- Роль? – горько повторила я.

- Я не хотел бы употреблять это слово. Но понимаю, что сейчас Вы способны лишь играть, даже стоя рядом со мной перед алтарем. Однако, со временем, когда я докажу Вам…

- Но даже если я соглашусь, – перервала его я, – Как я могу выйти за кого-то, если я помолвлена?

- Только дайте знак, – быстро и горячо зашептал Сарвир, – Просто знак. Я сам все устрою так, что отказ от помолвки не только не станет для Вас позором, они возвысит Вас. И у Арвела не останется никаких шансов оспорить это решение. Или вменить Вашей семье нарушение договора.

- И какой же знак хочет видеть Ваша Светлость? – устало спросила я, помолчав минуту в раздумьях, – Я не могу принимать Вас у себя, учитывая обстоятельства. Корреспонденция и та не останется без внимания. Везде есть глаза и уши. Самочувствие мое давно сносное, чтобы Ваши букеты и записки можно было считать уместным проявлением участия.

- Явитесь на публике в одном из моих подарков. Наносить визиты леди, помолвленной с другим, особенно когда жених лежит больной где-то далеко… это и правда сказалось бы не самым благостным образом на Вашей репутации. Но я пойму знак.

- Я… должна все обдумать, – неуверенно вынула я из тепла его ладоней свои пальцы, и чувствуя себя не способной на то, чтобы даже просто собрать в кучу разрозненные мысли, – Мне нужно время.

- Я понимаю, – кивнул генерал, – Я ждал бы Вас вечность. Если бы не обстоятельства, грозящие ускорить события.

- Черт, – шепнула я, прикрывая ресницы, – Вы правы… Пару дней. Мне нужно пару дней, чтобы собраться с мыслями. И Вы должны понимать, что я просто ищу спасение, а не…

- Я буду счастлив стать им, – хрипло выдохнул генерал, пылко прикладываясь сухими губами к моим пальцам, – С Вашего позволения.

И не дожидаясь вежливого ответа, Дракон резко развернулся на месте и удалился по дорожке парка.

...

«Обдумать… нужно все как следует обдумать»- рассуждала я.

Но, увы. Помимо топота лапок окончательно слетевших с катушек тараканов в голове, иного по ней не носилось.

Что было делать, если, по сути, Сарвир сказал все верно? Стоит герцогу вернуться и заявить, что отказываться от помолвки он не намерен, и я окажусь в безвыходном положении. Он в своем праве. Просто выйти на площадь и заявить, что я передумала, не прокатит. Не в этом обществе. Не в этом мире. Не в королевстве Аргон, где положение Дракона позволяет почти любое безумство, а участь женщины ограничивается покорностью и смирением. Мне никто не поверит. Никто не поддержит. Разрыв помолвки- пятно именно на моей репутации. Никто даже не допустит мысли, что это я сама, будучи в здравом уме могла отказаться от титула герцогини! И не абы какой, а герцогини Арвел! Отказалась стать родственницей самого короля! Занять положение, сопоставимое со статусом супруги наследника. Какая из леди высшего света по доброй воле согласилась бы на разрыв помолвки с таким Драконом? Да меня сочтут либо умалишенной, либо пытающейся прикрыться несуществующими обидами, в то время как «всем сразу будет понятно», что это именно сам герцог меня бросил. А, значит, где-то во мне есть изъян. И пусть его не видно, но связываться с семейкой Стоун все равно лучше поостеречься.

«Нет у меня вариантов. А у генерала, если он не врет, он есть. Но как же сложно довериться мужчине, который однажды не пришел на помощь»- простонала мысленно я, терзая прядь волос, игриво выпущенную на оголенное плечо.

- Лина! – наконец, решилась я, – Принеси корреспонденцию.

- Какую, Ваше Сиятельство? – снова едва не заставила меня подпрыгнуть на месте горничная.

- Ту, которую я просила ни при каких обстоятельствах мне не давать, – процедила я.

- А, восемь писем от генерала Сарвира? – понимающе добила меня определенностью Лина, – Сейчас принесу.

Пять минут спустя я все еще задумчиво смотрела на небольшую шкатулку, полную тонких, узких конвертов, скрепленных печатью рода Сарвир. И отдельно лежащее еще одно, с вычурным гербом Арвелов, разлитым по драгоценно-мерцающему изумрудно-зеленому воску оттиска.

- Точно, – машинально проговорила я, оглаживая кончиком пальца острые края бумаги, – Письмо от герцога. Отец просил ответить на него. В угоду рамкам приличия… В угоду общественному мнению и положению семьи. Ух… ладно. Сперва решу, стоит ли верить Сарвиру. А уж потом, если нервы окончательно не сдадут…

И узкое лезвие ножа для бумаг с мягким скрипом прошлось по первому конверту.

«… Леди Стоун, даже не знаю, имею ли право доверить бумаге все то, что боялся доверить даже собственным мыслям долгими, темными ночами. И, тем более, не уверен, что жалкие чувства искалеченного шрамами Дракона будут интересны Вам. Но иначе я не смог бы объяснить все то, что стало причиной моей глупости и непростительной холодности, заставившей Вас пережить весь ужас недавних недель….»- начиналось первое письмо.

И с каждым словом, с каждым новым вскрытым конвертом, все больше и больше погружало меня в сложный, запутанный, местами полный нелепых опасений мир такого, казалось бы, сильного и непоколебимого мужчины.

Я читала о том, как он впервые увидел меня (ах, нет, тогда еще не меня, а настоящую Мелиссу Стоун) на балу. Как добивался ее внимания. Как терзался болью, видя ее реакцию на шрамы.

О Том, как однажды он с недоумением осознал, что реакция красавицы изменилась. Что она (простите, теперь уже точно я!) не смотрит на него с брезгливым страхом. Касается его рук, не избегает общения...

Читала о сомнениях, неверии, страхах и переживаниях.

Читала о надежде и хрупком, зарождающемся ощущении возможного счастья.

«… Вы вправе попрекнуть меня молчанием, которым я отвечал на Ваши полные нежной заботы письма и посылки, настигшие меня в Северном форте. Вправе и обижаться на то молчание. И пусть не тогда, но теперь я скажу, что никогда не был так счастлив оказаться в далеких, заснеженных краях отдаленных застав, как в те дни, когда впервые за всю свою жизнь держал в руках не бумаги, полные скупых армейских отчетов и результатов стратегического планирования, а лист, содержащий в себе лишь пару филигранно подобранных слов, написанных именно для меня самого. Игривых, двусмысленных, саркастичных. И предназначенных мне…»

«… Должно быть, Вы удивитесь. А может пожмете плечами в безразличном недоумении. Но Вы правда первая, от кого я получил подарок. Исключая далекое детство, которое пусть и прошло под рукой военной династии моих предков, но все равно наполняет мое сердце воспоминанием о заботе и настоящем доме. За исключением тех далеких лет, Вы первая, кто подарил мне подобное тепло и заботу. И я снова и снова корю себя за то, что шокированный этими забытыми ощущениями, так и не нашел в себе смелости и сил высказать Вам свою благодарность за эти ценные мгновения…»

«… Мое предательство было не в молчании на Ваш призыв о помощи. И не в письме моего адъютанта, лишь слепо и скрупулезно зафиксировавшего на бумаге тот крик отчаяния, который сорвался тогда с моих губ. Я предал Вас раньше. Когда поверил куску батиста в руках Арвела. Его словам. И самой возможности допустить мысль, что Вы могли играть мной, в то время, как выказывая смелость, достойную не каждого мужчины, Вы, слабая хрупкая девушка, делали шаги, не нашедшие достойного ответа от меня… »

«… Я не смею надеяться. Боюсь даже во снах допустить мысль, что возможно чудо и Вы найдете в себе силы простить меня. Но Клянусь Вам, что я положу всю жизнь к Вашим ногам, в надежде заслужить один только шанс хоть однажды стать вновь удостоенным Вашего взгляда, как прежде полного доверия, доброты и симпатии. Пусть даже Ваше сердце никогда более не дрогнет по отношению ко мне. Но мне довольно будет и того, что Вы позволите мне сделать целью моего существования заботу о Вас. И бездумное, одержимое стремление доставлять Вам радость с каждым Вашим вздохом…»

- Идиот, – шмыгая носом, обиженно поджимала губы я, – Вот дурак и есть. А еще дракон…