- Леди Мелиссе лучше, – уверял его граф, – Но принять Вас, пока что, она не может. Вы должны понимать. Девушки так мнительны относительно собственного образа… Дайте ей время.

- Безусловно, – вручая грустному графу очередной букет и коробку дорогого шоколада, кланялся генерал- Передавайте пожелания скорейшего выздоровления Ее Сиятельству.

- Вы… не сердитесь, Ваше Сиятельство, – неловко принимал подарки мужчина- Но девочку можно понять. Она пережила такие вещи… Конечно, нам передали пожелание Его Королевского Величества не распространяться о произошедшем и не подогревать скандал и сплетни. Но Вы-то знаете, какой преданой и беззащитной она ощущала себя. Как испугана была, как молила Небо о спасении, как…

- Я понимаю, – хрипло перебил генерал, от безысходности прикрывая глаза и едва не выдавая стон, рождавшийся в его груди, и рвущий стыдом канаты его нервов, – Передайте Ее Сиятельству, что я… Нет, ничего не передавайте. Я… все равно не найду достойных слов, чтобы выразить…Черт. Я зайду завтра, если позволите.

- Вы могли бы написать записку, – с минуту препарируя генерала странным, внимательным взглядом, вдруг с легкой улыбкой предложил граф, – Иногда, на бумагу мысли ложатся легче. И передать письмо, кажется, несколько проще в сложившихся обстоятельствах.

- Я… да, – с надеждой глядя в тусклые, некогда голубые глаза старого аристократа, медленно кивнул Сарвир, – Я напишу.

- И наберитесь терпения, генерал, – участливо похлопал его по затянутой в перчатку руке граф, – Мелисса… она в мать. Знаете, осада той крепости далась мне куда тяжелее, чем двухлетняя осада Диренвальда под руководством Вашего отца. Да и крови попортила куда больше. Но зато и победа стала самой главной в моей жизни.

- Мне казалось, Вы благоволили герцогу, – сам не ожидая от себя подобной откровенности, хрипло шепнул Сарвир, пылая всем лицом.

- Я благоволил и буду благоволить только счастью моей дочери, – покачал головой Стоун, – Пишите письмо, Ваше Сиятельство. Раз уж отобедать в моей скромной компании Вы который раз отказываетесь, то займитесь корреспонденцией.

- Полагаете, это… будет лучше? – неуверенно спросил Ледяной.

- Полагаю, что хранить конверты проще, чем цветы, – устало вздохнул граф, – Их, хотя бы, можно сложить в стопку. И, при самом неблагоприятном исходе, разжигать ими камин зимой. А цветы… Вы, кстати, знали, что лошади не едят хризантемы? И дельфиниумы тоже не едят. Пустая трата средств, если позволите заметить. А у нас в доме уже наблюдается острая нехватка ваз.

- Я не совсем понимаю Вас, Ваше Сиятельство.., – напряженно нахмурился генерал.

- Плохо, – снова вздохнул Стоун и лукаво улыбнулся обескураженному гостю, – С родственниками лучше сразу находить понимание. Но это я так, на светлые надежды… Идите, Ваше Сиятельство. Вам еще писать план осады. И покорять вершины эпистолярного жанра. И, поверьте мне, второе куда сложнее, чем первое.

Алиса Каменская

- Ушел? – не поворачивая головы, безразлично уточнила я у легкого скрипа за спиной.

- Ушел, дорогая, – с мягким вздохом подтвердила мои догадки верная мадам Симона, – Может, все-таки, стоило принять его? Ваш отец как может сглаживает углы, но продолжать придумывать достойные отговорки для Его Сиятельства становится все сложнее. Тем более, что генерал лично способствовал Вашему возвращению домой. Неужели Вы сами не хотите поблагодарить его?

- Не хочу, – прозвучало достаточно жестко из моих губ, и я недовольно поморщилась. Так однозначно обозначить смену моего отношения к Сарвиру означало нарваться на неизбежные объяснения. А я к ним была, мягко говоря, не готова, – Честно говоря, я просто боюсь, что увидев его я снова всколыхну в душе ужас произошедшего, – сжимая пальцами край кружевного платка, куда мягче пояснила я, – А заставлять своего… спасителя (слово далось с явным трудом) испытывать неловкость за мои невольные слезы не достойно графини Стоун. Поэтому я, пожалуй, пока воздержусь от визитов и встреч.

- Ах, леди Стоун, – растроганно сжала мои плачи компаньонка- Вы настолько чуткая и добрая девушка… Настолько безупречны в своем воспитании… Я так горжусь Вами, моя дорогая!

- Благодарю, мадам Симона, – мягко улыбнулась я, – Это целиком Ваша заслуга. Может прикажите подать нам чаю в малую гостиную?

- Непременно, – кивнула женщина, спеша к дверям, – Спускайтесь. Ваш отец как раз должен был разобраться с делами и, уверена, с радостью составит нам компанию. Я рада, что Вы, наконец, начали выходить из комнаты.

- Я тоже рада, – снова улыбнулась я и, дождавшись, пока дверь мягко щелкнет замком, снова молча уставилась на собственные руки.

Не сказать, чтобы я и правда чувствовала себя не способной видеть кого-либо. Не случилось со мной и классической депрессии, или посттравматического расстройства. Хотя, чисто внешне, проследовавшие за моим возвращением домой самоизоляция, отказ обсуждать произошедшее с близкими и нарушение сна, вроде как, именно на них и намекали. И будь я классической дамой этого мира, быть может без помощи специалистов моя ранимая натура со всем этим бы и не справилась. Но я-то была вполне себе стойкой, закаленной рабочими стрессами и техногенными проблемами женщиной. И, потому, банальное переживание диагнозом не считала. А вот чем считать, пока не определилась.

Единственное, что при всем этом было очевидно- моя глубокая, горькая обида на генерала, которая травила душу и не позволяла даже ради приличия продолжить ни к чему не значащее общение с ним.

Слишком многое со мной произошло. И слишком резко я вдруг поняла, что все происходящее вокруг меня не просто квест с историческим антуражем, а вполне себе реальная жизнь. Которая и правда может в любой момент оборваться на самой романтичной ноте. И никто мне не поможет.

Никто.

Даже тот, на кого я успела сделать главную ставку во всей этой истории.

Нет, сперва я весь ужас даже как-то не осознавала.

Даже когда сидела запертая в особняке Арвелов в столице. Даже когда летела драконом в Розу на Скале. Даже когда объявляла голодовку, уже самостоятельно заперевшись в покоях гостеприимного затерянного в горах замка. Где-то подспудно, в самой глубине моего мозга, теплилась надежда, что вот именно сейчас все закончится. Появится настоящая Мелисса Стоун, а я очнусь на своем диванчике в кабинете, с выпавшей на пол книжкой и выговором от генерального. Ну, или, в крайнем случае в реанимации. Куда меня успели отвезти любимые коллеги, когда я схватила сердечный приступ на фоне переработки.

Но стоило за моей спиной закрыться скрытой двери потайного хода, как меня словно накрыло.

«Господи! А ведь это все правда происходит со мной!» – вдруг вспыхнуло в сознании ярким огоньком дрожащей перед глазами свечи. – «Это правда я сейчас голодная, дрожащая и ничего не понимающая вошла в какой-то Богом забытый тайный ход, который вообще мне не по размеру. Словно я джинсы на распродаже купила, с расчетом на «похудеть к отпуску». С таким натягом. И валиками над утянутым пояском. И если, к примеру, теперь окажется, что выход из него успели замуровать, или просто обвалился, то… я же и умру здесь! Даже без возможности вернуться! Потому что даже при условии схуднувшей фигурки, развернуться в обратную сторону я просто не могу! Буду по лестнице спиной подниматься. А как потом из него в комнату выходить?»

Объяснять вам, какая паника меня охватила? С минуту я просто дышала, не в силах рассмотреть в неясном свете канделябра очертания сжимающихся стен. И лишь некоторое время спустя, прислушиваясь к неясному топоту и паническим крикам, оставленным за спиной, я решилась на медленный спуск по узким, крутым ступеням.

«Я не умру здесь. Ни за что не умру», – дрожала всем телом я, аккуратно нащупывая ногой очередную полуразрушенную ступень. – «Я выберусь… я сбегу. К черту этот роман. К черту этих героев. Просто затеряюсь в первом попавшемся городке и к черту всех! Я Вам не белоручка- аристократка. Я, при необходимости, и прачкой выживу, и поломойкой. Лишь бы подальше от этого маньяка. От всех этих... драконов.»