Я почти улыбнулась. Почти — потому что решила, что улыбаться следователю тайной полиции в первый же день в незнакомом мире — слишком обнадёживающий сигнал. Пусть пока думает, что я сложная.

Хотя, честно говоря, он, кажется, уже так и думал.

Чай принесли быстро. И хлеб с маслом, и что-то похожее на холодное мясо с зеленью. Я ела с достоинством — то есть изо всех сил сдерживалась, чтобы не есть слишком быстро, потому что последний раз я нормально ела вчера утром.

Каэн ди Варрен ждал. Терпеливо. Смотрел на свою папку, иногда что-то перелистывал. И ни разу не посмотрел демонстративно на часы. Я оценила.

— Хорошо, — сказала я наконец, отодвигая тарелку. — Спрашивайте.

— Откуда вы? — повторил он. В третий раз. Терпеливо.

Я посмотрела на него. Потом на окно с матовым стеклом. Потом обратно на него.

— Вы мне не поверите.

— Это моя работа — решать, верить или нет. Ваша работа — говорить.

Я подумала секунду. Потом решила, что терять мне нечего. В буквальном смысле — у меня не было ни документов этого мира, ни денег, ни жилья, ни одного знакомого в радиусе неизвестного количества миров. Осторожность в таких обстоятельствах — роскошь.

— Ладно, — я глубоко вздохнула, унимая дрожь в пальцах. — Вы хотите правду? Получайте. До вчерашнего вечера я работала в библиотеке. В самой обычной городской библиотеке, где тихо и пахнет старой бумагой. Я выросла в детском доме, у меня нет влиятельных родственников или поддельных паспортов. А попала я сюда… ну, если честно, я просто потянулась за журналом на полке, потом пространство схлопнулось, и я рухнула на вашем рынке прямо в грязь. Мой мир — другой. Там нет ваших трамваев на угле, зато есть интернет, смартфоны и… в общем, я не местная. Совсем. В самом глобальном смысле этого слова.

Можете считать меня сумасшедшей но это так! Я не из вашего мира. Я из другого места. Не из другого города и не из другой страны — из другого мира, где нет ни этого города, ни этого языка, ни пышных платьев на женщинах. Вчера утром я стояла у себя на работе, после собиралась домой,чтобы выбросить засохший кактус и наконец отдохнуть. Законные два выходных у меня намечатись… Понимаете?

А потом раз… и я оказалась на вашем рынке. Как — не знаю. Зачем — тем более. — Я сложила руки на столе. — Вот это и есть честный ответ. Я же говорила, что он вам не понравится.

Тишина.

Каэн ди Варрен смотрел на меня. Лицо — закрытое, ровное, ни тени того, что он думает я не увидела. Я смотрела на него и ждала: недоверие, раздражение, вызов санитаров, что угодно,но он взял ручку и что-то записал в своём листе.

Я опешила. Серьезно? Вот так просто? И никаких больше вопросов? Господи, а я-то боялась! Распиналась тут про параллельные миры, ждала, что меня сочтут сумасшедшей, а он даже бровью не повел!

— Продолжайте, — сказал он.

— Что — продолжайте?

— Рассказывайте дальше.

Я открыла рот. Потом закрыла. Затем открыла снова.

— Вы мне верите?

— Я собираю информацию, — сказал он ровно. — Верить буду потом.

Что-то во мне чуть расслабилось. Не успокоилось — именно расслабилось, как ослабевает натянутая струна на один тон. Он не верил, но и не отметал. Он работал. Это я понимала.

— Да я вроде все рассказала.

— Возраст? Семья?

— Двадцать восемь. Живу одна. Живу… жила, — поправила я себя, и это маленькое исправление почему-то ударило неожиданно — не больно, но ощутимо. — Жила одна. Квартира, работа, кактус.

— Кактус?

— Растение. Комнатное.

Он записывал. Методично, без лишних вопросов — только иногда коротко уточнял что-то. Я отвечала. Постепенно напряжение в комнате стало менее острым — не исчезло, но сменилось на что-то другое, рабочее.

Я рассказывала и смотрела на него, и думала, что он умеет еще и слушать. А это редкость. Большинство людей слушают так, как будто ждут своей очереди говорить. Он слушал по-другому — весь, без остатка, и это было одновременно приятно и немного неудобно.

— Ещё что-нибудь произошло после того, как вы оказались на рынке? — спросил он, когда я закончила. — Что-то необычное?

Я вспомнила брошь.

— Нет, — сказала я. — Ничего.

Это была ложь. Первая в нашем разговоре. И я не знала почему солгала — инстинктивно, как закрываешь руку, в которой держишь что-то хрупкое. Вспышка была моей. Пока — моей. До тех пор, пока я не пойму, что это было.

Каэн медленно отложил ручку, наклонился через стол почти вплотную ко мне, так что я почувствовала тонкий запах его дорогого парфюма. Глаза его опасно сузились.

— Никто. Никогда. Ни при каких обстоятельствах. Поняла?

— Да.

Он закрыл папку и посмотрел на меня — долго, внимательно.

И в этом взгляде было что-то такое, что я не сразу распознала. Не скептицизм. Не недоверие.

Интерес. Настоящий, профессиональный — и ещё что-то другое, которое я не успела классифицировать.

— Вы остановитесь здесь, — сказал он. — Временно. Под наблюдением.

— Это арест?

— Это временное размещение.

— Звучит как арест с хорошим пиаром.

Пауза. И тут — впервые за весь разговор — в уголке его рта что-то дрогнуло. Не улыбка. Намёк на улыбку. Тень намёка.

Он отвернулся к бумагам, но я заметила.

— Вест проводит вас, — сказал он ровно, как будто ничего не было.

Я встала. Пошла к двери. На пороге обернулась, но Каэн смотрел на свои бумажки. Не на меня.

Я вышла. В коридоре стоял Вест — флегматичный, с усами, совершенно невозмутимый.

— За мной? — спросила я.

— За вами, — подтвердил он. И пошёл вперёд, не оглядываясь.

Я шла следом и думала: ну хорошо. Чужой мир, тайная полиция, и похоже непонятный дар, который я собираюсь упорно называть ударом головой.

Могло быть хуже.

Хотя, если честно, я пока не понимала — как.

Глава 3

ГЛАВА 3

Комната, которую мне выделили, находилась на третьем этаже здания без вывески и была больше камеры, но после тюремного подвала показалось мне пятизвёздочным отелем. Это уже прогресс.

Я прошлась по комнате, с любопытством изучая местный быт. Вместо привычных мне электрических выключателей на стене красовался массивный латунный рожок. Покрутив вентиль, я услышала тихое шипение, и комнату залил мягкий, чуть колеблющийся розоватый свет — судя по всему, газ здесь очищали каким-то особым химическим или магическим способом, потому что привычного запаха гари не было.

На кровати лежало жестковатое, пахнущее крахмалом бельё, явно сотканное вручную, без участия земных станков. Но больше всего меня поразила раковина в углу. Никаких кранов — вместо них из стены торчала витая труба с тремя кнопками. На свой страх и риск я нажала среднюю. Раздалось утробное урчание, и в фаянсовую чашу хлынула тёплая вода. Магия, встроенная в водопровод? Или продвинутая инженерия? Мир, в который меня занесло, упрямо отказывался быть классическим средневековьем, подсовывая технические чудеса там, где я их меньше всего ожидала.

В комнате была: кровать, стол, стул, окно с видом на внутренний двор. На подоконнике — горшок с засохшим растением, которое я определила как что-то из семейства суккулентов в терминальной стадии заброшенности. Я посмотрела на него с пониманием.

— Привет, — сказала я. — Нас двое таких.

Суккулент не ответил, но, кажется, немного порадовался компании.

Дожилась, Влада, уже ведешь светские беседы с гербариями. То ли у меня карма такая, то ли Вселенная всеми силами пытается на что-то намекнуть. Дома на подоконнике мучеником стоял вечно засыхающий кактус, здесь меня встретил его заграничный коллега. Наверное, это тонкий космический знак, что мне пора бы уже научиться хоть за кем-то ухаживать. Мужа нет, детей нет, так пусть от меня будет толк хотя бы в сфере флоры! Но нет, даже растительный мир рядом со мной предпочитает уходить в мир иной.

Я вздохнула и осторожно потрогала пальцем сухой бурый листик. Что ж, раз у меня не получилось спасти домашний кактус, придётся попытаться выходить этого межмирового страдальца. Если, конечно, нас обоих раньше не упекут в те самые казематы с ледяным душем.