— Кстати, про обочину. - Вспомнил друг, совершенно не догадываясь о своей чудом избежавшей участи. - Диман на стройке дороги сейчас за реверсивное движение отвечает. Как я угорал, когда его не маляром, или кто там у них разметку красит, поставили. Даже хотел бежать, батька просить, чтобы дружка переписали с должности на более дорогую сердцу. Это вот он намалевал для нашей неприступной Лерки. Помнишь, как паренька отшила, а сладкая?

Стебёт меня. Ухмыляется. Всё потому, что для всех наших мы тогда якобы встречались с Лёшиком. Мне надоели приставания со стороны приезжих, вот и говорила, что парень есть всем без разбору. Услышали местные кумушки, растрепали со скоростью звука. Люди сами приписали нам роман с Яшиным.

Ходим же вечно вместе? Ходим.

Ночуем друг у друга? Конечно, куда же без этого.

Больше рядом с Рудник никого не видно? Значит, всё сходится. Ага.

А то что друзья детства, так и кому какая разница с чего всё началось.

Никто из нас не подтверждал и не опровергал естественно. Больно надо оправдываться ещё перед малознакомыми людьми. Но главное, правду дед и отец Алексея знали, на остальных наплевать.

— Ничего ты не понимаешь, Лёш. - Тяжело выдохнула и потёрла переносицу.

— Что, например?

Яшин замер отписывался от себя мусор. Подрастающее поколение все же свиньи. Как только яхту вернули в приличном виде? Так и не догадалась, к чему был этот широкий жест с приглашением чуть ли не половины города.

— Он это для Ленки. - Скулы сразу заострились. Кулаки сжались, а сам друг набычился, будто боец ММА. - Да не твоей, успокойся. Рисовал для Леночки Фирс. Твоя Ковалёва тогда ещё пешком под стол ходила.

— Неправда, она тебя младше два или три года. - Уже более расслабленно выдал Лёша. - Почему все подумали на тебя?

— Дед знал про это. Он же впустил тогда Диму к нам на порог.

Неудачливый Левшов приходил попросить совета, как подступиться к Фирс. Сначала всё моему родственнику рассказал, потом уже переговоры шли у меня на кухне. Леночка была старше и не сидела уже особо в местных чатах. Она училась в другом городе и лишь на лето приезжала домой. Вот Димка перед приездом и нарисовал открытку девочке. Признался в чувствах, а она и не увидела. Лишь слухи до неё дошли, а вот в истоках разобраться не сумела.

Пришлось идти на крайние меры. Помню, как деда смеялся:

— Ты лучше бы не эту кляксу малевал, а цветы под окнами высадил, бедной своей Ленке. Всё лето радовали бы

Рудник старший поморщился, ложкой, размахивая в сторону татуировки с паутиной на локте у бледного Димана. Но по контексту и стрит-арт подходит отменно. Роднулька мой игру слов уважает. Товарищ не скрыл срам под толстовкой, дед заставил всё снять, чуть ли не до трусов, позорно ткнул в чернила и хмуро пустил.

— Дак, а как же? - Возмущался Димка, взлохмачивая волосы. - У неё бабка за любую герань, поломанную песочит, и порчу наводит на…

— На что знаю. Не порть аппетит.

— И что мне делать?…

Глава 21

Глава 21

— Семёныч!

Что-то рухнуло на пол и покатилось к порогу, перед которым замерла наша своеобразная троица. Дед смело перешагнул, поднимая какой-то кругляш, который уже успел наделать немало шума.

Дождь стучал по крыше над крыльцом. Мы с Димой, как воробушки жались, но заходить не спешили. Мой родственник не зря предупредил о скверном характере своего закадычного друга.

— Что делать? Что де-е-елать? - Дедушка почесал бороду, спокойно доев суп, и предложил единственный выход. - К Семёнычу идти на поклон.

Димка вздрогнул и покосился на дверь. Ага, всех раньше пугали «трансформером» с девятой улицы.

— Это который птичек мне сплёл? - Полюбовно заметила, глядя на красивых деревянных пернатых. На окошке висят на ниточках, словно ветряной колокольчик. Перестук порой такой звонкий, что так и не скажешь о дереве.

— Выстругал. - Поправил меня строго дед. - Сколько раз тебе говорить, внуча.

— А по-другому никак? - Робко впервые, как пришёл к нам на порог, спасовал Димка.

— Хочешь девушку удивить? - С нажимом спросил старший в нашем доме. - Да так, чтобы на всю жизнь запомнила?

Диман обречённо склонил голову, прижав подбородок к груди:

— Хочу.

— Тогда язык, куда поглубже свой говорливый засунь и не отсвечивай. Сам всё сделаешь, коли оценки в твоём аттестате не врут.

Отборный мат стоял такой, что уши гореть начали не только у меня, но и у неудавшегося донжуана просвещённого.

— Тут парня Леонидовна не одобрила, надо задобрить дам Фирс. - Пояснил дед, осторожно приоткрывая дверь в каморку рядом с мастерской.

— Лев, отстань. - Единственное, что я поняла из цензурного. - Эта старая колюшка всех на вшивость проверяет своим дроблёным супом.

Как мило отзывается о подруге, подумала тогда. Уже после, загуглив понятие, удивилась сравнению.

— Он же Григорий, откуда «Лев»? - Тихо шептал мне Диман. Стряхивал смешно с плеча капли. Как будто мы не под широким пологом стоим, а под мелким зонтиком, едва умещаясь вдвоём. - Тоже окрошку Веры Леонидовны вкусили?

Зря крикнул, ой зря.

— Цыц! - Пророкотал хозяин дома. Словно раненый лось в лесу вышел. Семёныч не божий одуван, на фоне которого, мой дед таким вдруг оказался. Детина под два метра стоит, затылком подпирая дверной проём. — Разговорчики в строю!

Конечно, куда же девать камуфляжные кепку и штаны. Лысину прикрывает одним, а вот вторым — протез. Левой ноги лишился при довольно загадочных обстоятельствах, мой Григорий Львович не колется.

— Есть «цыц». - Вскочил по стойке смирно «разговорчик».

Меня слегка передёрнуло от громких звуков, сопровождающихся ливнем за спиной и молнией с громом. Все природные катаклизмы решили настать именно в этот момент.

— Ты мне внучку не пугай. - Хмуро положил руку на плечо другу мой защитник, мой дед.

— Да твою Лерку пугай не пужай, сама, кого хошь напужает. Гык!

Звучно переменил гнев на милость Семёныч. Развернулся, бросая нам вольный жест, мол, проходи, братия, коль уж пришли. Хромая, ворчал под нос ругательства, а друг его то есть мой любимый родственничек лишь улыбался ехидненько и мысленно потирал ручки. Знаю эту загадочную мордочку.

От разглядывания родного лица отвлёк заговорщический шёпот:

— Не нравится мне этот слюнявый старикашка.

Ударила себя по лбу ладошкой, да так громко получилось, что даже больно стало. Ничему не учит жизнь бедного Диму.

— Эй, слышь, сосунок! - Прорычал Семёныч, не поленился развернуться и пригрозить. - Мне ты, патлатый, тоже не заходишь, я же терплю.

— Так, реально же ещё не зашёл.

Недоумение отразилось не только на Димином лице. Мне хотелось смеяться и плакать одновременно.

Благо разъярённого хозяина мастерской увлёк дед, а мне досталась участь потяжелее.

— Лерок, бери своего ссыкливого дружка и идите, пилите, чё вы там хотели. - Подозрительно расплылся в улыбке ещё секунду назад разъярённый умелец. Стоило друзьям доверительно пошептаться, как лыба аж до ушей растеклась. Да и отмахиваются оба слишком уж подозрительно, ага. - Мы пока со Львовичем покумекаем.

Быстро смекнула к чему, что и как. Серьёзно глядя в глаза обоим по очереди внятно произнесла:

— Бутылку спрячьте.

Димка трусливо молчал. Хотя скорее пофигистично. Рассматривал больше на стенах висящие инструменты — рубанки, пилила, нож. Кстати!

— Э-э-э, ну эт не дело! - Заступился за беленькую Семёныч. Даже руки в умоляющем жесте сложил. М-да. - Лерк, разреши расслабиться, а!

— Сухой закон. - Схватила тесак со стены. Помахала, как Лешик учил. Поигралась с лезвием. Тяжеловат, но выглядело эпично. Внушительно я бы сказала. - Слыхали?

— А чавой и не слыхать. - Пошёл на попятный главный зачинщик всех драк. По пьяне и не такое учудит. - Пф, тоже мне молодёжь правильная пошла. Не то что дочка твоя. Тьфу!

Махнул с сожалением. Отставил бутыль и из кармана поменьше достал. Показательно похлопал себя по оставшимся местам, куда можно было запрятать, и удалился снова тираду под нос бормоча. Дед усмехнулся, проглотив слова про мою мать, напомнил: