Она глаза на меня поднимает.

Надо же. Пронзительно-голубые. Будто бездонные. Впервые такое вижу.

— Подробней? — вздыхает взволнованно. — Эт-то лучшее, что я когда-либо ела. Честно.

Ах ты ж маленькая…

Может она так мое эго впечатлила, но я почему-то очень рад, что моя стряпня зашла этой Бэмби с огромными бездонными глазищами.

— Да ты наверно просто морепродуктов никогда не ела? — влезает Сава.

— Почему же? — девочка бровки возмущенно поднимает. — Ела. Нас же тут кормят очень хорошо. Но это… — она бездумно облизывает нижнюю губку и я шумно сглатываю. — Лучшее.

Я очень неуместно возбужден.

Девчонка ведь вообще не в моем вкусе. Я моделек всяких опытных предпочитаю. А эта… мелкая такая. Скорее всего еще и двадцати нет. Худенькая, и ростом от силы мне до плеча достает. Светлые волосы собраны в высокий пучок, обнажая тонкую шейку. Носик вздернутый и губки бантиком. Кожа бледная, а под глазам круги темные от явного недосыпа.

Она вся, как хрупкая фарфоровая куколка. Ее бы беречь надо. Как розу под колпак и пылинки сдувать. А она замученная такая.

Надо бы присмотреть за ней. Почему-то кроме возбуждения эта официантка вызывает у меня в груди еще и столь же неуместную тревогу.

— Салат странный, если честно, — вдруг вонзается в мои мысли голос бармена. — Я даже доедать не стал.

— Это вкусовщина! — Сава тут как тут отстаивает свой «шедевр». — Одно твое мнение ни о чем не говорит!

Мы с ним договорились, что раз уж мы решили попробовать себя рестораторами, то каждый должен попробовать внести свою лепту, типа блюдо свое придумать.

Но пока я наблюдал, как мой брат мучил продукты, понял, что в этом вопросе он абсолютно бесталанный.

— Согласен, одного мнения мало, — говорю, заставляя себя отлипнуть от девчонки.

Отхожу, беру со столика нетронутую порцию салата и набираю немного на вилку.

Возвращаюсь к самой восторгнутой из присутствующих девушке и протягиваю вилку к ее рту.

— Попробуй ты, — приказываю, а голос почему-то охрип.

Она кажется смущается. Часто-часто моргает. Но все же подается ко мне навстречу и ловит своими пухлыми губками край вилки.

Боже…

Тут же отстраняется и принимается усердно жевать.

Набираю все той же вилкой еще немного салата, и теперь уже пробую сам.

Фу. Ну и дрянь.

Он явно переборщил с бальзамиком так, что это буквально стало невозможно есть. Однако вида не подаю, продолжая жевать.

Мне интересно, что скажет наш «независимый эксперт».

Сделает вид, что ей все нравится?

Она похожа на девочку отличницу, неспособную говорить «нет».

— Нет, — удивляет меня Бэмби. — Если честно, я бы тоже такое есть не стала. Может и правда дело вкуса, но явно не моего. Извините.

Ух ты. Еще и честная. Мне нравится.

— Но паста действительно просто восхитительная, — будто в оправдание за грубость говорит она, виновато заглядывая мне в глаза. — Я правда в жизни ничего вкуснее не ела.

— Ох, как приятно слышать комплименты своей стряпне, от симпатичной девушки, — внезапно влезает Сава, и приобнимает девчонку за хрупкие плечики. — Да, брат?

Я только хмуро киваю, пытаясь понять, какого черта меня так сильно бесит то, что он прикасается к этой девочке.

Подумаешь. Всего лишь официантка какая-то.

Да, симпатичная. Но у меня вообще-то табу на работе отношения заводить.

Да и потом, какие с ней могут быть отношения? Она же еще ребенок. А если учесть нашу разницу в возрасте, то очевидно для меня она дорастет только когда я умру. Не раньше. Мне-то уже за тридцать.

Однако Саву это явно в отличие от меня не останавливает. Ну у них и разница поменьше. Хотя зная брата, наиграется и бросит. Поэтому видимо ее возраст его не сильно заботит.

— Давай так, — говорит он притихшей между нами официантке. — Если сходишь со мной поужинать, я буду кормить тебя этой пастой, пока ты сама не попросишь остановиться. Как тебе? — брат бросает на меня взгляд.

У меня какое-то бешенство внутри нарастает. Хочется его ударить, хотя до сегодняшнего дня мы с братом были весьма дружны.

Я потому и дело это с ним на пару затеял, вроде помочь младшему вылезти из-под ига отца. А так-то мне и своих дел хватало. Думал и ему не помешает независимость.

Брат ведь.

Как-то привык заботиться об этом раздолбае.

Должно быть поэтому сейчас я не пытаюсь помешать ему склеить девчонку, которая вызывает у меня внутри непривычный раздражающий трепет. Не лезу.

Не по-мужски ведь это как-то. Не по-братски. Баб много может быть, а брат один.

Да и он не вывезет играть в долгую. Ему скучно станет через неделю с такой хорошей девочкой и он снова побежит по всяким прошмам…

— Я женюсь на ней! — заявляет Сава спустя месяц.

— На ком? — поднимаю на него непонимающий взгляд.

— На Василисе же.

В моей руке переламывается карандаш:

— Это еще зачем? — напрягаюсь.

К такому развитию событий я точно не был готов.

— Отец сказал, что повысит в своей компании, когда я остепенюсь. А она девочка подходящая. Тихая, скромная. Не требовательная.

— Не смей, — цежу я. — Даже не думай использовать Васю.

— Да почему сразу использовать, Рус? — возмущается вроде искренне. — Она мне нравится. У нас кажись все серьезно. А тут еще батя со своим ультиматумом. Вот я и решил совместить приятное с полезным.

— А она что? — сжимаю кулак с остатками карандаша до такой степени, что опилки до крови впиваются в кожу.

— А что она? — усмехается. — Какая девочка не хочет побывать на месте Золушки? Вот я ей эту сказку и устроил. Она счастлива конечно.

— Счастлива? — я в какой-то несвойственной мне растерянности. Взгляд мечется по столу, будто я даже вспомнить не могу, чем таким важным вообще только что занимался. — Хорошо. Она классная, Сав… — говорю невпопад. — Тебе очень повезло, брат. Только имей в виду, — поднимаю на него взгляд исподлобья, — посмеешь ее обидеть — пеняй на себя…

Обидел, выходит. Мудло.

Да и не только Сава ведь в итоге обидел. Я тоже не хило облажался перед Васей.

Не надо было ее трогать. Нельзя было. Прям табу!

Но мне так сильно хотелось знать, что я упустил, позволив своему брату забрать ее. Надеялся, что мои фантазии о ней сильно превосходят действительность, и если попробовать ее самому, то меня перестанет так ломать…

Ага.

Клянусь, лучше бы я этого не делал.

Потому что теперь я нигде не могу найти альтернативы тем ощущениям, что я получил всего за одну ночь с ней.

Никто не подходит.

И сучка эта мелкая ведь тоже мне совсем не подходит! Или я ей? Не важно!

Она брата моего любит. Любила? Хер знает.

Но она точно была с ним счастлива когда-то. Я потому и не стал лезть с самого начала. Хотя и знал, что мой брат мудло последнее, и не достоин такой девушки.

И я не достоин.

Вообще не знаю ни одного мужика, кто был бы достоин этой глупой наивности. Все рядом с ней какими-то грязными животными кажутся.

Я тоже.

Ох. Особенно я!

У меня вообще рядом с ней ни одной чистой мысли за все время нашего знакомства не возникло. Прям как какой-то ебучий фетиш. Я прям через силу фильтровать свои фантазии стараюсь. И у меня это очень плохо выходит…

Машина въезжает на подземный паркинг нашего ЖК и тормозит у лифта.

— Жор, я Васю наверх отнесу, так что ты люльку с малым возьми, — тихо говорю водиле, чтобы никого не разбудить. — И осторожен будь, как с собственными детьми. Понял?

— Так точно, Руслан Алексеич, — он шустро выскакивает из машины и открывает мою дверь.

Прижимая к себе невесомую девушку вхожу в лифт и жду пока Жора люльку отстегнет.

По отдельности же их везти вообще не вариант. Вася если проснется и увидит, что пупса рядом нет, то крик поднимет. А Стас велел ей полный покой организовать.

Хотя она сейчас спит, как убитая, судя по ощущениям. Страшно представить какой там груз усталости тащится, что она даже не реагирует на перемещения в пространстве. А еще от помощи отказывалась, бестолочь.