Торможу у стойки и сначала заканчиваю разговор с водилой:

— Теперь не просто выговор, Жор. Если с ней там что-то случилось — я тебя убью, — цежу жестко. — Понял меня?!

Кивает нервно:

— Да ничего с ней не случилось, говорю вам, — шумно сглатывает. — Иначе стала бы она изнутри закрываться? Она просто из вредности, бандитка.

— За языком следи, когда про женщину хозяина говоришь, — рявкаю я.

Жора поджимает губы.

— Теперь вы, — поворачиваюсь к консьержке. — Сейчас включаете пожарную сигнализацию с объявлением об эвакуации. И пока я не прикажу обратно в дом никого не впускаете. Ясно?!

— Ну Руслан Алексеич, не положено же, — мямлит консьержка, которая помнит меня с тех пор, как я сам жил здесь. — Штрафы ведь огромные за ложную тревогу…

— Штрафы я беру на себя, — отрезаю. — Включайте говорю.

— А что ж я людям говорить буду? — не уймется никак бестолковая женщина.

— Учебную отрабатываем. Им полезно, — перевожу взгляд на Жору: — Проследи чтоб было исполнено, я пошел ловить.

— Кого? — тупит придурок.

— Свою бандитку, особо опасную, — бросаю через плечо, шагая в сторону лестницы.

Я конечно еще ни разу не пробовал включать пожарную сигнализацию для собственных целей, но насколько мне известно, как только она заорет, лифты отключаться. Так что придется пробежаться до своей принцессы в башне.

Я едва успеваю взбежать на второй этаж, как меня наконец оглушает звуком сирены. А я уж думал без меня не справятся.

По мере того, как я бегу вверх, лестницу начинают заполонять жители дома, бегущие в обратном направлении. Местами приходится даже проталкиваться.

Странно, что Васи до сих пор нет.

Сердце долбит по ребрам не столько от того, что устал подниматься, сколько от волнения. Хотя Жора правильно ведь сказал: если бы ей было плохо, не стала бы она изнутри закрываться. Ладно себя ей явно не жалко, но ребенка бы она в опасности не оставила, если бы собиралась в обморок свалиться. Очевидно ведь, что просто от меня избавиться хотела.

Но тогда почему она еще не вышла?..

Не могу унять беспокойство. Ускоряю бег, и наконец врываюсь в коридор, и едва заворачиваю за угол, торможу резко.

Вот она. Стоит и воет у лифта, прижимая к себе малыша.

— Вась, ты чего? — крадусь к ней.

— Руслан, — всхлипывает она и ко мне навстречу бросается, — лифт не едет и дверь не открывается! Что делать?!

Беспомощно вцепляется пальчиками в мой пиджак. И я уже вообще никуда уходит не хочу. Лишь бы она продолжала вот так смотреть на меня, как на своего спасителя и героя.

— Какая дверь, Василёк? — накрываю ладонью ее похолодевшие от волнения пальчики, слегка сжимаю их. А в голове крутятся мысли о том, как я целовал ее сегодня утром на разделочном столе.

Хочу повторить.

Хочу вот так приходить к ней, и чтобы она не в слезах ко мне бежала, а с улыбкой на шею вешалась.

И целовать… долго и много…

Говорю же, отравила меня, зараза. Ни о чем больше думать не могу, кроме ее губ сладких…

— На лестницу же, — ревет Вася, выдергивая меня из фантазий. — Я подергала ручку, а она ни в какую!

— Тише-тише, — осторожно забираю у нее малого и ручку ее дрожащую ловлю, переплетая наши пальцы: — Щас разберемся, малыш, — как-то по инерции целую ее запястье и увлекаю Васю за собой к лестнице.

Ну вот, блядь. Напугал ее, долбоеб.

Если узнает, что это я устроил, в очередной раз убедится, что я мудак.

Ну…

Значит надо сделать так, чтобы она не узнала.

— А ты зачем пришел? — будто только сейчас доходит до нее. — Пожар ведь.

— Да какой там пожар? — отмахиваюсь я. — Так, может у кого картоха на плите сгорела и потому сигналка сработала. Так что не паникуй.

Отпускаю ее руку, только чтобы открыть перед ней дверь на лестницу.

Ручка поддается. Однако успеваю заметить, что с трудом. Это для меня — здорового мужика. А для принцессы с истощением вроде Васи, это и вовсе непреодолимое препятствие выходит.

Получается, что я очень даже не зря внеплановую учебку организовал.

Страшно представить, случись в этом здании настоящий пожар. Только подумаю, что она вот так бы беспомощно плакала у лифта не в силах открыть дверь, аж в дрожь бросает.

Еще и на этаже ни души. Никого, кто мог бы помочь.

Тоже моя работа. Я весь этаж себе оставил, чтобы никаких соседей раздражающих не было. Теперь вот даже жалею. Нужно срочно вломить люлей управляющей компании, чтобы они немедленно исправили косяк. На всякий случай.

Хотя, признаться, в мои планы пока не входит возвращать Васю с ребенком обратно в эту квартиру.

Лично для себя я уже все решил.

Осталось только сделать так, чтобы и она приняла мое решение…

Вниз спускаться куда легче, чем бежать наверх против течения людей, поэтому уже скоро мы оказывается в холле первого этажа.

Вася явно волнуется. По сторонам озирается:

— Надо у консьержки спросить, что случилось, — порывается она. — Раз она не выходит, значит знает…

— Не, Вась, — торможу ее, разворачивая за плечики к выходу, — давай сначала в безопасное место доберемся. А потом я Жорику велю, чтобы он узнал, что произошло, — вру бессовестно. — Так что пойдем скорее.

Прежде чем мы успеваем выйти на улицу, я осторожно стягиваю с себя пиджак, стараясь не слишком беспокоить малыша. Он-то как раз упакован надежно. А вот его мать как всегда о себе не думает.

Накидываю Васе на плечи свой пиджак:

— Так всю одежду у меня перетаскаешь, если вечно голая бегать будешь.

— Мне ведь некогда было, — будто оправдывается испуганно. — Пожар же…

— Я понял, пойдем, — как-то непривычно-естественно приобнимаю ее за талию, и мы выходим из дома.

Минуя толпу эвакуировавшихся идем прямиком к моему дому — соседней свечке, окна которой выходят аккурат на окна квартиры в которой еще десять минут назад жила моя упрямая заноза.

Но видимо я слишком жадный.

Меня больше не устраивает как маньяк подглядывать за ней издалека. Я хочу значительно ближе. Примерно как сейчас. Можно даже еще немного ближе. Чтобы наши тела соприкасались…

Ох, блядь. Мне стоит остыть. Иначе боюсь провалю миссию из-за собственного нетерпения.

— Руслан-н, там ведь точно никто не пострадал? — прежде чем зайти в мой дом, Вася оглядывается на свой.

— Если только Жорик, и тот исключительно морально, — успокаиваю ее я. — Так что расслабься уже. Я сейчас же выясню, что там происходит.

— А что с Жориком? — взволнованно интересуется она. — Он что все это время оставался в здании? А если он не успел выйти?

— Все он успел. Расслабься. Я его видел и отчитал, за то, что он оставил тебя.

— Не надо было, — хмурится, явно испытывая чувство вины. Ведь ей совсем непривычно подставлять людей. — Это я виновата. Я сама его выставила.

— Я знаю. Но он не должен был вестись на тебя. Ему надо было просто слушать мой приказ. Как и тебе, — отрезаю я.

— Руслан, я не твоя подчинения, чтобы выполнять твои приказы! — кажется отходит от первого шока и тут же бунтовать пытается.

Я бы с ней поспорил в этом убеждении. Но если я так сразу раскрою перед ней все карты, то из «ангела хранителя» точно превращусь в еще большего мудака, сталкера и возможно даже маньяка. Так что с откровениями повременим.

— Допустим, — вхожу с малым в лифт, зная, что пока он в моих руках, Вася пойдет за мной хоть на край света. — Вот вы с Жорой оба и поплатились за то, что ослушались. Сделай вы так, как я приказал, он бы остался без выговора, а ты без лишнего стресса. Как минимум потому что моему водиле хватило бы сил открыть чертову дверь на лестницу.

Понимаю, что сейчас не имею права злится, ведь сам создал «проблему» с пожаркой. Но мне не дает покоя мысль, что подобная ситуация могла случиться при настоящей угрозе. И просто из-за того, что эти двое нарушили мой приказ эта дурочка могла пострадать вместе с ребенком. Кажется у меня паранойя развивается. Однако и успокоиться не выходит.