску, закладываю его в ствол, беру второй и повторяю эти же действия с другой стороны, защелкиваю стволы и взвешиваю Изделие Номер Два в руках. Классическая двустволка, обычный дробовик с гладким стволом примерно двенадцатого калибра, разве что с фитильным замком… я поднимаю его над своей головой и смотрю прямо на ошеломленную Бай Лин.

— Слушай сюда, девочка этого века! Видишь это? Это моя двустволка! Двухзарядный дробовик двенадцатого калибра. Лидер продаж в супермаркетах S-Mart. Вы можете найти его в отделе спортивных товаров. Эта штука сделана в Гранд-Рапидс, штат Мичиган. Розничная цена — около ста девяноста пяти долларов. У неё высококлассный воронёный ствол, приклад из грецкого ореха и облегчённый спусковой крючок. Всё понятно?

— Супа-маркету? Эсо-Марту? Мисиган? — хлопает глазами девушка.

— Не обращай внимания, Бай Лин, это внутренняя шуточка. Просто у меня вдруг стало очень хорошее настроение… — я взвешиваю Изделие Номер Два в руке. — И зажми уши, сейчас будет громко.

— Опять⁈ — на этот раз девушка поспешно зажимает уши и даже приседает. Я вскидываю оружие к плечу, выбираю целью стоящее неподалеку дерево и… нажимаю на спуск.

ГРОХОТ! ДЫМ! Белое облако окутывает меня со всех сторон, в ушах звенит и я запоздало думаю о том, что надо было бы беруши в уши заткнуть.

— Кха-кха! — я машу ладонью перед лицом, разгоняя дым. Снова поднимаю Изделие Номер Два и снова — нажимаю на спуск. Тлеющий фитиль опускается ко второй полке и… выстрел!

Оглушенная, ослепленная и вся в белом дыму я тем не менее — испытываю радость и немного — гордость от того, что моя «танэгасима» работает! Я держу ее в руках, снова отжимаю защелку, переламываю стволы, заглядываю внутрь, оценивая пороховой нагар и убирая остатки несгоревшей бумаги, чувствую острый запах сгоревшего пороха, вижу белый дымок и… улыбаюсь. Это моя двустволка, думаю я, моя двустволка… таких на свете много, но эта — моя. Моя двустволка — мой лучший друг. И я должна владеть ею так же, как владею своей жизнью. Без меня эта двустволка бесполезна… Я должна стрелять точнее, чем враг, который пытается меня убить. Я должна застрелить его до того, как он застрелит меня. И я это сделаю. Клянусь перед богом. Я и моя винтовка — мы защитники моей страны. Мы не боимся врагов. Мы спасители жизни. Пусть будет так. Пока не останется больше врагов и не наступит мир. Аминь.

— Сенсей? — Бай Лин участливо заглядывает мне в глаза. — С вами все в порядке?

— Да. — отвечаю я и сглатываю комок в горле. — Теперь — да. Теперь со мной все в порядке.

— Сенсей?

— Теперь у меня есть мое оружие. Неудобно с фитилем, перезарядка оставляет желать лучшего, но это уже лучше, чем заточенными железяками тыкать… — я опускаю Изделие Номер Два вниз, кладу его себе на предплечье переломленными стволами, как английский джентльмен на охоте и шагаю к дереву, что стоит неподалеку. Бай Лин спешит за мной. Мы подходим ближе, и я улыбаюсь еще шире. Оба выстрела попали в цель, тут недалеко, примерно с десяток шагов не больше, но я и не собираюсь стрелять далеко, с таким порохом и нынешними технологиями мне не сделать винтовых нарезов и предел прицельной дальности все равно будет ниже, чем у местных луков. Зато…

Я осторожно касаюсь пальцами растрескавшейся коры дерева, ощупываю отверстие, заглядываю внутрь и вижу свинцовый блеск пули. Просовываю палец, прикидывая глубину и присвистываю. Отлично. Стреляет эту штуковина громко, недалеко и не прицельно, но уж если попадет… никакой доспех не спасет.

— Это что же получается… — моргает Бай Лин. — Любой сможет вот так взять и… выстрелить? Даже крестьянин в самурая? И… наверное даже обезьяна!

— Добро пожаловать в Новую Эру, Бай Лин. Говорят, что Аматэрасу создала людей, а полковник Кольт уравнял их. — я кладу Изделие Номер Два себе на плечо. — Аматэрасу, мне даже дышать стало как-то легко. Надо бы еще патронов заказать… только навеску сделать поменьше и с картечью для вящей убедительности. Это ж целый культурный слой, моя девочка этого века, говорят добрым словом и танэгасимой можно добиться куда большего чем просто добрым словом… и вообще… good… bad… I have a gun!

— А? — не понимает она.

— Ты еще не видела на что способно Изделие Номер Три… и, наверное, лучше мы не будем это тут проверять. От греха подальше…

Глава 20

Мы ехали назад в благословенную столицу Хэйан-кё, которую местные порой называли Мияко или же Киото. Порой я оборачивалась и бросала быстрый взгляд на следующую за нами с Бай Лин лошадь с навьюченными сундучками. Жутко хотелось везти свою «громовую палку» открытым казенников вверх, положив стволы на локтевой сгиб, как и полагается джентльменам и леди, едущим с охоты на лис, скажем. Чтобы затем заехать в клуб и пропустить чашечку чая, конечно же, при этом рассуждая что дела в Адмиралтействе идут совсем нехорошо, Кембридж давно уже не тот, а погода отвратительная. Мда, на самом деле там сейчас не то что клубов нет — и джентльменов не существует вместе с леди. Там сейчас такая дикость, что и континентальная Хань и острова Ямато сосредоточением культуры покажутся, тут вон благородные лорды между собой в написании стихов соревнуются, когда такое в Европе было?

Я еще раз покосилась назад, на сундучки. С момента создания собственной «танэгасимы» и отстрела обоих стволов мне жутко не хочется расставаться со своей двустволкой, кажется сегодня я ее с собой в постель положу. Сперва вычищу как полагается, смажу маслом, проверю все механизмы, а потом — накрою одеялом и пристроюсь рядышком, стараясь не дышать на «Мою Прелесть», чтобы не оставить разводы на вороненом металле. Чтобы научиться стрелять из лука — нужна целая вечность, вернее, как — научиться более-менее в цель попадать — это примерно полгода, причем сперва надо мышцы соответствующие развить, которых у Аяко не наблюдается. Вот мой муженек, Господин Такэда — тот лучник. Если внимательно на него посмотреть, то даже в одежде становится ясно что одна лопатка у него явно ближе к позвоночнику, а спина в этом месте вздувается бугром мускулов. Правое плечо больше, округлей чем левое, правая рука — тяговая, на предплечье развитые мышцы, переплетение вен. А левая, «лучная» рука лучше развита в районе плеча, там, где трицепс, она постоянно удерживает лук. Стрельба из лука — асимметричное занятие, ты постоянно скручиваешься в одну сторону и потому косые мышцы развиваются неравномерно и когда Господин Такэда сидит как ему кажется прямо — его ощутимо ведет в сторону, он как будто всегда немного повернут в сторону выстрела. И да, шея. Легкий наклон головы, который возникает из-за того, что лучник всегда смотрит в одну сторону, мышцы и связки с той стороны укорачиваются, отсюда и возникает этот наклон.