— В добрый путь, Сан-сан! — кланяется мне Ни. — Возвращайся скорее! Мы с Ичи приготовим тебе лучшего чаю в Хэйан-кё по возвращении!
— Передавай Ичи привет. — киваю я. — Скоро буду. Н-но!
И мы двигаемся дальше. Через некоторое время две фигурки в соломенных шляпах, стоящие на обочине — скрываются за клубами пыли и поворотом дороги, а Господин Сякухати прибавляет ходу, чтобы поравняться со мной.
— Я так и думал. — говорит он, растягивая свои губы в улыбке, словно гуттаперчевые — от уха до уха. — Так и знал. Ты кажешься очень простой, Аяко, все кто тебя знают думают, что ты прямая и правдивая девушка, не так ли? О, не пойми меня превратно, в столице у тебя сложилась репутация ужасной женщины… но они не видят всей картины. Для них ты женщина-варвар, как все эти провинциалы… — он небрежно взмахивает рукавом. — Татибана, Такэда, Абэ, Кикути… они все непроходимые деревенщины, а Минамото за все время войны с айнами сами как варвары стали. Но я вижу, что ты — только прикидываешься прямой и честной, Аяко-доно. Это часть твоей игры, не так ли? «Я простая девушка из прачечной, мой отец — обычный архивариус, я из рода Кодама, не могу отличить рис от песка, простите мое невежество». — он качает головой, наклоняясь вперед, кладет предплечья на переднюю луку седла, оперевшись на них и смотрит на меня сбоку, наклонив голову.
— И какого ответа вы ждете, Господин Сякухати? — вздыхаю я, повернув к нему голову. — Если я скажу, что «я на самом деле простая девушка из провинции» — вы же мне, не поверите. Доказывать вам что я сложная… наверное это слишком сложно для меня. Что в имени? Роза пахнет розой, хоть розой назови ее, хоть нет…
— Неплохо. — в руках у Сякухати тотчас оказывается небольшая дощечка, покрытая с одной стороны воском, где он тотчас выписывает что-то стилусом. — Роза пахнет розой… ты слишком образована, Аяко.
— Все мы учились понемногу, чему-нибудь и как-нибудь. И просвещением, слава Богу — немудрено у нас блеснуть… — бормочу я себе под нос. — Разве во мне дело, уважаемый Сякухати? Я всего лишь мелкое насекомое, которое попало между двумя жерновами, между могучими родами Тайра и Минамото. Кто я в сравнении с Господином Киемори или Госпожой Кагуя? Лишь травинка на ветру… кстати, а что вы можете сказать обо всей этой ситуации, Господин Сякухати? Вы-то уж наверняка больше меня знаете… — перевожу я тему, одновременно атакуя этого наглеца с флейтой. Вот пусть он теперь на вопросы отвечает.
— Сама Госпожа Такэда — спрашивает у меня совета? — приподнимает он бровь, убирая свою табличку. — Вот неожиданность… я могу приподнять занавес и показать, что творится за кулисами, но в обмен я бы хотел, чтобы ты тоже ответила мне на мои вопросы. Идет? — мы встречаемся взглядами и на этот раз он не улыбается. Я поджимаю губы. А, какого черта…
— Идет. — киваю я. — Но ты — первый.
— Хорошо. — пожимает он плечами и понижает голос, позволяя своей лошади приблизиться к моей, так что мы едва не касаемся коленями. — Ты хочешь знать расклад при дворе, Аяко? Нет никакого противостояния между Минамото и Тайра, это все чушь, в которую могут верить только невежды и провинциалы… с чего бы начать?
— С самого начала. — услужливо советую ему я. Он улыбается и качает головой.
— Это пришлось бы с Идзанаги и Идзанами начинать и с истории их игры в тучку и дождик, из-за которой и родилась твердь страны Ямато. Хм… наверное я все же начну со слухов, ты же женщина. — он прищуривается. — Ты знаешь что твоя госпожа при рождении была названа Сёко, то есть «Возвышенная»… в то самое время когда она родилась в семье Фудзивара. Император Ширакава удочерил ее… в возрасте четырнадцати лет.
— В четырнадцать? — хмурюсь я. Как-то поздновато для удочерения, тут уже замуж выдают в таком-то возрасте. А с другой стороны, бывает, что и взрослых усыновляют… но в основном усыновляют, потому что мужчина принадлежит своему роду, а вот женщина выйдя замуж уже отрезанный ломоть… девочек удочеряют в раннем возрасте, чуть позже и она уже замужем. А от замужней женщины толку никакого — она уже принадлежит к роду своего мужа и все тут. К примеру вот если меня Императрица удочерит, я от этого в ее семью никак не войду, потому что я в первую очередь уже Госпожа Такэда… подсуропила мне Фудзино, покойница… пусть ей земля пухом будет.
— Девочка была очень красивой. — кивает Сякухати. — Красивой, умненькой, ладненькой. О красоте ее рукавов придворные поэты слагали стихи… а тут еще и отец у нее умер. И осталась она одна-одинешенька, никто сироту…
— У нее же родные братья есть. То есть были. В смысле — Лорд Мичитака, Лорд Ёримичи и Лорд Токихира из Фудзивара — они же ее родные братья… ладно Лорд Ёримичи с собой покончил, но тогда они все живы были. — прерываю его я.
— Это верно. — соглашается он. — Однако разве родные братья смогли бы позаботиться о таком хрупком и соблазнительном цветке? Разве они смогли бы как следует раскрыть аромат лепестков этой юной девы из рода Фудзивара? Вот потому Император Ширакава и удочерил ее…
— Что-то мне не нравится куда это идет…
— И это только начало! — оскаливается в улыбке этот Сякухати. — Как только Тоби подрос, его отец Ширакава — поженил этих двоих. Так Тоби стал Императором, а юная Сёко — Императрицей. А потом у этой пары родился наследник, юный Сутоку, которого недавно хотели женить на дочерях братьев Фудзивара… однако примерно в то же самое время у юной Сёко, ставшей Хозяйкой Внутренних Покоев появилось прозвище «Рэнка»… то есть «Цветок Любви».
— Вот как… — я моргаю. «Цветок Любви»… получается никто не зовет ее «Рэнка» в лицо, ее так кличут за глаза, ведь цветок не выбирает себе пчелу, цветок просто стоит, открыв свои лепески каждому желающему, назвать ее так в лицо… да, времена меняются, но кое-что остается вечным. Ее прозвали гулящей. Шлюхой. Секундочку, так этот Сякухати намекает что наследник, юный Сутоку — вовсе не от нынешнего Императора⁈ Я поворачиваю голову к нему, чувствуя, как у меня округляются глаза.
— … разумеется это все слухи. — улыбается мой собеседник и его глаза окончательно превращаются в щелочки. — Просто дикие слухи, моя дорогая Аяко! Кто бы поверил в такое⁈ Никто, никто бы не поверил. Представляешь… — он приподнимается на стременах и чуть наклоняется ко мне, понизив голос до шепота. — Стали даже говорить, что отцом юного Сутоку является сам Ширакава! Какой бред! Ужас! Клевета… — он садится обратно в седло и смотрит на меня, расплываясь в улыбке, а я моргаю, словно пыльным мешком меня по голове огрели. Старый Император Ширакава — удочерил девочку из Фудзивара и… получается он это сделал только чтобы самому пользоваться ее прелестями? И… в качестве прикрытия своей связи с ней — выдал за собственного сына замуж⁈ Это получается его внук, будущий Император Сутоку — его же сын⁈ Охренеть, идеальное преступление получается… ведь теперь никто ничего не заподозрит, в конце концов — ну похож ребенок на Ширакаву, так он его внук, ничего криминального в этом нет… но если Ширакава продолжал посещать спальню Сёко-Рэнки, то… шила в мешке не утаишь. Дворец — это не просто банка со скорпионами, это совершенно прозрачная банка. Когда Император кого-по посещает и не просто чай пьет, об этом как минимум слуги узнают сразу же. В конце концов стены тут бумажные… да и не привыкли местные сильно прятаться, когда любовными утехами занимаются, тут скорее принято не замечать и не слышать… но такое! Получается, что для сокрытия связи с Ширакавой Рэнка была вынуждена пожертвовать своей репутацией и ей это все равно не помогло. Раз Сякухати так говорит, то об этом весь двор знает и шепчется. Я смотрю на этого Сякухати и он — улыбается снова.
— Это только начало. — говорит он. — Добро пожаловать во дворец, юная Госпожа Такэда… и о чем мы говорили? Ах, да, борьба между Тайра и Минамото… нет никакой борьбы между родами. Видишь ли, если взять Минамото, то Господин Минамото-но Тамэйоши, тот самый, из самих Сэйва Минамото, ведущих свой род от Императора Сэйва… или если читать кандзи на местный манер — Гэндзи Минамото, — он сторонник Фудзивара-но Йоринага. Теперь, после того как главная ветвь Фудзивара с Лордом То и Мичитакой выбыла из игры, противостояние развернулось между двумя братьями. Фудзивара-но Йоринага и Фудзивара-но Тадамичи. Йоринагу изгнали из столицы еще пять лет назад, по обвинению в колдовстве, якобы он покушался на жизнь наследника и втыкал иглы в его куклу. Его выслали в провинцию, но он как был хорошим другом и союзником Тоби — так и остался. Следишь за моей мыслью? Итак, Фудзивара-но Йоринага, Минамото-но Тамэйоши и примкнувший к ним Тайра-но Киемори — за нынешнего Императора. За Тоби. А вот Фудзивара-но Тадамичи, Минамото-но Йошитомо и Тайра-но Тадамаса — за наследника… или верней — за старого Императора Ширакаву, который умудряется править из монастыря, куда ушел в отставку. — Сякухати зажмуривается. — Это только самая-самая поверхность, моя дорогая Аяко, я не сказал про Бога Лучников, Минамото-но Таметомо, не рассказал про старые рода и ветви семьи… но как ты видишь на каждой стороне есть свои Тайра и свои Минамото… и никто тут не бунтует против Императора и его власти. Все тут готовы сражаться во имя Императора. Вот только… какого?
