Я посмотрела на него. В его глазах — привычная ледяная концентрация, но в этих словах:«лучше вы» — сквозило то, чего никогда не бывало в официальных инструкциях Магистрата. Абсолютное, безоговорочное доверие. Он доверял мне мою безопасность.

Я медленно стянула с правой руки плотную серую перчатку. Сделала глубокий выдох, настраивая восприятие, и коснулась пальцами плотного угольного картона.

Ментальная вспышка оказалась удивительно мягкой, обволакивающей. Это не было похоже на тот яростный, удушающий спазм боли, который накрыл меня в квартире первой жертвы. Скорее — глубокое, меланхоличное погружение в чужое состояние.

Я увидела (или скорее почувствовала) чьи-то длинные, узкие мужские пальцы. Они аккуратно, с легким тремором выводили буквы на листе. Вокруг царила кромешная темнота, разбиваемая лишь зыбким, колеблющимся пламенем догорающей сальной свечи. Сильнейший, удушающий страх — но не острый, панический ужас жертвы перед лицом мясника, а застарелый, хронический, въевшийся в подкорку страх человека, который живет во лжи слишком много лет и научился дышать через раз. И сквозь этот страх пробивалось что-то еще. Слабое, тонкое, безумно хрупкое чувство. Надежда. На то, что этот кошмар наконец-то завершится.

Я резко выдохнула, возвращаясь в реальность подвального архива. Аккуратно надорвала край и извлекла один-единственный лист бумаги. Вслух читать не стала — горло словно забило сухим песком. Просто молча протянула лист Каэну.

Ди Варрен принял его, быстро пробежал глазами строчки. Затем перечитал еще раз, медленнее. Его лицо окончательно превратилось в гранитный монолит. Он аккуратно опустил лист на стол между нами.

Я вчиталась в неровные строчки:

«Вы ищете в правильном направлении. Но хронометраж нарушен, времени осталось значительно меньше, чем вы рассчитываете в своих рапортах. Пятая жертва контура уже определена и утверждена. Имя — Ларвен. Следующее собрание Серебряной Ветви состоится не через две недели. Гораздо раньше. Экстренный сбор назначен на эту неделю. Не смейте приходить туда. Они полностью осведомлены о вашем присутствии и вашем даре. Будьте предельно осторожны с теми, кому вы безоглядно доверяете внутри ведомственных стен».

В подвале повисла мертвая, звенящая тишина.

— Ларвен, — едва слышно произнесла я, чувствуя, как внутри всё леденеет. — Наш вчерашний проводник. Тот, кто открыл нам двери Клуба.

— Да. Старик Ларвен.

— Значит, культ вынес ему приговор за то, что он впустил Особый отдел? Его принесут в жертву пятым?

— Похоже на то. — Каэн не отрывал взгляда от текста. — И они переносят дату ритуала. Ломают собственный двухнедельный график ради экстренного закрытия контура.

— Они торопятся. Понимают, что вы наступаете им на пятки.

— Или внутри их структуры произошло нечто, заставившее верхушку действовать в режиме форс-мажора. — Каэн резко вскинул голову, и его глаза опасно сузились. — «Будьте осторожны с теми, кому доверяете внутри стен». Наш аноним прямым текстом утверждает, что информатор культа до сих пор находится здесь, в Управлении.

— Тот сотрудник, который бесследно исчез две недели назад… возможно, он был лишь промежуточным звеном. А настоящий шпион до сих пор сидит в соседнем кабинете.

— Да. Это вполне логично.

Я снова посмотрела на угольный лист, вспоминая чужие дрожащие пальцы в темноте подвальной комнаты. Вспоминала ту хрупкую, почти детскую надежду, которую считала через Эхо.

— Он колоссально рискует, Каэн. Если его вычислят с поличным — его казнят на месте.

— Да. Риск смертельный.

— И он делает это ради нас.

— Он делает это ради того, чтобы эта кровавая карусель наконец остановилась, Влада, — тихо, но жестко поправил меня ди Варрен. — Это не совсем одно и то же, поверьте моему опыту.

— Возможно. Но финал для него будет идентичным — если культ узнает имя автора, он не доживет до рассвета.

Мы помолчали.

— Нам нужно немедленно изолировать и предупредить Ларвена, — я решительно сделала шаг к выходу. — Взять его под ведомственную охрану Особого отдела.

— Я уже отправил Веста к его городскому особняку, — спокойно осадил мой порыв Каэн.

— Когда? Вы же только что прочитали письмо!

— В ту секунду, когда Пири только заикнулся о немаркированном конверте на ваше имя. Я умею просчитывать риски на ход вперед, Влада. Это моя работа.

Я посмотрела на него с искренним, глубоким уважением:

— Вы пугающе быстро соображаете, господин ди Варрен.

— Профессиональная деформация, — сухо отрезал он, но в глубине его глаз промелькнуло что-то похожее на удовлетворение.

Вест вернулся в Управление спустя долгих два часа. Его монументальное лицо, обычно напоминающее каменное изваяние с центральной площади Верна, на этот раз выглядело… чуть менее невозмутимым. Совсем немного — едва заметная складка у рта и более резкие движения. Но для Веста это было ментальным эквивалентом глубочайшей паники.

— Господин старший следователь, — глухо доложил оперативник, останавливаясь у дверей кабинета. — По господину Ларвену отмена.

— Что случилось? — Каэн мгновенно подобрался, откладывая документы. — Нападение? Мы опоздали?

— Нет. Его физически нет в городской резиденции. Прислуга растеряна. Соседи утверждают, что сегодня рано утром, около пяти часов, ему подали закрытый дорожный экипаж. Ларвен спешно погрузил два саквояжа с личными документами и отбыл в неизвестном направлении. Без эскорта.

В кабинете снова воцарилась гнетущая тишина.

— Он уже всё знал, — тихо констатировала я, оперевшись руками о край стола. — Ещё до того, как этот угольный конверт лег на мой стол. Кто-то из внутреннего круга слил ему информацию о приговоре.

— Или старик сам обладал достаточным уровнем интуиции и связей, чтобы понять — после вчерашнего демарша с Особым отделом в Клубе его казнят, — Каэн медленно поднялся с кресла. — Вопрос в другом: этот его побег — для нас плюс или минус?

— То, что он остался жив и не стал пятым трупом — безусловный плюс, — я загнула палец. — Но то, что мы потеряли единственного ключевого свидетеля, который мог бы сдать имена всей верхушки контура — это колоссальный провал. Мы не знаем, где его искать, и не можем обеспечить его безопасность.

— И, соответственно, лишены возможности провести полноценный допрос с протоколированием, — мрачно добавил ди Варрен. — Ситуация патовая.

Пири, который всё это время тихо, словно тень, стоял у стены, судорожно листая свой неизменный рабочий блокнот, вдруг робко приподнял правую руку. Точно школьник на уроках естествознания.

— Господин ди Варрен… Разрешите обратиться?

— Что у вас, Пири? Говорите быстрее, у нас хронометраж горит.

— Я тут вчера вечером… Ну, пока вы с Владой были на светском рауте в Клубе… Я решил не терять времени даром и детально сверил физические адреса проживания всех восьми выживших членов Серебряной Ветви с картой наших прошлых оперативных выездов. На всякий случай, для аналитики. — Парень густо покраснел, сминая пальцами страницу. — Один из этого списка — я не уверен, имеет ли это прямое отношение к делу, но всё же — проживает ровно в двух кварталах от того заброшенного доходного дома на улице Каменщиков. Где мы обнаружили тело первой жертвы культа.

В кабинете словно выкачали весь воздух.

— Имя, Пири, — очень тихо, с опасным нажимом произнес Каэн.

— Господин Сеттер. Тот самый пожилой джентльмен в сером рединготе, который вчера так странно реагировал на ваше появление в Клубе.

Мы с Каэном повернули головы и посмотрели друг на друга одновременно. Это был один из тех редких, эталонных моментов в следственной практике, когда разрозненные детали пазла со щелчком встают на свои места. Беззвучно, но с ощутимой ментальной отдачей. Точно так же, как в архиве находится старый, полусгнивший пергамент, связывающий воедино три поколения заговорщиков.

— Пири, — нарушил тишину Каэн.

— Да, господин старший следователь? — парень замер, ожидая очередной порции критики за упавший поднос.