Она нажала отбой, не дав ему вставить ни слова.

В ту же секунду Вероника решительным движением расстегнула ремешок смарт-часов и положила их вместе со старым телефоном на комод, глубоко в глубь спальни. Часы зафиксировали стабильный, замерший домашний пульс. Телефон погас.

Только теперь, оказавшись в абсолютной информационной безопасности, Вероника стремительно вытащила из сумки блокнот, ручку и быстро написала размашистыми буквами, протягивая лист родителям:

«Мама, папа, теперь молчите! Мой муж — чудовище. Мой телефон и часы были на прослушке. Он медленно травил меня каплями и хотел отобрать моё адвокатское бюро, признав меня сумасшедшей. Его первая жена мертва при таких же обстоятельствах. Мне нужно бежать».

Мать побелела как полотно и прикрыла рот рукой, чтобы не закричать. Отец резко выпрямился, его глаза налились тяжелой, яростной злостью.

Вероника быстро перевернула страницу и написала следующий текст:

«Я оставляю свои старые гаджеты здесь. Если Артур будет звонить вам — подыгрывайте. Говорите, что я сплю, гуляю в саду или плачу в комнате. Мне нужно две недели, чтобы уничтожить его юридически и собрать компромат. Мне помогает надежный адвокат. Вот новый кнопочный телефон, — она протянула отцу чистый аппарат. — Номер записан на обороте. Звонить мне только в самом крайнем случае, когда Артура точно нет на связи».

Отец твердо кивнул, забрал кнопочный телефон и уверенно сжал руку дочери, давая понять: они прикроют её тыл до конца.

Вероника крепко обняла родителей, забрала тяжелую кожаную папку с оригиналами документов бюро и взяв только необходимые вещи, тихо вышла через заднюю дверь дома. Прыгнув в машину, она ударила по газам. Теперь у неё не было ни геолокации, ни хвостов, ни прослушки мужа. Она была абсолютно свободна. Колеса машины несли её по ночному шоссе обратно в город — по адресу, который она выжгла в своей памяти.

К Илье.

Машина затормозила у ворот ЖК. Набрав код, она въехала во двор, припарковалась в самом темном углу и заглушила мотор. Только сейчас, в глухой ночной тишине, её накрыло осознание содеянного. Она сбежала. Без телефона, без часов, без привычной брони. Оставив позади всю свою прошлую жизнь.

Она поднялась на нужный этаж, держа в одной руке небольшой чемодан, а в другой — тяжелую кожаную папку. Сердце бешено колотилось. Вероника занесла руку и коротко нажала на звонок.

Дверь открылась почти мгновенно, словно её ждали у самого порога. Илья стоял в простых домашних брюках и свободной футболке. На его лице отразилось такое острое, дикое облегчение, что у Вероники перехватило дыхание. Он бегло осмотрел её, убеждаясь, что она цела, и мягко забрал из её рук чемодан.

— Ты доехала, — негромко сказал он, закрывая за ней дверь и запирая её на три оборота замка. — Всё в порядке? Он ничего не заподозрил?

— Все прошло идеально, — голос Вероники слегка дрожал от пережитого стресса и усталости. — Я разыграла карту с родителями. Мой телефон и смарт-часы сейчас лежат на комоде. Для него я на две недели ушла в глухую ментальную спячку.

Илья посмотрел на нее с искренним восхищением.

— Хитрый юридический маневр, Вероника Андреевна. Усыпить бдительность противника ложной капитуляцией. Проходи.

Квартира Ильи была совершенно непохожа на их с Артуром стерильный, вылизанный до тошноты дизайнерский дом. Здесь было тепло, пахло хорошим кофе, на полках теснились книги по праву, а на кресле уютно устроился мягкий плед. Здесь былажизнь .

Илья увёл её в гостиную, где большой, глубокий диван уже был аккуратно застелен свежим, пахнущим лавандой бельем. Он не стал засыпать её вопросами, понимая, через какой ад она прошла за последние сутки.

— Вот твоё спальное место на ближайшее время, — Илья тепло улыбнулся, протягивая ей большую кружку с горячим чаем. — Здесь нет скрытых аккаунтов, жучков и программ-шпионов. Можешь дышать.

Вероника взяла кружку. Её пальцы коснулись его руки, и её снова обдало этим удивительным, спокойным теплом, от которого внутри расслаблялась каждая натянутая струна.

— Илья... спасибо тебе, — тихо произнесла она, глядя на янтарный чай. — Если бы не ты на той парковке... я бы выпила то, что он мне подлил вчера вечером. Я видела в отражении духовки, как он что-то капал мне в чашку. Я пролила её, притворившись, что кружится голова. Но если бы я не знала...

Илья помрачнел, его челюсти упрямо сжались, а в глазах на секунду полыхнул опасный огонь.

— Больше он к тебе не прикоснется, Ника. Обещаю. А теперь — ложись спать. Тебе нужно отключить мозг. Завтра суббота, суды закрыты, у нас впереди целый день, чтобы выработать стратегию и превратить его жизнь в руины. За оригиналы документов бюро не переживай, — он кивнул на кожаную папку. — Положу в свой сейф.

Вероника кивнула. Когда Илья ушел к себе, она сбросила строгий костюм, оставшись в простой домашней футболке, и забралась под одеяло.

Она лежала на диване в чужой квартире, вслушиваясь в тихий шорох ночного города за окном. И впервые за долгие, мучительные месяцы она чувствовала себя в абсолютной, звенящей безопасности. Её больше никто не контролировал. Её никто не переписывал. Рядом, за стеной, спал мужчина, который знал её худшие слабости, но не собирался использовать их против неё. С этой мыслью она провалилась в глубокий, целебный сон без кошмаров.

Глава 15. Субботний совет в Филях

Утро началось с запаха поджаренных тостов и крепкого кофе. Когда Вероника, заспанная, с растрепанными после сна волосами, зашла на кухню, Илья уже сидел за столом. Перед ним лежал чистый ватман, маркеры и ноутбук, а рядом — та самая кожаная папка с документами её бюро.

— Доброе утро, беглый адвокат, — Илья пододвинул к ней тарелку с завтраком и чашку кофе. — Как спалось?

— Без панических атак, — Вероника улыбнулась, садясь напротив. Она сделала глоток кофе и зажмурилась от удовольствия. — Настоящий кофе, без привкуса химии. Это потрясающе. Ну что, коллега, с чего начнем нашу войну?

Илья посерьезнел и пододвинул к ней ноутбук, на экране которого была открыта старая архивная сводка из Санкт-Петербурга.

— Начнем с того, против кого мы воюем, — Илья постучал пальцем по экрану, где светилось имя Елены Белгородской. — Артур действует по отработанному шаблону. Его первая жена погибла от передозировки успокоительными ровно через две недели после того, как суд признал её частично недееспособной, а он стал её опекуном и единоличным владельцем её архитектурного бизнеса.

Вероника замерла, её пальцы крепче сжали чашку.

— Значит, со мной он планировал провернуть то же самое. Собрать свидетельства моих «срывов», зафиксировать панические атаки через смарт-часы, доказать мою профнепригодность...

— Да, — кивнул Илья, беря маркер и рисуя на ватмане первую стрелку. — Но у нас есть огромное преимущество: он думает, что ты у родителей и полностью сломлена. У нас есть ровно две недели форы. Давай развернем карту. Что у нас в этой папке?

Вероника придвинула к себе документы «Соколова и партнеры», и её глаза загорелись прежним, хищным блеском профессионала.

— Здесь оригиналы устава, реестр долей и, главное, бэкапы всех серверов на внешнем диске. Артур не сможет переписать бюро на себя без моей подписи, пока я жива и дееспособна. Но он может попытаться сфабриковать по доверенности какие-то сделки.

— Значит, шаг первый, — Илья быстро записал на ватмане. — Юридическая блокировка. Мы тайно подаем уведомление в налоговую и нотариальную палату о запрете любых регистрационных действий с твоими долями без твоего личного присутствия. Делаем это через моего доверенного нотариуса, тихо.

— Шаг второй, — подхватила Вероника, подаваясь вперед. — Врач. Артур откуда-то берет эти препараты, и у него явно есть «свой» психиатр, который готов выдать нужное заключение для суда. Нам нужно вычислить, кто этот доктор, и прижать его.

— Я займусь этим, — твердо сказал Илья. — Подниму его медицинские контакты в городе. Мы найдем эту тварь в халате. Но есть еще кое-что, Ника. Самое сложное. Нам нужен железобетонный компромат на самого Артура. Такой, чтобы при попытке дернуться в твою сторону он гарантированно сел в тюрьму. Нам нужно вскрыть его финансовые махинации.