Они переглянулись и молча последовали за Белозёровым и князем. Вернувшись к телу, Белозёров посмотрел на охранников:

— Снимайте правые ботинки. Сначала ты, — Василий ткнул пальцем в ближайшего.

Тот молча кивнул и стал снимать ботинок.

Белозёров забрал обувь и присел на корточки. Приблизив ботинок к следу, он сравнил размер. Потом глянул на рисунок и вернул ботинок стоящему на одной ноге охраннику.

— Теперь ты снимай, — он посмотрел на второго охранника.

Проделав то же самое со вторым ботинком, он поднялся и посмотрел на князя:

— Не они, — сказал Белозёров. — Рисунок совсем другой. Да и размер тоже.

Потом посмотрел на склонивших головы охранников:

— Рассказывайте, — обратился Белозёров к ним. — Что видели или слышали? Здесь кто‑то был, пока вы стояли на дорожке. Кто‑то из вас вообще смотрел в сторону тела?

— Да ничего, господин сыщик… Ни звука, — заговорил один из них. — Мы же там стояли, а не здесь. Тут нам запретили ходить.

— Я так понимаю, никто из вас в эту сторону не смотрел? — уточнил Василий.

— Никто, — ответил второй.

— Идиоты, — прошептал князь, посмотрев на своих людей.

Василий помолчал, потом повернулся к князю:

— Ваше сиятельство, эти двое здесь не ходили. Если и врут, что никого не видели, то мы это выясним. А пока следует собрать всех, кто сейчас в имении, возле конюшни. Попробуем проверить обувь. И да, пусть все свои ботинки тоже несут.

Князь посмотрел на охрану, потом на слуг, которые стояли в сторонке, делая вид, что их тут нет.

— Беги к управляющему, — начал говорить князь, смотря на одного из охранников. — Пусть соберёт всех у конюшни. И свою обувь тоже пусть несёт. А ты, — он посмотрел на второго, — бери этих слуг, пусть собирают свою обувь и тоже сюда идут.

Потом посмотрел на Белозёрова:

— С охраной возле ворот и по периметру имения что будем делать?

— Потом проверим, — ответил Василий.

Князь кивнул и снова глянул на охрану:

— Ну что встали? Бегом!

Охрана кинулась выполнять распоряжения князя. Слуги, стоявшие в сторонке, побежали к стоящему недалеко от основной усадьбы домику для прислуги, подгоняемые охранником.

Белозёров снова посмотрел на место преступления:

— Пётр Степанович, — произнёс он, — сделайте снимок этого следа. И гипсом бы его залить. Правда, сохнуть долго будет.

— Снимок сейчас сделаю, а гипсом потом залью, когда ты обувь у всех проверишь, — сказал Лужин, начиная устанавливать штатив и направляя камеру на след.

Василий подошёл к телу и опустился на одно колено. Он медленно провёл взглядом от головы к ногам, присматриваясь к каждой детали. И вдруг замер: практически возле самого тела Белозёров увидел второй след. Тот же размер, тот же рисунок подошвы.

«Два следа, — мелькнуло у него в голове. — Один там, где была цепочка, второй здесь. Похоже, он что‑то искал».

Василий стал аккуратно обыскивать тело. Потом перевернул его на спину. На голове девушки была большая рана; Белозёров присмотрелся. Череп был пробит. Именно от этого удара она и умерла. Били спереди, когда она стояла. «Рост убийцы примерно метр семьдесят. И очень похоже, что убийца — левша», — подумал он, внимательно осмотрев рану.

Перевернув девушку теперь на другой бок, он заметил блеск на земле. Присмотрелся и подцепил двумя пальцами маленькую подвеску в форме сердечка.

«Похоже, именно её он и искал. Значит, убийца вернулся сюда, чтобы забрать цепочку и подвеску, которые в спешке выронил, когда убегал. Дождался момента и вернулся. А мы его снова вспугнули, когда шли сюда. Это точно кто‑то из местных. Либо убийца прячется на территории имения».

Василий поднял голову и посмотрел на князя, который внимательно наблюдал за его действиями. Потом посмотрел в сторону конюшни, где уже начинали собираться люди.

Белозёров встал и подошёл к князю. Показывая подвеску, спросил:

— Она?

— Она, — подтвердил Долгоруков.

— Значит, так, — Василий посмотрел на Воронова, Рябинина и Лужина. — Девушка убита ударом по голове тяжёлым предметом. Возможно, её хотели просто оглушить, когда она закричала, но убийца не рассчитал силу и проломил ей череп. Рост душегуба примерно метр семьдесят, и ещё, судя по характеру нанесённого удара, я бы предположил, что били левой рукой. Скорее всего, наш душегуб — левша.

— Значит, левша… — протянул князь, задумавшись.

— Есть у вас такой, ваше сиятельство? — сразу спросил Рябинин.

Князь покачал головой:

— Не припомню. Но это не означает, что его нет. Надо спрашивать у управляющего имением.

— Хорошо, ваше сиятельство. Предлагаю всем пойти к конюшне. Посмотрим обувь и поговорим с управляющим, — сказал Белозёров.

Все двинулись к конюшне. Белозёров шёл рядом с князем, внимательно смотря по сторонам. Рябинин, Воронов и Лужин шли следом. Пётр Степанович нёс штатив с камерой, решив, что, если понадобится сделать снимок, не придётся возвращаться. Саквояж и ящик с пластинами он оставил возле тела, так как позже планировал заняться заливкой гипса в следы ботинок.

У конюшни уже собрались слуги, конюх, кучер и часть охранников. Многие стояли кучками, перешёптывались и косились на князя с Белозёровым.

В стороне, отдельно ото всех, стоял управляющий. Возле него стояли две пары ботинок. Увидев князя, он распрямился и пошёл навстречу.

— Ваше сиятельство, — проговорил он, поклонившись. — Все, кто был в имении, собраны. Кроме охранников, которые сторожат забор по периметру. Обувь принесли, каждый держит её в руках.

Князь посмотрел на управляющего:

— Хорошо. Сейчас начнём проверять. Но сперва посмотрим вашу обувь и поговорим.

Долгоруков повернулся к Белозёрову:

— Василий Игнатьевич, он в вашем полном распоряжении.

Белозёров шагнул чуть ближе и внимательно посмотрел в глаза управляющего:

— Давайте сюда ваши ботинки.

Управляющий кивнул и двинулся к своим ботинкам, которые оставил стоять на земле.

Князь и Василий пошли следом.

Белозёров осмотрел ботинки, которые ему подавал управляющий:

— Теперь те, что на ногах. Правого ботинка будет достаточно, — сказал Белозёров.

Управляющий сразу снял ботинок и передал Василию.

— Хорошо, — снова заговорил Белозёров, возвращая ботинок. — Скажите, есть ли среди людей, проживающих в имении, левша? Хотя бы один.

Управляющий задумался, потом обвёл взглядом собравшихся возле конюшни, потёр подбородок и снова посмотрел на Белозёрова.

— Нет, ваше благородие, — он отрицательно покачал головой. — Не припоминаю. Если и есть кто, способный левой рукой работать, так я не знаю.

Белозёров внимательно смотрел на управляющего:

— Точно? — спокойным голосом переспросил Василий. — Подумайте хорошо. Может, новых людей на работу брали и не обратили внимания?

— Точно, ваше благородие, — управляющий посмотрел на князя, как будто ища у него защиты от настойчивого сыщика. — Если бы кто левой рукой работал, то это сразу было бы видно. Ему было бы тяжело. В нашем имении все инструменты под правую руку сделаны. Леворукого бы сразу заметили.

Сзади подошёл начальник сыскного отделения.

— А если он притворялся? — произнёс Воронов. — Или тщательно скрывал?

Управляющий улыбнулся краешком губ, сама мысль о таком обмане показалась ему глупой:

— Зачем? Мы за это не выгоним, если работник хороший. Если бы кто сказал, я бы знал. Да и в делах это видно сразу. Утаивать смысла нет. Сразу бы увидели.

Белозёров помолчал, обдумывая его слова.

— Хорошо, — наконец сказал он. — Значит, левши среди проживающих в имении слуг и работников нет. Но это не значит, что его вообще не было здесь сегодня. Мог быть кто‑то чужой.

— Только если на воротах пропустили или, может, через забор смог перелезть, — сказал управляющий.

Князь на мгновение прикрыл глаза, пытаясь сдержать вспышку гнева.

— Значит, будем искать в имении, — глухо произнёс он и махнул рукой.

К нему сразу прибежали двое охранников, обувь которых уже осматривал Василий.