Уж если я терпела ее ради Савы, которого по сути никогда и не любила по-настоящему. То ради Руслана я еще и не на такое согласна.

Мы входим в дом. Проходим холл, в котором меня напоследок втоптали в грязь, прежде чем я смогла уйти из этой семьи, надеясь больше никогда не вернуться. И едва входим в кухню, как я слышу голос свекрови:

— Русланчик, сынок? — восторженно вскрикивает Людмила Алексеевна. — Ты почему не предупредил, что заедешь? Я бы стол накрыла! Ой, с кто у нас тут? — значительно тише говорит она, явно заметив в руках Руслана Даню.

Выхожу из-за плеча Руслана:

— Мой сын, — отрезаю.

— Василиса? — удивляется. — А ты тут что забыла?

— Она пришла выслушать твои извинения, мама, — твердо говорит Руслан.

И мне даже как-то неловко становится. Ведь эта женщина не из тех, кто умеет извиняться. Просто потому что она не бывает неправа. Есть только ее мнение и неправильное. Так что Руслан зря старается.

— Д-да за что же… — подтверждая мои догадки, она отшатывается от нас подальше и даже за сердце хватается. Это ее короночка. — С чего бы мне перед этой девицей извиняться вдруг?

— Давай только без этого дешевого спектакля, — отрезает Руслан, сразу раскусив мать. — Ты посмела руку поднять на Василису.

— Чушь… Она просто оболгала меня!

— Она ни слова не сказала, ма-ма, — холодно говорит Руслан. — Если бы мне Сава не рассказал, то я бы и не знал, что ты вообще ко мне в квартиру приходила.

Людмила Алексеевна бросает на меня взгляд. В котором кажется заметна доля удивления. А Руслан продолжает:

— И еще Сава сказал, что ты его отправила извиняться перед Васей. Значит и правда чувствуешь вину.

— Ничего я не чувствую! — фыркает упрямо. — Я Саву к ней отправила, потому что эта девица скрыла от нас ребенка. А этот прохвост сказал, что плевать хотел. Но я этого так не оставлю. Я даже через суд готова доказывать, что я бабка. Моя кровинушка не будет отдельно от моей семьи расти!

— Обойдемся без суда, — спокойно одергивает ее Руслан. — Если ты извинишься и начнешь наконец уважать мать моего ребенка, то у тебя будет внук.

— В смысле… твоего… р-ребенка? — она даже рот от удивления открывает.

— Даня — мой сын. Не Савы, — прямо говорит Рус. — Я хочу жениться на Васе, но она отказывается. Очевидно из-за тебя.

Он делает паузу, чтобы Людмила Алексеевна успела переваривать информацию.

А она на меня внимание переключает, явно быстро разобравшись что к чему:

— Как же это?.. — выдавливает. — Ты что же… соблазнила обоих моих сыновей, бесстыжая?

Руслан дергает меня обратно к себе за спину, будто прикрывая:

— Это я ее соблазнил, мама, — строго цедит. — Следи за словами, когда с моей женой говоришь. Ты знаешь, я — не Сава. И навредить я ей не позволю. Ни словом, ни делом.

Она поднимает на него какой-то шокировано-беспомощный взгляд:

— Сынок… да как же так?

— Смотри какой расклад выходит, — цедит он строго. — Савка наш оказывается бесплодный. Выходит ребенок Риммы тебе не родной. А я женюсь на Василисе, и детей собираюсь иметь только с ней, — отрезает твердо. — Так что выходит эта бесстыжая — твоя последняя надежда получить долгожданную кровиночку.

Свекровь снова на Даню взгляд опускает. У нее в глазах слезы собираются. Но Руслан игнорирует их и продолжает:

— Так что предлагаю тебе два варианта, мама. Либо ты ведешь себя достойно как мать и бабка, и в награду получаешь долгожданного наследника. Либо ты не только не получишь внука. Но еще и потеряешь второго сына. Выбирай! У тебя минута.

Людмила Алексеевна всхлипывает жалостливо. И протягивает руку к моему малышу:

— Можно? — просит едва слышно. — Только за ручку подержу.

Мы с Русланом не отвечаем и она воспринимает это как согласие. Касается дрожащими пальцами крохотного кулачка Дани:

— Маленький, — шепчет ласково. — Я твоя бабушка…

Интересно.

Это и есть ее ответ?

Я не жду извинений и чего-то еще, что требует от нее Руслан. Мне будет достаточно, чтобы она хорошо относилась к моему сыну. Большего мне не нужно.

Однако она вдруг поднимает на меня взгляд. Приосанивается привычно гордо, хотя в глазах слезы стоят. И тихо, но твердо говорит:

— Спасибо.

Я теряюсь, даже не зная, что ответить, потому что никогда в жизни не могла представить себе подобной ситуации.

Киваю просто растерянно.

А она продолжает:

— И прости, Василиса. Сейчас я действительно… — прочищает горло от слез, — действительно жалею, что так вела себя с тобой.

И я ей верю. Ведь судьба, и Руслан в том числе, загнали ее в безвыходную ловушку.

Либо она принимает меня. Либо ее мечте о внуках не суждено сбыться.

— Теперь ты согласна? — Руслан смотрит на меня. — Или еще нужно что-то решить, прежде чем ты согласишься?

Как странно.

Руслан всего одним предложением решил мой самый большой страх. Тогда как его брат и за годы брака не смог защитить меня.

С Русланом я всегда будто под невидимой защитой.

Оказывается он вообще всегда рядом. Даже когда я думаю, что осталась совсем одна.

Он всегда на моей стороне.

Всегда мой.

Так разве я могу ему отказать?

— Почему ты утащил меня с показа раньше времени? — ворчит Вася, вылезая вслед за мной из машины. — Это ведь был настоящий триумф! Ты видел их реакцию на новую коллекцию?

— Видел, родная, — одобрительно сжимаю ее ручку в своей ладони. — Ты их покорила. Думаю в следующем году уже придется готовиться к показу в Милане.

— Хоть бы так, — восхищенно шепчет Вася. — Только не вмешивайся, прошу, — строго предупреждает она. — Я никогда не устану говорить, насколько я благодарна тебе за все, что ты для меня сделал. Но дальше я очень хочу чтобы моя карьера росла только естественным путем. Моими собственными силами. И если я еще не доросла до Милана, то так тому и быть.

— Я ведь уже обещал тебе, солнышко, — открываю перед женой дверь ресторана, впуская ее в теплый холл. — Да и я конечно всесильный, но боюсь в Милане у меня знакомств пока не появилось. Как минимум в твоей сфере. Так что туда ты первая пойдешь. Вот и обзаведемся связями, — усмехаюсь и помогаю жене снять пальто.

Отдаю его гардеробщице. А Вася будто только сейчас просыпается:

— А почему мы вообще в ресторане? Разве ты не сказал, что нам домой пора?

— Зайка, я сказал, что нам просто пора, — улыбаюсь, подхватываю ее ручку и целую пальчики. — Насчет дома ты сама додумала.

— Но я думала это само собой разумеющееся, — она глядит на меня своими потрясающими глазами несколько растерянно. — Иначе зачем бы ты меня так поторапливал?

— Ну вот, ты стала такой занятой, что совсем забыла реальную жизнь. Какой сегодня день, любимая?

— Двадцать шестое же… — непонимающе бормочет она. — День показа.

— Заработалась, моя девочка, — обнимаю ее и целую в макушку.

Она утыкается носом мне в шею и наконец выдыхает:

— Точно. Годовщина свадьбы. Прости, любимый. Я правда… с этим показом… я так волновалась, что совсем забыла…

— А я забыл, когда последний раз засыпал в обнимку с женой, — отчитываю ее беззлобно. — Последний месяц из кабинета не вылезаешь. Надеюсь раз показ прошел успешно, то я могу рассчитывать, что ты вернешься в постель, м? Иначе, клянусь, я притащу кровать в кабинет и буду назло спать прямо у тебя под боком.

— Ммм, — поднимает на меня голову, — будешь вдохновлять меня? Так я и на мужскую коллекцию созреть могу.

— Представляю боксеры в рюшах и васильках, — посмеиваюсь я, целуя жену в кончик носа.

— О! А это идея! — ее глаза загораются знакомым блеском вдохновения. — Представь, если сделать такие бразильяны?

— Мужские? — пугаюсь я, решив, что она всерьез.

— Зачем мужские? Женские же! — она вдруг тянется к сумочке, и вытаскивает телефон. — Сейчас зарисую и покажу…

— Нет-нет-нет, моя радость, — отбираю телефон. — Я конечно не враг вдохновения. И обещаю, что потом напомню тебе эту идею. Но я целый месяц ждал пока ты отвлечешься от работы. И на сегодня ты — моя, — прячу телефон себе в карман.