Просто научиться жить. Как жили все остальные, несмотря на печати — Анна, Ленор, Альберт, Билл… Мы должны вернуться в Вермитур и разбудить его.
— Не собираетесь же вы говорить мне, что леди Франческа — ваш дракарр? — насмешливый голос почти незнакомого мне мужчины я услышала ещё издалека и тут же поспешила в кабинет Мэйсона Кросса.
— Нам не нужен дракарр, мы свободный и независимый город, в котором у людей есть право выбора. Последнее, что нам нужно, — бессмертный король, который отбросит нас на сотни лет назад в развитии. Хотя… вы более не бессмертны, так?
Я вошла в этот момент и увидела лорда Грахна — не одного, за его спиной стоял Перрин, один из сыновей лорда Элда, и оба мужчины сразу же развернулись ко мне. Глаза Перрина расширились, он даже подался вперёд — судя по всему, Гвайрр наговорил ему каких-то историй обо мне, и теперь тот впервые видел всё своими глазами.
Что это? Что-то, что сделали со мной земляне — пусть сейчас, благодаря протекции их президента, они и начали работать над противоядием, но очень медленно. Меня уже предупредили, что полностью избавиться от последствий РНК-интерференции не удастся, процесс необратим, однако они сделают всё возможное, чтобы восстановить часть моих генов.
— Нам не нужно быть бессмертными, чтобы избавиться от вас, — лорд Грахн вышел вперёд, угрожая президенту, но этот старый мужчина повидал достаточно.
— У меня есть вице-президент, и моя смерть сразу же повлечёт за собой выборы. Мы не дикари, убивший меня не унаследует здесь власть, — хрипло произнёс он. — Хорошо, что вы смогли присоединиться к нам, Франческа.
Таррен… Где ты?
Я отчаянно ждала, что он, как король, примет какое-то решение по поводу Доминиона, защитит их, хотя Анна, например, не понимала моей уверенности в том, что Таррен вообще станет вмешиваться. Зачем ему возиться с землянами, особенно если они не признают его королём? Кроме того, у него были настоящие политические проблемы с Салиром, который хотел независимости, и Анна верила, что он действительно женится на Октавии Таггерт.
Даже сейчас. И сам Таррен никогда не говорил мне ничего другого.
— Вы желаете поединка? — тихо спросила я вместо приветствия, сразу почувствовав повисшее в кабинете тяжёлое напряжение. Наверняка они пытались использовать своё знаменитое воздействие дракарров, судя по бледности президента, но вот беда — оно тоже ослабло, как сила и регенерация дракарров.
— Вы думаете, мы будем сражаться с женщиной? — лорд Грахн наконец обратил на меня внимание. — Это место не признаёт вас своим дракарром.
— Я не хочу быть ничьим дракарром, — заявила я в ответ. — Мне нравятся свободы Доминиона, и я бы хотела, чтобы он развивался своим чередом, но вас это больше не будет касаться, если я одержу победу в поединке, не так ли?
Перрин коснулся плеча лорда Грахна, словно напоминая ему о чём-то.
— Я не буду сражаться с женщиной, — повторил прибывший.
— Тогда улетайте! В этом месте вас ничего не ждёт, и земляне пока прекрасно справляются без помощи драконов и необходимости искать себе лорда среди дракарров, — жёстко заявил старенький Мэйсон Кросс, подходя ко мне и будто черпая уверенность в моём присутствии.
Хотя я и сомневалась, что она ему нужна — старик всегда принимал решения быстро и жёстко, и именно поэтому добился своего положения даже в таком позднем возрасте.
Лорд Грахн покинул кабинет, явно не желая сражаться со мной, и я не сдержала победной улыбки. Конечно, на самом деле сражаться ему пришлось бы не со мной, а с Целесте, и Гвайрр наверняка уже передал им, насколько успешно закончился такой поединок для Таррена в прошлый раз.
А теперь они все смертные… Наверняка мысль о том, что можно случайно лишиться головы, а ранения, прежде заживавшие за пару часов, теперь будут затягиваться неделями, если вообще заживут, заставляла их быть куда осторожнее.
— Мой брат был прав, — только и добавил Перрин таинственно, после чего ушёл вслед за старшим дракарром.
Мэйсон Кросс после их ухода нервно выдохнул, но я не стала расспрашивать его об условиях, которых они требовали, а поторопилась наружу, чтобы найти свою Артассию. Я чувствовала, что это ещё не всё, что они обязательно предпримут что-нибудь ещё, и оказалась права — драконы кружили над более отдалённым участком города, и я подозревала, что их всадники надеялись показательно сжечь его часть, начав подтачивать веру жителей в нынешнее правительство.
В тот день я просто летала между ними на своём крохотном драконе, не понимая, как Гвайрр и Перрин умудрились так быстро связать себя с драконами за несколько недель, прошедших после нашего побега из Вермитура… Драконы Перрина и лорда Грахна не нападали — они ни за что не причинили бы вреда Артассии, да и со мной обращались очень бережно, подчиняясь своим всадникам, но не выпуская огня.
Мне не удастся долго скрывать, что Арти — самка.
В течение следующих двух недель сюда наведывались и лорд Фой, и снова Перрин с лордом Грахном, и даже дракарр, которого я прежде никогда не встречала, но никто из них не решился ни вызвать меня на поединок, ни напасть на Артассию. Однако я понимала, что долго так продолжаться не может — это место было слишком большим, слишком лакомым и позволяло дракарру, прежде не обладавшему никакой властью, стать практически королём, если ему удастся его захватить.
Мне нужна была помощь.
Официальный статус, и существовал только один человек, способный мне его дать. Точнее, не совсем человек.
***
Таррен прибыл на следующий день после того, как я попросила Арти «пообщаться» с Этарром. У них же было объединённое сознание — наверняка существовала возможность передать образ другому дракону.
А может, это было простым совпадением.
Этарра жители боялись больше всего и прятались в домах, когда огромная тень накрывала город, но стоило им увидеть рядом мелкую Артассию, как они немного успокаивались. За эти недели она стала для них практически символом надежды и защиты, а меня почти всегда узнавали на улицах, бесплатно кормили в заведениях и передавали для драконицы бесконечные подарки.
Если бы только люди знали, что именно я привела к разрушению преобразователя и всего, что они знали… Но Мэйсон Кросс решил, что об этом не стоит распространяться. Земляне пока не связали исчезновение печатей с уничтожением преобразователя, но это, безусловно, произойдёт — рано или поздно.
А вот от жителей Вермитура правду можно скрывать долго.
Таррен набрал немного веса, перестал быть слишком худым и теперь выглядел почти таким же крупным, как Рой. Он казался усталым, но полным решимости и двигался по городу как король — в этот раз впечатление только усиливал дорогой тёплый плащ с красной отделкой.
Впрочем, никто бы и не встал у него на пути.
При его приближении я чувствовала, как странно и томительно стягивает где-то в районе солнечного сплетения — от ожидания, волнения. Я по-прежнему не понимала его, не могла разгадать ни намерений, ни следующего шага.
Когда несколько недель назад он улетал из Вермитура, я ждала, что Таррен быстро вернётся, договорится с президентом, и полностью ошиблась. Вместо этого он занялся расчисткой территорий от нечисти.
— Ты звала, — негромко произнёс он, не сводя с меня всепоглощающих потемневших глаз.
Мы стояли прямо посреди улицы, на нас наверняка пялились из окон многочисленных домов, но подойти никто не решался.
Как забраться в его голову?!
— Я вернусь в Вермитур, если ты всё ещё этого хочешь и… если защитишь это место, — хрипло ответила я. — Возьмёшь его под своё покровительство, не требуя от них признать тебя королём.
Его лицо приобрело хищное, почти торжествующее выражение, будто он только этого и ждал. Приблизившись, Таррен сжал мой подбородок, поднял мою голову и поцеловал — не грубо, но показательно, словно клеймя перед всеми и не позволяя отойти даже на шаг.
— Я не откажусь от этого, Фран, — жёстко произнёс он. — Я собирался дать тебе время развлекаться здесь, стать дракарром этого места, почувствовать власть подальше от Алтуса, дворца и всех его обитателей, но не откажусь от твоих слов, раз ты сама это предложила.
