— Это… монументально важная информация. — Ди Варрен сделал паузу, глядя на помощника со всей серьезностью. — Превосходная аналитическая работа. Выше всяких похвал.

Пири посмотрел на начальника с таким выражением лица, словно ему прямо сейчас, без лишней бюрократии, вручили высший орден Магистрата за отвагу. Его глаза буквально засияли от гордости.

— Благодарю, господин ди Варрен! Я просто… я старался быть полезным отделу.

— И это… Пири. Крепче держите свой рабочий блокнот. Не роняйте его.

— Постараюсь! Клянусь, больше ни одного падения!

Я улыбнулась уголками губ, переводя взгляд на Каэна. Он уже вовсю разворачивал на столе карту Верна, прижимая её локтями.

— Сеттер, — я подошла ближе, указывая пальцем на нужный квадрат. — Его родовое гнездо находится в непосредственной близости от места первого ритуала. Он вчера судорожно передал Кройцу какую-то капсулу. И он среагировал на наше появление секундным испугом. Всё сходится на нём.

— Да. Слишком много пересечений для простой случайности.

— Но постойте, Каэн… В письме, которое мы получили два часа назад, стояло четкое предупреждение:«Не смейте приходить на следующее собрание Клуба» . Зачем автору писать это, если Сеттер — и есть главный палач? Если Сеттер руководит культом, он, наоборот, спал бы и видел, как заманить Особый отдел в ловушку и ликвидировать нас всех разом.

— В случае, если автором записки является наш тайный саботажник — он банально спасает наши жизни, — Каэн методично прочерчивал карандашом линии между адресами. — Но если это письмо сфабриковано самим Сеттером… он умышленно уводит следственную группу от места проведения экстренного собрания Клуба. Чтобы выиграть время, спокойно завершить пятый ритуал ритуала и закрыть контур Первородных.

— Значит, ключевой вопрос сейчас — установить личность автора письма.

— Именно так, Влада.

— Я чувствовала его, Каэн, — я твердо положила руку на стол рядом с его картой. — Через Эхо. Дрожащие пальцы, угасающая свеча, хронический, липкий страх и эта хрупкая надежда. Это не почерк серийного убийцы или фанатика, который пытается разыграть с нами шахматную партию. Это крик о помощи от человека, который заперт внутри ада. Я уверена в этом. На все сто процентов.

Ди Варрен внимательно всмотрелся в мое лицо, словно пытаясь отыскать там признаки сомнения. Не нашел.

— Если ваш дар дает такую однозначную установку… мы принимаем содержание письма за истину. — Он решительно свернул карту в тугой рулон. — И Сеттер — точно не тот, кто его написал. Сеттер — это ядро культа. Его карающая десница.

— Или напуганный сосед первой жертвы, который слишком много знает.

— В Особом отделе такие подозрения трактуются однозначно: он убийца, пока не доказано обратное.

— У нас слишком мало времени, Каэн.

— Да, Влада. И стрелка тикает значительно быстрее, чем мы рассчитывали утром.

Вечером, когда изнуренный Пири наконец отправился к себе домой, а Вест уехал координировать ночные патрули в районе портовых шлюзов, мы снова остались вдвоем в его огромном кабинете. Это происходило уже не в первый раз за последние недели, но сегодня атмосфера в комнате ощущалась совершенно иначе. Плотнее. Горячее. Вероятно, сказывался шлейф вчерашнего раута.

Я методично разбирала на кофейном столике стопки старых рапортов Магистрата. Каэн скрипел пером за своим столом, заполняя бланки строгой отчетности. Мы не разговаривали — просто работали в одном пространстве, плечом к плечу. И это молчание было удивительно естественным, комфортным, лишенным прежней ведомственной неловкости.

— Влада, — нарушил тишину Каэн, не отрывая взгляда от исписанного листа.

— Да? Я слушаю.

— Завтра с раннего утра вы вернетесь в архив. Нам необходимо поднять все архивные дела, где фигурирует фамилия Сеттеров за последние тридцать лет. Если его род пустил корни в Верне давно, там обязаны остаться зацепки по старым оккультным процессам.

— Хорошо, я сделаю это в первую очередь.

— И еще одно. — Он наконец отложил ручку и посмотрел на меня прямо. В его глазах зажглись жесткие, темные искры. — Отныне вы не покидаете территорию Управления без моего личного сопровождения или эскорта Веста. Ни на шаг. Это письмо — четкая инструкция. Для тебя! Культ Возвращения прекрасно осведомлен о вашей роли в этом расследовании. Для них вы больше не просто привлеченный гражданский сотрудник.

— А кто я для них, Каэн?

— Прямая, фатальная угроза. — Он сделал короткую паузу. — Или следующая приоритетная цель для закрытия контура.

Я отложила папку в сторону и слегка наклонила голову:

— Вы сейчас умышленно пытаетесь меня запугать, господин ди Варрен? Чтобы запереть в четырех стенах?

— Я пытаюсь сделать так, чтобы вы оставались живой до завершения этого дела, Влада. Это сугубо практический подход.

— Это принципиально разные вещи. Практичность и забота.

— Возможно, — он медленно откинулся на спинку кресла и убрал руки в карманы брюк. — Влада… По поводу того, что произошло вчера на крыльце Управления. Я не должен был позволять себе…

— Пожалуйста, не надо, — мягко, но решительно перебила его я.

— Что «не надо»?

— Не надо сейчас включать режим старшего следователя и долго, нудно объяснять мне, что вчерашний поцелуй был должностной ошибкой, непрофессионализмом, минутной слабостью или фактором, который фатально осложняет нашу совместную работу. — Я поднялась на ноги и посмотрела на него сверху вниз, скрестив руки на груди. — Если вы собираетесь сказать мне именно этот набор казенных фраз — лучше промолчите. Оставьте всё как есть.

Потянулась долгая, оглушительная пауза. Зеленый абажур настольной лампы тихо, едва слышно гудел от перенапряжения электросети. Где-то далеко за окнами, в тумане Верна, со скрежетом проехал последний ночной трамвай.

— Я вовсе не собирался говорить вам этот казенный бред, Влада, — наконец тихо произнес Каэн.

— Вот как? И что же вы собирались сказать в свое оправдание?

— Что я… — он остановился, переводя взгляд на закрытое окно, словно высматривая там ответы, а затем снова зафиксировал меня своими темными глазами. — Что я абсолютно не привык к тому, что сейчас происходит внутри меня. — Еще одна пауза, тяжелая, как удар молота. — Я совершенно не привык к вам. К вашему присутствию в моей жизни.

Я смотрела на него, чувствуя, как внутри разливается странное, щемящее тепло.

— И как вы это расцениваете? Это хорошо или плохо для ваших планов?

— Я пока не имею окончательного ответа на этот вопрос. Не структурировал.

— Чрезвычайно честный ответ.

— Я стараюсь быть с вами честным, Влада. Насколько это вообще возможно в моей должности.

Мы продолжали созерцать друг друга через этот огромный кабинет. Через стол, через невидимое расстояние, которое сейчас физически составляло метра три, но ментально ощущалось как плотная, неразрывная связь.

— Каэн, — позвала я.

— Да?

— Я тоже совершенно не привыкла к вам. — Короткая заминка. — К вашим казенным формулировкам, к вашему вечному контролю и к вашему дежурному лицу. — Еще одна микропауза. — Так что… это, пожалуй, взаимно. Мы в равных условиях.

Что-то в его жестком лице мгновенно изменилось. Едва заметно, на микрочастицы. Это не было полноценной улыбкой — Каэн ди Варрен не улыбался по пустякам. Но это было то самое мимолетное выражение, которое появляется на лице сурового человека, когда он очень хочет улыбнуться и почти позволяет себе эту слабость.

— Пожалуй, вы правы, — согласился он.

— Идите спать, Каэн, — я кивнула на его заваленный стол. — Вы на ногах с шести часов утра. Человеческий ресурс не безграничен, даже у старших следователей Особого отдела.

— Вы тоже идите к себе, Влада. Вы бледны.

— Я уже ухожу. Вот только закончу сортировку этой последней папки. — Я выразительно похлопала ладонью по стопке документов. — Буквально десять минут, не больше.

Он медленно встал, снял с вешалки свое тяжелое темное пальто, перекинул его через руку. Остановился у самой двери, зажав пальцами медную ручку.