На столе мой завтрак, о котором Руслан писал в записке.

Но его мать трактует все совсем иначе:

— Ой, расстаралась-то как! — всплескивает руками. — Неужто решила моего старшенького прикормить? Глупость какая.

Я даже слова пикнуть не успеваю, когда эта мегера сгребает всю еду со стола и выбрасывает ее в помойное ведро вместе с посудой.

— Что вы… — я в шоке от такой наглости.

Это же столько продуктов потрачено. Там и инжир, и ягоды, которые стоят как крыло от самолета. Но что еще обиднее… Руслан ведь старался. Для меня между прочим. А она взяла и все вышвырнула, будучи уверенной, что это мои труды обесценивает.

Усмехаюсь, понимая, что на этом поле мне не выиграть, если не бить ее же козырями.

Складываю руки на груди и с вызовом говорю бывшей свекрови:

— Вообще-то это ваш сын приготовил для меня, — пожимаю плечами. — Но вы не чьих стараний ведь не цените, верно, Людмила Алексеевна?

Она замирает на мгновение:

— Что еще за глупости? — хмурится недоверчиво. — С чего бы моему Русланчику готовить для такой как ты?

— Ну я не знаю, — усмехаюсь. — Может как минимум потому, что в отличие от вас он хотя бы человек?

Она рот приоткрывает, явно никак не ожидая от меня грубости:

— Это кто у нас тут заговорил? — находится она злобно. — Блудная девка, потратившая лучшие годы жизни моего сыночка.

Скалюсь язвительно в ответ:

— С блудностью вы погорячились маленько. Это ведь ваш сынок еще тот блудень, не способный верность хранить.

— Да с чего бы он должен хранить верность бесполезной жене, не способной ему даже ребенка родить?! — вопит она, наступая на меня. — А?!

— Это я-то неспособная? — ухмыляюсь, зная о собственных способностях куда больше чем эта змея. — Вы бы сына своего проверили для начала? Может это он не способный…

Замолкаю, когда лицо опаляет пощечина:

— Рот свой закрыла, шваль! — кричит мне в лицо свекровь, напоминая почему я больше всего в жизни мечтала больше никогда не встречаться с этой проклятой семейкой. — Неблагодарная нищенка, которую с улицы подобрали! Бесполезная, вечно больная! Бесплодная стерильная сука, у которой никогда не будет детей! Да как ты посмела наговаривать на моего сына? Это у него-то детей не будет?! Да у него уже есть, чтобы ты знала! Как только ты ушла наконец-то из его дома Римма сообщила, что беременна! И родила мне внука наконец-то! То, чего ты так и не смогла сделать!

И именно в этот момент из спальни вдруг раздается плач Дани…

Вот как? Выходит шлюха Римма родила моему бывшему мужу ребенка?

Мне уже даже не больно.

Пожалуй я чувствую облегчение.

Я рада, что больше не имею отношения к этой проклятой семейке…

Из спальни вдруг раздается плач Дани.

И лицо свекрови искажается гримасой непонимания:

— Это что такое?

— Это ребенок бесплодной стерильной суки, — усмехаюсь я, проглатывая слезы. — Благо к вам он не имеет ни малейшего отношения…

Ухожу в спальню и спешу собрать своего малыша, чтобы поскорее убраться подальше от этой гадины.

— Пойдем домой, медвежонок, — шепчу успокаивающе, пытаясь не расплакаться. — Там говорят не было никакого пожара. Так что нам можно вернуться.

— Василиса, это чей? — раздается из-за плеча голос, вынуждающий меня вздрогнуть.

Подхватываю сына на руки, продолжая одевать его на весу и хочу было выйти из спальни Руслана, но свекровь преграждает мне путь:

— Я спросила, чей ребенок?! — требует в привычной хамской манере.

— Мой! — рявкаю я.

Свекровь отшатывается от неожиданности. И я сбегаю в коридор.

Спешу обуться, но она догоняет меня:

— Это ребенок моего Савушки?

— Нет! — отрезаю уверенно. — Сто процентов вам гарантирую! Это не ребенок Савы!

— Не ври мне, дрянь! Я же вижу, что он копия моих мальчиков!

— Вам показалось, — улыбаюсь натянуто. — Знаете, маразм он такой. Никого не щадит.

— Ну мерзавка… Я же узнаю правду! — угрожает мне. — Выведу тебя на чистую воду! И заберу ребенка!

— Только попробуйте, — рычу я. — Клянусь, я убью вас, если посмеете навредить нам!

— Я предупредила, Василиса! Ты не посмеешь скрывать от меня внука!

— А зачем вам мой ребенок? — не выдерживаю. — У вас ведь уже есть ребенок Риммы! Наслаждайтесь! А нас в покое оставьте! — с этими словами выскакиваю за дверь и пулей лечу к лифту.

Хаотично жму на кнопку закрытия дверей, но мегера успевает остановить створки в последнюю секунду:

— Скажи только… — не входит, хмурится как-то уязвимо: — он ведь… твой ребенок здоровый?

— Здоровее вашего идиота Савы! — шлепаю ее по руке, и двери наконец закрываются, позволяя лифту увезти меня подальше от этой чокнутой женщины.

К чему она это спросила?

Хотя у меня сейчас и кроме этого вопроса возникло слишком много других.

Римма родила моему бывшему мужу ребенка. И Руслан мне об этом даже не обмолвился. Неужто пожалел меня?

Не нужна мне жалость этой семейки! Пусть друг друга пожалеют лучше!

Пока семеню по ледяной парковке между домами чувствую, как в кармане телефон не переставая вибрирует.

Кто же там такой настойчивый?

Но я не сбавляю шага. Сначала в тепло спрячусь, чтобы дитя не морозить.

Щеку саднит на морозе после пощечины. Это хорошо. Будет мне ярким напоминанием, чтобы не связываться больше с этой змеей.

Я не плачу. И не планирую.

Скорее злюсь. На саму себя в том числе.

За то что позволила гадине так с собой обращаться. Да и за то, что вообще когда-то хватило дурости в их семью сунуться. К черту!

Вхожу наконец в холл своего дома и перевожу дух, отогреваюсь.

А в кармане снова телефон оживает.

Да кому же там так неймется?

Достаю мобильник и отвечаю на звонок с неизвестного номера:

— Да! — может немного грубовато, но я почему-то уверена, что это какой-то слишком настойчивый спам названивает. Надо их отбрить так, чтобы неповадно было людям жизнь портить. — Почему вы продолжаете названивать, если вам не отвечают?!

— Потому что мы заинтересованы в сотрудничестве, — говорит из трубки спокойный женский голос.

— А я нет! — отрезаю, и хочу было сбросить вызов.

Но следующий вопрос вынуждает меня тормознуть:

— Почему? Вы уже передали коллекцию другому бренду?

— Ч-что? — выдавливаю непонимающе. — Какую еще коллекцию?

— Ваша коллекция женского белья. Имеется же у вас таковая? — решает уточнить собеседница.

— Им-меется, — мямлю удивленно. — Но откуда вы…

— Тогда наконец, здравствуйте, Василиса, — терпеливо приветствует меня женщина из телефона. — Начнем с начала. Звоню вам из модного дома с коммерческим предложением. Нам поступили фото ваших работ. Мы заинтересованы в сотрудничестве. Приглашаем вас в наш офис для дальнейших переговоров.

Туплю несколько секунд, потому что пытаюсь понять, как фото моей коллекции могли куда-то попасть?

Хотя есть у меня догадки.

София, мать ее не хай!

Она ведь мне все уши прожужжала пока еще со мной жила, что мол я обязана этой красотой делиться с миром, а не прятать в шкафу.

Ну точно хулиганка сдала меня: пофоткала и разослала всюду. Вот и откликнулись спустя столько времени.

Но я ведь не из лишней скромности не хотела делиться своими работами. У меня на то мотив серьезный есть.

— Дело в том, — собираю мысли в кучу и пытаюсь сформулировать свои условия сразу, чтобы не тратить ни свое, ни чужое время: — В общем я бы не хотела передавать свои права на эту коллекцию. Как вам объяснить… она слишком личная. В дальнейшем я согласна работать в тени. Но конкретно с этой… боюсь вам не подойдут мои условия.

— Вы меня не поняли, Василиса, — отвечает женщина, — мы не намерены выкупать ваши эскизы. Мы хотели бы предложить особые условия по сотрудничеству. С сохранением вашего имени на ваших работах, как бренда. Если сработаемся, то можем говорить о долгосрочной перспективе.