Снова старая схема выплеска эмоций, только в этот раз Лера пинала спинку сиденья, в котором я гордо восседал, наконец взявшись за руль.

— Безмозглый! Безголовый! Кретин!

Смеялся, как от щекотки. Будто большого великана маленькой зубочисткой потыкать. Щёлкнул пальцами, привлекая внимание притихшей бестии.

— Ты уж определись, ясноглазая моя. - После такого комплимента наградой мне стал возмущённый фырк и задранный к небесам носик. - Без мозгов, но с черепушкой или без головы, но с серым веществом.

Озадаченно оглянулась на меня «ракушка». Мол, ты умеешь думать и говорить умные вещи. О да, два высших — это тебе не хухры-мухры.

— Третье точно подходит.

Выкрутилась зараза, продолжив насмехаться. По выражению лица понял, что она снова успела что-то придумать, поэтому поспешил прервать это порочный круг:

— За впечатления от посещения аттракциона под названием «Вади-и-им» отвечает Мать-природа, к ней все претензии, а также ждём отзывы, пожелания.

Гордился своим ответом ровно одну минуту. Именно столько времени понадобилось Рудник, чтобы придумать ответ:

— Выключи торгаша проката и дай мне хотя бы салфетки из бардачка.

Не просила. Не приказывала. Не-е-ет. Позволяла.

Разрешала поменять свою интонацию, а также ко всему прочему вдобавок была не против небольшого ответного жеста.

Не поддался, не потянулся в сторону пассажирского сидения. Наоборот, слегка прибавил скорости

— Они же высохли ещё лет сто назад, когда с завода добрые люди эту ласточку покупали.

Погладил руль, полюбовно пройдясь по оплётке. Сроднился с этим коньком, уже на свой ягуар будет проблематично пересесть. Думаю теперь о покупке нивы в свой автопарк.

— М-м-мне х-х-холод-дно, т-ты это п-понимаешь?

Намеренно заикалась Лера, пытаясь вызвать у меня жалость. Плавали — знаем.

— Звездишь.

Губки Рудник возмущённо и беззвучно открывались и закрывались, радуя такой формой тренировки

— Груб-биян. - Выдавила из себя слезу Лера, продолжив трясти нижней губой и челюстью в целом.

— Связать удавку себе решила? - Предположил, не поняв, что ляпнул.

— Салфетками? - Искренне недоумевала москвичка.

Оставалось лишь пожать плечами и объяснить.

— Согреться ими явно не получится, если только ты не обладаешь навыками вязания из всего подряд.

Реально задумался о существовании такой техники. Жаль долго поразмышлять не дали — сбоку снова прилетело. Абьюз чистой воды.

— Дурень, я ноги оберну, хоть как-то полегче станет.

Не то чтобы скрываю намеренно огромный плед где-то в машине, но стало понятней

— Давай сюда свои лодыжки.

Одной рукой продолжал вести машину, а вторую просунул между сидений. Лера, почувствовав прикосновение, начала вырваться:

— Ф-фу…

Схватил ледянющую ножку и начал растирать. Потянул к себе на колени, чтобы выпрямила обе и скрыла под моей ладонью.

— Ничего не фут-фетишист, сама такая. - Оскорбился, продолжая разминать стопу. Сзади слышалось лишь довольное сопение.

— Ф-фу, говорю. - Повторила намного громче, почти крича мне в ухо, Рудник.

— Собаку увидела? - Спросил, намеренно пытаясь вывести из себя эту Снежную королеву. В прямом и переносном смысле. Вот только вывели меня из равновесия:

— Наши дети бы с тобой не выжили.

— Какие дети?

Напрягся и выдохнул, услышав отмашку:

— Мифические, других не дано.

Ауч икс два. Прямо не Лера, а киллер Валера. На самые больные точки жмёт. Женщины.

— Дано, решение, ответ.

— П-приехали?

— Неверно.

Глава 50

Глава 50

Так, сладко я ещё никогда не спала. Шум прибоя заставлял счастливо жмуриться. Чайки кричали свои возмущения где-то далеко над горизонтом. Под ногами рассыпался золотистый горячий песок. Пальцы ног утопали в песчинках.

С моего места хорошо просматривался весь берег пляжа. В воде плескались мужчина с беззубым малышом. Звали жестами к себе, но у меня всё никак не получалось встать с мягкого лежака…

— Вы обязаны колоть при мне. - Ворвался в сознание мужской голос. - Я её опекун на время пока Валерия без сознания.

Антон.

Только он один из моего окружения называл меня полным именем. Приехал контролировать? Не справилась с задачей, пришёл разбираться, каким образом направить глупую Валерию решить проблему резче? Пардон, быстрее, конечно же, именно слово «быстрее» использовал бы Антон в своей речи коренного москвича.

— Опекун. Шмепекун. - Раздалось ворчание откуда-то сбоку кровати, на которой я, как оказалось, лежу. - Атстань я сказала!

На ломаном русском любезно послали моего недо-партнера. Такого прилива внезапной радости ещё никогда по отношению к нему не испытывала. Даже улыбаться захотелось, но не могла. Не хотела выдавать своё состояние раньше времени. Ещё ничего не известно, необходимо чуть больше контекста и вводных данных.

Куда подевался Вадим? Где я и что со мной? Какой сейчас год? И почему всё ещё нет деда или Лёши?

— Фарида, какие-то проблемы?

Третье лицо, точнее, голос, ворвался в нагло подслушиваемый мной диалог. Судя по уверенным ноткам и заспанной хрипотце — это врач.

— Этэт, пустыщка, мешать мне! - Хаяла Фарида Антона.

В моей голове колоритный акцент перемежался с жгуче карими глазами и губами в пудово розовой помаде, сжатые в тонкую линию. Эмоциональность и одновременно певучесть плескались в этой прелестной женщине, что не побоялась выказать своё недовольство прямо в лицо зазнавшемуся снобу.

— Кто-о-о?! Я-я-я, пустышка?

Аж потерял дар речи Антон. Естественно, от такого обращения к своей персоне, тонкая душевная организация дала сбой. Отсюда и повышенный тон, заикание в голосе. Наверняка ещё и руки затряслись, скрывая это, пришлось отказаться от поправления лысины. Модная пересадка волос заграницей скрыла их отсутствие, но вот привычка-то осталась.

— Потрудитесь объяснить, что здесь происходит? - Взял себя в руки Антон. Прокашлялся и, не дождавшись ответа, продолжил. - Ещё ни в одной клинике меня так не оскорбляли.

Бери выше. Ни в одной платной и исключительно проверенной такими же пафосными друзьями-москвичами больнице слова поперёк не сказали. Как они могли, действительно, так безответственно подойти к подготовке нежной психики взрослого мужика.

— Иди, Фарида. - Со вздохом отпустил коллегу врач-доктор. - Сам поставлю укол. Иди, чай попей с ромашкой, успокойся.

Мне бы тоже не помешала доза успокоительного. Всё труднее и труднее становится сдерживаться. Сознание зависло в реале, никак не давая вернуться обратно в сон.

— Чай пить, любить. - С улыбкой и добротой в голосе ответила Фарида. - Хороший доктор.

— Взашей гнать таких неквалифицированных сотрудников. - Продолжил плеваться Антон, гремя своими часами, а рядом с ними браслетами. - А это ведь центральная районная больница!

Напугал ежа. Насмешил не только врача, но и не ушедшую никуда медсестру. Я бы на месте Фариды осталась за дверью. По тяжёлому вздоху врача, так и было. У гениев мысли схожи.

— Не областная, увы. - Терпеливо пояснял тонкости ценителю столицы обычный работяга из области. Глубокой области. - Уровень не тот, ценными кадрами раскидываться.

— Ценными?! - Продолжал истерить взрослый мужчина. Ещё чуть-чуть и топот ножкой постучит. - Вы слышали, как она меня назвала? Нет, слышали?

— Фарида не слишком усердно учила русский, зато медсестра из неё от бога. - Подтвердил мои догадки доктор-врач. - К тому же уверен, она не имела в виду ничего плохого.

Из-за двери палаты послушалось довольное:

— Имела. Пустыщка.

Скрип от механизмы двери больно ударил по ушным перепонкам. Морщиться нельзя так же как и улыбаться.

— Фарида, возьми в моём верхнем выдвижном ящике конфеты.

— С орешком? - С готовностью быстро сориентировалась девушка.

— Да-да. Посторонний. - Интонационно выделил последнее слово врач. - Она имела в виду посторонний человек.