Мать Вероники вскрикнула, вжимаясь в плечо мужа. Андрей Петрович, накинув халат, решительно пошел в прихожую. В его руке был зажат старый, но исправный наградной пистолет, который он достал из сейфа.

— Андрей Петрович, открывайте! Я знаю, что Ника здесь! — из-за двери донесся сорванный, хриплый голос Артура. В нём больше не было сладости. Это был голос загнанной в угол крысы. — Открывайте, или я живьем сожгу этот дом вместе с вами!

Отец подошел к запертой двери, не собираясь её открывать.

— Убирайся, Артур! Ника спит под лекарствами, я тебя на порог не пущу. Пошел вон, пока я полицию не вызвал!

— Да плевать мне на твою полицию, старик! — Артур с размаху ударил ногой в дверь. — Твоя дочь — сумасшедшая тварь, она подставила меня! Если она не выйдет сейчас и не подпишет отказ от претензий, я уничтожу вас всех! Вы не знаете, с кем связались! Я убью её, слышишь?! Выходи, Ника!

Мать Вероники, плача от ужаса, спряталась за шкафом и дрожащими пальцами начала набирать номер Ники.

В гостиной Ильи горела всего одна лампа. Вероника и Илья сидели на диване, не сомкнув глаз, вслушиваясь в гнетущую ночную тишину. Когда телефон Ники на столе бешено завибрировал, она ответила в ту же секунду.

— Мама?! Что там?

— Ника... Ника, он здесь! — рыдала в трубку мать, а на заднем фоне были отчетливо слышны глухие, страшные удары в дверь и безумные крики Артура. — Он ломает дверь! Угрожает сжечь дом, кричит, что убьет тебя! Отец стоит с пистолетом, но Артур совсем невменяемый... Господи, Ника, нам страшно!

Вероника побледнела, её сердце готово было выпрыгнуть из груди. В глазах на секунду мелькнул тот самый старый, загнанный страх, но Илья мгновенно среагировал. Он вырвал телефон из её рук и прижал к своему уху, слушая безумные вопли Артура в динамике.

— Андрей Петрович, держите оборону, к двери не подходите! Если начнет бить окна — стреляйте под ноги! — рявкнул Илья в трубку, а затем нажал отбой.

Он повернулся к Веронике, и в его глазах стояло такое яростное, холодное бешенство, какого она никогда у него не видела. Вся его адвокатская интеллигентность испарилась. Перед ней стоял мужчина, чью женщину прямо сейчас пытались уничтожить.

— Он сорвался, — жестко выдохнул Илья, уже набирая на своем смартфоне прямой номер майора ОБЭП. — Ждать утра больше нечего. Этот ублюдок пошел ва-банк.

В трубке ответили на втором гудке. Илья не стал подбирать юридические формулировки, он говорил быстро и рубил слова как топором:

— Алексей, включай сирены. Белгородский сорвался. Прямо сейчас он ломает дверь в доме родителей Вероники, угрожает убийством и поджогом. У вас есть ордер, есть показания Ковалева. Объявляйте план «Перехват», отправляй туда ближайший наряд спецназа и местную полицию. Берите его тепленьким, пока он там глупостей не натворил. Мы выезжаем туда.

Илья сбросил вызов, схватил свое пальто и повернулся к Веронике. Он протянул ей руку:

— Поехали, Ника. Твоя маска жертвы официально снята. Пришло время увидеть, как твой кукловод отправится за решетку.

Глава 23. Последний раунд кукловода

Звук бьющегося стекла в загородном доме родителей прозвучал как выстрел. Артур, окончательно потерявший человеческий облик от ярости и бессилия, с размаху разбил оконную раму на веранде тяжелым садовым стулом и попытался ворваться внутрь.

Но на пути безумца встал Андрей Петрович. Бывший военный не дрогнул. Он мгновенно вскинул пистолет и, помня четкий приказ Ильи, хладнокровно нажал на спусковой крючок.

Грохот выстрела разорвал ночную тишину провинциального поселка. Пуля вошла Артуру точно в бедро. Кукловод покачнулся, схватился за окровавленную ногу и с диким, нечеловеческим воплем рухнул на колени прямо на осколки стекла, срываясь на захлёбывающийся крик от боли и шока.

В эту же секунду во двор с оглушительным воем сирен ворвались три черных внедорожника. Прожекторы фар мгновенно залили веранду ослепительным белым светом.

— Работает ОБЭП и спецназ! Оружие на пол! Не двигаться! — громом разнеслось по округе. Тяжелые ботинки оперативников застучали по настилу. Артура жестко припечатали лицом в пол, заламывая руки назад, и на его запястьях со звоном застегнулись стальные наручники.

Свет фар представительского седана Ильи разрезал туман у ворот как раз в тот момент, когда раненого, грязного Артура под руки вели к полицейской машине. Вероника пулей выскочила из салона, её сердце бешено колотилось, а рядом стальной стеной шел Илья, готовый ко всему.

Завидев жену, Артур преобразился. На его лице, перемазанном землей и кровью, проступил звериный оскал. Вся его напускная интеллигентность окончательно испарилась. Он резко рванулся из рук конвоиров, натягивая цепь наручников, и с бешеной яростью кинулся в сторону Вероники.

— Ты дрянь! Подстилка адвокатская! — брызжа слюной, заорал он на всю улицу, и его голос сорвался на хрип. — Ты спала с ним за моей спиной! Жаль, что мне не удалось свести тебя с ума до конца! Я знал, что ты умная, сука, но не думал, что тебе удастся меня обхитрить!

С этими словами, аккумулировав всю свою злобу, Артур предпринял безумную попытку сбить Нику с ног, рванув в ее сторону. Вероника инстинктивно замерла, глядя на это чудовище, которое три года переписывало её жизнь.

Но долететь до неё Артур не успел.

Илья среагировал молниеносно. Шагнув вперед и наглухо закрыв Веронику своей спиной, он вложил всю свою ярость в один короткий, сокрушительный удар справа. Кулак Ильи с глухим хрустом пришелся Артуру прямо в челюсть. Белгородского отшвырнуло назад, на капот полицейского УАЗа. Он обмяк, тяжело хватая ртом воздух и сплевывая кровь на асфальт.

— Назад! Всем назад! — закричали оперативники, наваливаясь на Артура и буквально заталкивая его в салон машины.

И Илье действительно повезло, что ОБЭПовцы так быстро увели и закрыли этого мерзавца. Илья стоял тяжело дыша, его кулаки были сжаты, а в глазах горело такое первобытное, опасное бешенство, что прямо сейчас он абсолютно не отвечал за себя. Если бы Артур остался на ногах ещё на секунду, адвокат просто забил бы его до полусмерти.

Машина с Артуром резко тронулась с места и скрылась в ночном тумане, увозя бывшего кукловода туда, откуда он больше никогда не выйдет. Наступила звенящая, оглушительная тишина.

Илья медленно обернулся к Веронике. Его дыхание постепенно выравнивалось. Он осторожно взял её за дрожащие плечи и заглянул в глаза, в которых больше не было ни капли страха перед прошлым — только чистый, выстраданный свет свободы.

Война была официально окончена.

Глава 24. Валерьянка и честный разговор

Когда красно-синие маячки полицейских машин окончательно растаяли в ночном тумане, Илья бережно обнял Веронику за плечи и увлек к дому. На разрушенной веранде, среди осколков стекла, их уже ждали.

Едва переступив порог, Ника наконец-то смогла крепко обнять живую и здоровую маму. Елена Васильевна плакала, гладила дочь по волосам и повторяла, что всё самое страшное уже позади. Отец, молча поставил свой пистолет на предохранитель, убрал его в карман халата и крепко, по-мужски пожал Илье руку.

— Спасибо, сынок. Если бы не твой звонок и не твои парни из ОБЭП, не знаю, чем бы всё закончилось, — глухо произнес отец. — Проходите на кухню. Мать, ставь чайник. Нам всем нужно прийти в себя.

Через двадцать минут они сидели за большим круглым столом. Удивительно, но в этом доме пахло уютом, старыми книгами и теплом — полной противоположностью тому стерильному адскому замку, в котором Вероника задыхалась последние три года.

Андрей Петрович разлил крепкий черный чай по чашкам. Тяжело опустившись на стул, он внимательно, с чисто военной проницательностью посмотрел на Илью. Острый вопрос повис в воздухе.

— Илья... — старик прищурился, подбирая слова. — То, что кричал этот мерзавец на улице перед тем, как ты ему врезал... Про то, что Ника спала с тобой за его спиной. Это правда?