Илья сделал шаг вперед, преграждая ей выход между столами. Он заглянул в её расширенные, испуганные зрачки.

— Твой идеальный муж слепой? — жестко спросил Илья. — Он не видит, что ты истощена? Что ты вздрагиваешь от каждого шороха и задыхаешься на ровном месте? Ника, ты выглядишь так, будто тебя медленно убивают, а ты боишься в этом признаться.

Этот удар пришелся под дых. Вероника на секунду потеряла дар речи. Её губы дрогнули, в глазах мелькнула отчаянная, детская мольба о помощи... но в следующую секунду страх и внушенная Артуром паранойя победили.

— Уйдите с дороги, — процедила она, и в её голосе звенящим металлом зазвучала настоящая, яростная злость. — Еще одно слово о моей семье, Илья, и я уничтожу тебя. Профессионально. Я не шучу.

Илья медленно отступил, давая ей дорогу. Вероника пулей вылетела из зала, громко стуча шпильками по мрамору коридора. Она бежала от него, бежала от его проницательного взгляда, который едва не вскрыл её тщательно охраняемый ад.

Илья остался стоять в пустом зале. Он смотрел на забытую ею на столе перьевую ручку. Теперь он знал четко: сильная, неприступная Вероника Андреевна находится в беде. И её «идеальный брак» пахнет не любовью, а катастрофой.

Глава 4. Прозрение

Будильник беззвучно завибрировал на запястье в 6:00. Вероника открыла глаза и сразу же, не садясь на кровати, потянулась к телефону. Проверить почту, расписание заседаний, пробежаться по свежей судебной практике. На работе она была Вероникой Андреевной — лучшим семейным адвокатом города, акулой, которая щелкала бракоразводные процессы как орехи и до недавнего времени виртуозно отбивалась от хлёстких выпадов своего главного процессуального соперника, Ильи Владимировича.

Илья... Ещё месяц назад в этих самых коридорах суда она яростно защищала свои границы, отвечая на его открытый флирт тоннами холодного сарказма. Её это бесило и одновременно пугало. Ей было дико неловко, ведь она свято верила, что дома её ждёт идеальная гавань, а Илья просто пытается её деморализовать.

Но сегодня, в этой стерильно убранной спальне с дизайнерским ремонтом, от её прежней брони не осталось и следа. За последние недели её жизнь медленно, но верно превратилась в персональный ад.

— Ника, доброе утро. Ты снова уткнулась в свой телефон?

Голос Артура из дверного проема прозвучал мягко, почти ласково. Он стоял в безупречном махровом халате, держа в руках чашку свежесваренного кофе. От него пахло дорогим парфюмом и уютом. Образцовый муж.

— Доброе утро, Артур. Да, у меня сегодня тяжелый процесс по разделу имущества Вороновских. Нужно всё еще раз перепроверить, — ответила она, пытаясь улыбнуться, но губы словно онемели.

Артур подошел ближе, поставил кофе на тумбочку и сел на край постели. Он аккуратно забрал смартфон из её пальцев, перевернул его экраном вниз и накрыл её ладонь своей — теплой, сухой, уверенной.

— Ника, ну сколько можно? — Он мягко покачал головой, и в его глазах отразилась глубокая, почти отеческая забота. — Ты загоняешь себя. Твоя одержимость работой уже переходит все границы. Вчера на ужине у Самойловых ты была сама не своя. Помнишь, как ты резко ответила Марине? Мне было так неловко за тебя.

Вероника на секунду замерла. Резко ответила? Она помнила, что просто высказала свое мнение о новом законопроекте. Неужели это прозвучало резко? В голове испуганным эхом отозвались недавние слова Ильи из пустого зала заседаний:«Твой идеальный муж слепой? Он не видит, что ты истощена? Ника, ты выглядишь так, будто тебя медленно убивают...»

— Я... я не хотела никого обидеть, — тихо сказала она, пытаясь отогнать образ Ильи.

— Я знаю, милая. Знаю, — Артур нежно погладил её по щеке. — Ты просто не контролируешь свою агрессию, когда переутомляешься. Работа юриста накладывает отпечаток, ты начинаешь со всеми общаться как в зале суда. Из-за этого от тебя отворачиваются друзья. Тебе повезло, что у тебя есть я. Другой бы давно не выдержал твоего характера. Отдохни сегодня, перепоручи это дело помощникам. Ты ведь не хочешь сорваться прямо на заседании, как в прошлом месяце?

Внутри у Вероники всё сжалось. В прошлом месяце у неё просто закружилась голова из-за душного зала. Но Артур говорил так уверенно, так искренне переживал за её ментальное здоровье, что в её душу снова закралось липкое, удушающее сомнение. К горлу подступила тошнота. Ей было невыносимо тошно от того, как муж медленно, филигранно манипулирует ей. Без криков, без битья посуды. Только мягкие внушения, тихий упрек в глазах и постоянное подтачивание её адекватности. Но почему-то она ничего не делала. Что это? Привычка? Или она боится? Но чего?

Через сорок минут Вероника зашла в зеркальный лифт их элитного жилого комплекса. Зеркало отразило безупречную женщину: идеальное каре, дорогой графитовый костюм-тройка, туфли на шпильке. Акула. Высшая лига.

Она села в свой представительский автомобиль, завела мотор и крепко сжала кожаный руль, выезжая на проспект. Вопросы жгли изнутри, не давая дышать.

«Я — Вероника Андреевна Соколова, — думала она, глядя на утренний поток машин. — Мой час в суде стоит больше, чем средняя зарплата по стране. Я вижу ложь насквозь. Я вытаскиваю женщин из самых жутких семейных капканов. Так почему же здесь, в своей собственной жизни, я абсолютно бессильна?

Она не знала ответов. Но сегодня, когда колеса машины несли её к зданию суда, где её ждал очередной раунд против Ильи, Вероника отчетливо поняла: этот брак медленно убивает её. И на этот раз спрятаться за привычным сарказмом в суде уже не получится.

Глава 5. Стерва, робот и палач

Коридор областного суда встретил Веронику душным полумраком и гулом чужих драм. Чуть дальше по проходу, у массивного мраморного подоконника, стоял Илья Владимирович. Рядом с ним нервно мерил шагами паркет его клиент — Кирилл Сергеевич Вороновский, крупный застройщик, чей лоск изрядно померк за последние недели. Вороновский судорожно хватал ртом воздух, то и дело вытирая платком шею и косясь в конец коридора.

— Моя жена наняла эту стерву, — процедил Вороновский, понизив голос, но в нём всё равно звенела паника. — У неё нет ни одного проигранного дела. Ты понимаешь, Илья? Эта женщина обдерет меня до нитки!

Илья спокойно перелистывал папки с документами. Он прекрасно знал, что Вероника Андреевна — неоправданно дорогой, расчетливый и чертовски умный противник. Полгода он наблюдал за ней на процессах, восхищался её хваткой, флиртовал, получал в ответ порции отборного сарказма и знал, на что она способна. Но он знал и свои сильные качества.

Подавив вздох, Илья посмотрел на Вороновского и тихо, но жёстко произнес:

— О том, что тебя обдерут до нитки, нужно было думать, когда ты свою секретаршу укладывал в постель.

Вороновский на секунду лишился дара речи, а его лицо пошло багровыми пятнами.

— Ты думал, твоя жена — дура? — припечатал Илья.

— Я думал, что за те деньги, которые я ей выдаю, она это проглотит! — огрызнулся Кирилл, нервно оглядываясь. — Ну подумаешь, немного развлекся, но я же извинился! Кольцо принёс, в ноги упал! Чего ей ещё надо?!

Илья посмотрел на своего клиента снисходительно, с едва скрываемым презрением.

— Ты совсем не знаешь женщин, Кирилл. Если их по-настоящему обидеть, то месть будет страшной. А ты обидел свою жену. Ты переспал не с равной ей, ты переспал с секретаршей. Ты ударил по её гордости. И теперь Вероника сделает так, что твои извинения обойдутся тебе в стоимость твоей строительной компании.

В этот момент цокот шпилек заставил Вороновского заткнуться и инстинктивно втянуть голову в плечи.

Вероника приближалась стремительно, словно торпеда. Графитовый костюм сидел идеально, папка из крокодиловой кожи в руке, безупречная укладка. На её лице не было ни одной живой эмоции — чистая, концентрированная эффективность «железной леди». Но внутри неё всё ещё кровоточило утро. Ласковый, удушающий голос Артура стоял в ушах набатом:«Ты просто не контролируешь свою агрессию... Из-за этого от тебя отворачиваются друзья... Тебе повезло, что у тебя есть я» .