– Карин, я провожу до двери, – спокойно даю ей понять, что не удастся ее первичный план.

– Барский, ну ты уж не преувеличивай. Я девочка взрослая, поднимусь сама, – пытается продавить свое.

– Кош, я провожу. Заканчивай меня отбривать, – паркуюсь во дворе и выхожу открыть ей дверь, пока она сидит злится и кипит.

– Гер, не надо. Не ходи. Едь домой, – уже с беспокойством и даже с просьбой смотрит на меня.

Ну, это уже даже интересно. В отношениях ты, что ли, Кошка? Ты здесь меньше недели, какие отношения?! Нет, вряд ли. Она не такая. Может, она эти отношения с собой привезла? Где тогда этот рыцарь был, пока я ее вопросы решал? Нет, здесь что—то другое. Точно нужно идти смотреть.

– Кошка, переживаешь, что мой молот впечатается в твоего рыцаря незаслуженно? – с горькой улыбкой смотрю на нее.

– Какого еще рыцаря, Барский? – раздраженно морщится она.

– Ну, тогда и не переживай. Провожу до двери и уйду, – отрезаю я и помогаю ей выбраться из машины сразу на асфальт, минуя снег. Просто поднимаю ее и несу на тротуар.

Она хватается за мои плечи, держится и молчит. Понимает, что бесполезно спорить. Мы идем в подъезд, поднимаемся на четвертый этаж и она звонит в дверь. Ключей, значит нет. Дверь открывает девушка, думаю, что помладше Карины, но может и она спит в барокамере, как Коша. На лице девушки радость и недоумение. Смотрит то на Карину, то на меня.

– Каринка, привееет! – обнимает подругу. Карина подает ей какие-то сигналы глазами и та ее понимает. – Проходи, дорогая. А…? – смотрит на меня, потом следом на Кошку.

– А он уже уходит, – отрезает Кошка. Подруга кивает. Но тут из глубины квартиры выскакивает девчушка лет пяти и начинает тараторить.

– Карина, привееет! – и прыгает вокруг себя от радости. – Карина, а ты к нам в гости одна? – и не дожидаясь ответа опять вопрос. – Карина, а ты помнишь, мы с мамой к вам приезжали и потом все вместе на вулкан ездили смотреть? Так красиво было, – но Кошка ее прерывает.

– Привет, моя птичка! Давай, я зайду и мы с тобой все-все обсудим, – и шагает за порог, оттесняя хозяйку вглубь коридора.

– Герман, до завтра, – коротко улыбается и закрывает дверь у меня перед носом, не дождавшись моего ответа.

К кому это «к ним» приезжали эти девочки? Кошка там в отношениях? Шесть лет прошло. Наверное, было бы странно, будь она все это время одна. Шикарная незамужняя женщина, молодая, детородного возраста, женственная и честная. Еще и кончала всегда за пять минут просто от того, что я в ней. Интересно, а сейчас она в отношениях? Меня целовала, но это я ее вынудил. Сама бы она, вряд ли, проявила инициативу. Почему не может быть все просто, обязательно какие-то хитросплетения. Ладно, это все лирика. Карина не дома. Но домой она обязательно поедет, но позже, я хочу убедиться, что с ней все в порядке и она хорошо добралась. Уже поздно, долго она сидеть не будет. Так и есть, через час приезжает такси, я отъехал, чтобы из окон меня не было видно. Выхожу иду к таксисту.

– Командир, не на Баляева случайно поедешь? – называю адрес близкий с адресом родителей Кошки.

– Нет, на Луговую, – отвечает таксист.

– Понял, не мне, значит, – прощаюсь и ухожу.

Такси по ее душу. Номер дома тоже совпадает, подсмотрел в приложении таксиста. Сажусь в машину и жду, пока Карина явится и поедет. До ее дома никаких происшествий. Поднялась домой, в окнах зажегся свет. Это хорошо. А мне теперь с этими мыслями теперь как–то надо спать.

На следующий день Барская просачивается в здание управления незаметно, ну, либо я слишком занят. Я с ней даже не поздоровался, потому что не видел. У меня пол дня совещание с вышестоящим, потом паломничество из следственного по раскрываемости дел. Мою Кошку я до сих пор не видел, время вечер, рабочий день закончился. Иду к ней в кабинет на разведку.

В отделе уже никого нет, а Карина в лаборатории. Значит нельзя отвлекать. Разворачиваюсь уходить, но щелкает замок на двери в лабораторию и дверь открывается.

– Герман?! – удивляется она. Не ожидала, выходит. – Что–то случилось?

– Нет. Пришел узнать, почему ты здесь опять одна? Ты их, что ли, всех уволила за некомпетентностью, а мне не сообщила? – а она смеется.

– Работу сделали и пошли. Чего здесь сидеть? – улыбается моя Кошка.

– А ты чего здесь сидишь? – потихоньку выхожу из себя.

– Я начальник, Гера. Ты, что, всегда вовремя домой уходишь? – морщится она.

– Карин, – пытаюсь взять себя в руки. – Я тебе говорил, если нужна помощь или какие–то проблемы, ты говоришь мне, я решаю.

– Святые небеса, Герман, – выдыхает она. – Неужто, думаешь, что я в твоих способностях сомневаюсь? Я знаю, ты придешь и всех здесь разнесешь так, что они пожалеют, что на свет родились, – улыбается Кошка и подходит ближе ко мне. – Дай мне свою линию поведения выстроить, Гер. Мне тоже нужен этот опыт, понимаешь? – говорит она и проходит между мной и своим столом провокационно об меня обтираясь.

Либо я уже больше ни на что не обращаю внимания со вчерашнего вечера. Всю ночь мне снилась, моя Кошка нежная. Кажется, сейчас на моем лице написано слишком много, потому что Карина смотрит на меня как-то недоверчиво, сама замедляется и как-будто, назад пятится на своих шпильках. Всё она чувствует. Всегда чувствовала. А я медленно наступаю, спугнуть нельзя. Кошка – дама темпераментная, мне может и прилететь. Она лучшая была в «полицейском самбо» не только среди женщин, но и некоторых мужчин. Но между нами есть небольшая разница, килограммов в пятьдесят. По шее получить я могу, но на болевой она меня не возьмет.

– Барский, тормози, – выставляет вперед ладонь, защищаясь.

Но меня уже не остановить, я резко ловлю ее под бедра и к себе прижимаю, она от неожиданности вцепляется в мои плечи так, что погоны затрещали от натяжения. Тянусь к ее губам, она не двигается, но и не отстраняется. Вижу, боится, но не меня. Последствий она боится. Чего от меня ожидать, она не знает, и эта неизвестность ее пугает. Ловлю ее губы в жалящем поцелуе, она отвечает. Очень горячо отвечает. Она висит на мне, за плечи держится и отвечает моим губам. Я ее юбку наверх задираю, почти до талии, под ягодицы ее подхватываю, вынуждая обнять меня своими бесконечными ногами. Она в чулках, я не вижу, но пальцами чувствую и трусики кружевные тоже чувствую, мокрые трусики. Кошка моя горячая, тоже скучала.

Я тебе брюки намочила, товарищ полковник, – отрывается от моих губ и снова нападает, обнимая мое лицо своими холодными ладошками.Можешь здесь все залить, Кошка, – отвечаю ей, запыхавшись.

Она целует меня, как-будто, хочет напиться. Я не мешаю, но уже так сильно хочу ее, что еле сдерживаюсь, теснее прижимая ее к себе, чтобы чувствовала величину моего возбуждения. Она трется, трется с удовольствием, стонет сладко, потом внезапно останавливается. Дышит тяжело, руками лицо мое гладит. Я снова пытаюсь сократить дистанцию между нашими губами, но она прижимает свою ладошку к моим губам, отрезая возможность ее целовать. Целую ее ладошку, она улыбается, но не убирает ее.

– Гера, прости, – целует мои щеки, убирает ладошку, в губы целует, просто прикасается. – Я не могу, прости, – снова извиняется моя Кошка. – Очень тебя хочу, ты сам чувствуешь, но я не могу. Прости, мой хороший, не могу, – грустно отвечает она и снова целует лицо, ослабляет хватку в ногах и спускается с меня, потираясь об меня своим горячим и мокрым местечком.

А я ее держу, не отпускаю. Я не понимаю, что случилось. Она извиняется. Но она точно хочет, она мокрая. Она скучала, я тоже скучал до невозможности. Сейчас очень остро это ощущаю.

– Родненький, отпусти, – просит она.

Я ослабляю хватку в руках, но еще прижимаюсь к ней. Кошка пытается выпутаться, я нехотя ей это позволяю. Она отступает, поправляет форменную юбку, на меня не смотрит, опасается. Она не скажет мне, что случилось, по крайней мере сейчас. Не стоит и пытаться. Я облокачиваюсь бедрами о стол, складываю руки накрест, молча наблюдаю за ней.