— Значит, трое еще живы, — глухо произнес он, возвращая листок на стол.

— Если мы правильно трактуем эту записку и общую логику их ритуала.

— И если у них сейчас на руках пять колец — как утверждала старая Мерта во время нашего допроса — значит, в Клубе есть пять активных носителей высшего ранга.

— Один из которых — тот самый наш сотрудник, который так вовремя исчез сегодня утром.

— Да. Круг сужается, но времени у нас критически мало. Они будут торопиться, чтобы завершить контур.

Мы погрузились в молчание. За окном предсказуемо припустил мелкий, монотонный городской дождь, забарабанив по стеклам. Настольная газовая лампа на секунду мигнула, фитиль затрещал, но потом пламя снова выровнялось.

— Нам жизненно необходим полный список членов Клуба Серебряной Ветви, — я потерла уставшие глаза. — Все четыре жертвы так или иначе были связаны с этим заведением. Если система существует, то следующие три цели нужно искать исключительно среди постоянных посетителей Клуба.

— Я уже сделал официальный запрос в канцелярию Магистрата, — спокойно ответил Каэн.

Я удивленно подняла на него взгляд.

— Когда? Мы же только пару часов назад это обсуждали.

— Вчера вечером. Пока вы спали в своей комнате после осмотра архива.

Я смотрела на него, чувствуя, как к горлу подступает какая-то странная, теплая волна.

— Вы думали про это дело вчера ночью? Копали дальше?

— Я всегда думаю про дело, Влада. Это моя работа.

— Всегда? Без исключений?

Ди Варрен замер. На секунду мне показалось, что он сейчас развернется и уйдет, оборвав разговор. Но он лишь негромко вздохнул, и в его взгляде проскользнуло что-то человеческое.

— Почти всегда, — негромко поправил он сам себя.

Это была крошечная, едва заметная трещина в его бронированном «всегда». Маленький зазор, свидетельствующий о том, что внутри этого холодного следователя идет какая-то своя, невидимая миру работа. Я не стала развивать этот успех и расширять трещину расспросами. Просто аккуратно приняла эту информацию к сведению.

— Список из Магистрата прибудет завтра утренней почтой, — Каэн аккуратно поправил стопку бумаг на краю стола. — А сейчас — идите отдыхать, это приказ. — Короткая пауза. — Голова… больше не болит после дневного происшествия?

— Нет, — искренне ответила я. И это была чистая правда — после того как прошел первый утренний спазм, сознание оставалось кристально чистым. — Каэн.

— Что? — он остановился у двери своего кабинета, полуобернувшись.

— То, что вы сделали сегодня. Там, в заброшенной квартире на улице Каменщиков. — Я смотрела на него в упор, ловя каждое движение его лица. — Когда вы держали меня за плечи, пока я приходила в себя.

В коридоре снова повисла тяжелая, звенящая тишина.

— Вы могли бы просто позвать Веста, который стоял в двух шагах у окна. Он крупный, надежный. Помог бы мне подняться без лишних церемоний.

— Вест стоял у окна и контролировал периметр улицы, — ровным, лишенным интонаций голосом ответил ди Варрен.

— Ему понадобилось бы ровно три секунды, чтобы дойти до нас.

— Три секунды в нашей ситуации — это слишком долго.

Я продолжала смотреть на него. Каэн упорно отводил взгляд в сторону — изучал рисунок древесины на двери, смотрел на темное окно, куда угодно, только не на меня.

— Спокойной ночи, Влада, — наконец сухо произнес он.

— Спокойной ночи, Каэн.

Я поднялась со своего места, собрала со стола личные записи и направилась к выходу. Уже на самом пороге, повинуясь какому-то странному, иррациональному порыву, я обернулась.

Ди Варрен остался стоять у стола. Он бережно держал в руках пожелтевший лист с записями про семь жертв и внимательно вчитывался в текст. Его лицо снова было безупречной, непроницаемой маской. Но вот плечи… плечи были чуть опущены. Совсем немного. Так опускаются плечи у человека, который безумно устал от многолетней борьбы и позволил себе минутную слабость — всего на одну секунду, пока уверен, что его никто не видит.

Я видела. Но ничего не сказала. Просто тихо прикрыла за собой тяжелую дубовую дверь.

В моей комнате суккулент в глиняном горшке преданно ждал на подоконнике. В свете далекого уличного фонаря его мясистые листья казались серебряными.

— Семь жертв, — тихо сказала я ему, опускаясь в кресло и не зажигая света. — Четыре уже мертвы. Трое живых, чьих имен мы пока не знаем. Некий таинственный человек внутри культа, который оставляет нам подсказки и отчаянно хочет, чтобы эту бойню остановили. И беглый сотрудник Управления. Пазл складывается, но картинка мне не нравится.

Суккулент, разумеется, хранил глубокое молчание.

— И Каэн ди Варрен, который вместо своего железобетонного «всегда» теперь говорит «почти всегда», — добавила я еще тише, чувствуя, как губы сами собой растягиваются в легкой улыбке. — Это тоже очень важный знак, приятель. Возможно, самый важный для меня во всем этом деле.

Растение, как мне показалось в полумраке, молча согласилось с моими выводами.

Я легла в кровать, натянув одеяло до самого подбородка, и закрыла глаза. Долго лежала без сна, слушая мерный стук дождя по карнизу и прокручивая в голове ритуал, кольца и то лицо у окна, которое я почти успела рассмотреть в видении.

Почти.

Ничего. В следующий раз я обязательно удержу картинку. Чего бы мне это ни стоило.

Глава 8

Глава 8

Список пришёл утром — двенадцать имён на двух листах, аккуратно напечатанных на машинке с характерным слегка западающим шрифтом буквы «о». Я сидела за столом в кабинете Каэна и перечитывала его дважды, потому что первый раз глаза слишком быстро скользили по строчкам, не успевая фиксировать фамилии.

Двенадцать человек. Четверо уже мертвы — их имена были жирно перечёркнуты синим карандашом ди Варрена. Восемь живых.

— Не семь, — сказала я, поднимая взгляд.

— Что? — Каэн оторвался от своей папки. В утреннем свете его лицо казалось ещё более бледным, а под глазами залегли едва заметные тени.

— В старой записной книжке из архива было чётко сказано — семь жертв для закрытия контура. Но в активном списке Клуба живых осталось восемь. Значит, один из этих восьми — не жертва. Либо он вообще вне поля зрения культа, либо… он сам часть этой структуры.

Пауза. Каэн медленно встал, подошёл к моему столу и взял листы. Он читал молча, и я видела, как едва заметно двигались его желваки.

— Или он убийца, — ровно произнес он.

— Или тот самый саботажник, который оставлял следы в архиве и в квартире на улице Каменщиков.

— Или оба в одном лице, — Каэн положил список обратно, придавив его тяжёлым медным прессом для бумаг.

Я посмотрела на него снизу вверх:

— Вы действительно допускаете, что внутри Клуба сейчас находятся и исполнитель ритуала, и тот, кто пытается его сорвать?

— В таком деле я не исключаю вообще ничего, Влада. Рациональный подход требует рассматривать все версии.

Первый голос внутри робко подал знак: «Восемь человек, и один из них, возможно, прямо сейчас примеряет на себя роль нашего палача. Или спасителя. Перспектива так себе». Холодный остаток мыслей — тот, что всегда отвечал за логику — бесстрастно констатировал: «Нам нужно верифицировать каждого. Ошибка будет стоить ещё трёх жизней».

— Нам нужно их увидеть, — я решительно выпрямила спину. — Всех сразу. В их естественной среде, в одном месте. Чтобы я могла наблюдать за мимикой и реакциями.

— Клуб Серебряной Ветви собирается раз в две недели. Закрытые рауты. Следующее собрание — послезавтра вечером.

— Нас туда пустят? После всего, что произошло?

— Меня в официальном качестве — точно нет. — Каэн отошёл к окну, за которым утренний туман медленно смешивался с копотью из труб. — Они прекрасно знают, кто я. Я устраивал там жесткий допрос после обнаружения второго тела. Они мгновенно ощетинились юридическими щитами и закрыли двери для ведомства.

— А меня?