Вот таким его Соно показать надо было, подумала я, оценивая старого знакомца издали, а не в придворной упаковке, где он выглядел весьма неловко. Здесь же никто не собирался потешаться над его неловкостью, да и самой неловкости куда-то не стало. Впрочем, потешаться над человеком, который так расслаблено умеет стоять в доспехах, привычным движением поправив меч… я бы не стала. Потому что жить очень хочется, пусть даже как Начальница… и далее по списку.

При нашем приближении Татибана повернулся, посмотрел на Алых, затем на меня — и узнал. Лицо его заметно потеплело, он передал шлем стоявшему рядом воину и шагнул к дороге.

— Рад видеть вас в добром здравии, Аяко-тян.

Я уже открыла рот, собираясь ответить что-нибудь столь же любезное, и тут некстати вспомнила, в каком именно виде он видел меня в прошлый раз.

Судя по короткой заминке после приветствия, наместник тоже вспомнил. Во всяком случае, взгляд его на мгновение ушел в сторону, к голове моего коня, после чего он снова посмотрел мне в лицо, уже с подчеркнутой внимательностью.

Ладно, подумала я, сегодня я одета, в отличие от прошлого раза, да и не стесняюсь я наготы, тут вообще к этому проще относятся, даже купальни совместные есть… чего из мухи слона делать.

— И я рада вас видеть, Татибана-доно, — ответила я, поклонившись из седла.

Он улыбнулся, выпрямился и поискал глазами. Ну конечно подумала я и едва не улыбнулась в ответ на это действие. Конечно, он обратился ко мне на «тян», бедняга еще не знает как сильно изменился мой статус за это время. Сколько мы не виделись? Три недели? Больше?

— Скажите, в добром ли здравии находится ваша госпожа и как дела у Соно-химэ? — поинтересовался он немедленно после приветствия. Беспокоится, с удовлетворением подумала я, значит сильно запала ему в душу моя химэ, впрочем оно и понятно. Лапочка она у меня.

— Все с ней хорошо. — киваю я. — Впрочем вы же едете в столицу? Уверена что она будет рада вас видеть.

— … это… это было бы прекрасно… — пробормотал он себе под нос, но тут же справился с собой, выпрямился и оглянулся.

— Не подскажете ли, к кому следует обратиться за дозволением сопровождать Государя в монашестве? Я хотел бы вместе со своими людьми присоединиться к выезду.

— Ко мне, — сказала я и, заметив, как он чуть поднял брови, пояснила: — Высочайшим Указом мне поручено его устроение.

Татибана посмотрел на Мицусаду, скорее по привычке ища подтверждения неожиданной новости, чем усомнившись в моих словах, а тот почтительно склонил голову.

— Такэда-доно распоряжается выездом.

— Прошу простить, Такэда-доно, — наместник поклонился уже официально, но я успела заметить, как округлились его глаза. — Я не был осведомлен о вашем назначении.

— Вы не первый, Татибана-доно, — ответила я. — Назначение состоялось совсем недавно.

— В таком случае не дозволите ли вы мне и моим людям сопровождать Государя до столицы? Мы почли бы это за честь.

Говорил он серьезно, без малейшего желания дать понять, что помнит меня в совершенно ином положении, и за это я была ему искренне благодарна. Другой ведь непременно вставил бы что-нибудь про удивительные перемены судьбы, а этот попросил разрешения и спокойно ждал ответа, как будто мы всю жизнь только тем и занимались, что встречались при исполнении служебных обязанностей.

— Разумеется. Пропустите паланкин и свиту, потом вам укажут место.

— Благодарю вас, Такэда-доно.

Он отступил, освобождая дорогу, но я еще задержалась, потому что теперь уже видела: спросить ему хочется совсем не об устроении выезда. Наместник мельком посмотрел на моих спутников, затем снова на меня, и я почти услышала вопрос, который он не решался произнести при стольких посторонних.

Очень хотелось сказать что-нибудь про Соно, только вот обсуждать ее здесь, с человеком, чье ночное посещение Павильона уже и без нашей помощи наделало достаточно шума, было бы верхом благоразумия. Особенно если начать утешать его так громко, чтобы услышали все сопровождающие.

— Надеюсь, в столице у нас будет возможность поговорить, Татибана-доно, — сказала я.

— Буду очень рад, — ответил он сразу, и вот тут прежний северный медведь на мгновение вернулся: Митицуна улыбнулся с такой неприкрытой надеждой, что мне захотелось немедленно отыскать Соно и показать ей это выражение лица. — Если ваши обязанности позволят.

Обязанности мои пока позволяли только ругаться про себя и собирать по дороге вооруженные формирования буси от высоких родов, но я кивнула и тронула поводья.

Оглянувшись чуть дальше, я увидела, как наместник вернулся к своему отряду. Достаточно было нескольких слов, чтобы люди подобрались, слуги отвели лошадей, а стоявшие дальше буси выровнялись, приготовившись приветствовать Ширакаву. Татибана занял место впереди, уже без всякой заминки, и при приближении паланкина склонился вместе со своими людьми.

Еще один отряд. Еще один господин, пожелавший засвидетельствовать почтение Старому Императору.

К столице приближался скромный кортеж одного простого монаха… и если бы кто-то приказал бы нам взять столицу штурмом — уверена что взяли бы.

— Кажется будет дождь. Вон облака собираются. — сказала Бай Лин, поравнявшись со мной и кивнув на темнеющее небо.

— Скорее гроза. Или буря. — невпопад отзываюсь я, оглядываясь на процессию за моим плечом. Она настолько разрослась, что хвост скрывается за поворотом дороги.

— Как бы хотелось, чтобы солнышко выглянуло. — вздыхает Бай Лин. — Я так устала от непогоды.

— Я тоже. Но похоже мы везем ее с собой…

Глава 11

В столицу я въехала во главе процессии, стараясь держаться прямо и не ерзать в седле, потому что действие волшебной мази Бай Лин постепенно проходило и теперь у меня там внизу все зудело, почесаться хотелось — жуть. И ехала бы я позади или в середине колонны — так и почесалась бы, но будучи в голове процессии, возглавляя ее — чесаться у всех на виду? Пришлось терпеть.

Впереди освобождали путь, по сторонам теснились люди, а за моей спиной тянулся весь наш шалман, который Старый Пердун собрал по дороге и теперь намеревался предъявить столице в полном составе со всеми стягами, разноцветными доспехами и прочими украшениями, не хватало разве что транспарантов «Да Здравствует Старый Дракон!» и «Раньше было лучше!».

На меня поначалу смотрели с откровенным любопытством, и я даже успела пожалеть, что не попросила Бай Лин проверить, прилично ли выгляжу: молодая фрейлина, распоряжавшаяся государевым выездом, не такое уж частое тут явление, женщины тут по большей степени ночные кукушки, а не политические фигуры. Но по мере нашего приближения взгляды опускались, люди склонялись в глубоких поклонах, а те, кто замешкался, торопливо следовали примеру соседей, так что, оглянувшись на первом повороте, я увидела вдоль пути Ширакавы два ряда согнутых спин.

И каким бы ни было отношение к Императору в отставке, каким бы «простым монахом» он не прикидывался, зрелище получилось внушительное. Особенно если помнить, что никто из этих людей не знал, зачем он возвращается и надолго ли намерен остаться. Я так понимаю, что он и из монастыря мог страной управлять, авторитета у него хоть отбавляй.

Мы двигались медленно, поскольку на улицах и без нас хватало забот: не везде успели убрать повозки, кое-где мешали оставленные у лавок тюки, а там, где дорога сужалась, приходилось придерживать передних, чтобы сопровождавшие не сбились в тесную кучу. Я передавала распоряжения, следила за поворотами и временами всё-таки оглядывалась, хотя со стороны, вероятно, было бы красивее, если бы устроительница выезда только величественно восседала на лошади, предоставив остальным самостоятельно угадывать её намерения.

Позади проехавшего Ширакавы люди постепенно выпрямлялись и теперь рассматривали сопровождение, узнавая родовые знаки и лица; переговаривались негромко, наклоняясь к соседям, а при появлении очередного знатного участника снова кланялись. Вооружённых монахов из Ондзё-дзи тоже заметили, благо их нагинаты были видны издалека, а луки и мечи никто не прятал, и я подумала, что к вечеру в столице наверняка пересчитают всех прибывших, как обычно преувеличив везде где только можно. В свое время так количество погибших в Ночь Короткого Клинка выросло сперва до пяти десятков, а потом и вовсе до сотен и всех конечно же я самолично вот этими самыми руками прикончила.