И всё равно я злилась на него. Уже не столь яростно за поцелуй, как за этот поступок. За пережитый ужас. За эти часы полной беспомощности. Эта злость мешалась со щемящей душу благодарностью, ведь не поступи он так, я бы уже не злилась. Я бы вообще не испытывала никаких эмоций, так как меня бы просто не было.
А когда он очнулся, состоялся самый странный разговор между нами за всё время знакомства. Сначала на волне облегчения, что он пришёл в себя, как и обещали, мне хотелось броситься ему на шею и расцеловать, затем это желание быстро трансформировалось в желание добить его за ужас, пережитый мной за эти часы. Мяусий отвлёк внимание Риаса на себя, что позволило мне взять эмоции под относительный контроль.
Для меня не стало открытием, что ему нужно, чтобы я жила, потому что иначе его покарает проклятие, но я не осознавала до этого момента, насколько эта кара страшна. Мне говорили, но почему-то я словно слушала краем уха и воспринимала краем сознания. Именно так, слушая едва живого Риаса, я в полной мере осознала, насколько сильно его жизнь завязана на мою. Это не просто «плохо мне — плохо ему», это смерть живьём в случае моей гибели. И это куда страшнее, чем просто умереть.
Вторым потрясением стали выводы Риаса о причинах этих нападений. Но ведь он прав: откуда у меня взяться врагам? Возможно, они могут быть у него, но, похоже, сам Риас так не думает. Но они точно есть у его отца. У любого правителя их в достатке. Неужели мы стали мишенью из-за этого? И что в таком случае нам делать? Засесть в Ореаниде и не казать оттуда носа? И сколько я там выдержу, прежде чем начну сходить с ума от тоски и безысходности. На дне океана красиво, но жить там? В месте, для человека не предназначенном, без шанса найти своё место, обрести друзей и, возможно, семью? Банально не видя света солнца?
Разговор Риаса совершенно вымотал, и после он снова уснул, а я в полной мере ощутила, насколько устала сама. Целители забегали часто, и в следующий визит гнома, желающего проверить состояние принца, сообщила ему, что пациент приходил в себя. И попросила показать мне угол, где я смогу немного поспать.
Следующее пробуждение Риаса я бессовестно проспала. А после нас ждал путь обратно. Каким бы хорошим ни было магическое исцеление, руалсу требовалась вода родного океана. Возможно, именно её не хватало, чтобы он окончательно встал на ноги, не шатаясь от слабости.
— Прости, что испортил тебе визит к гномам, — заговорил он, ожидая настройки портала. — Если хочешь, позже вернёмся сюда.
— Глупостей не говори, — покачала я головой. — Ты жизнь мне спас. Гномы славные, но пока мне хочется сбежать отсюда поскорее, а не развлекаться здесь.
— Значит, найдём другое место, куда бы тебе хотелось, — улыбнулся Риас бледно.
Найдём, наверное. Но теперь стоит выбирать пункты назначения из тех, где мне хотя бы в теории могло понравиться и где при том я бы могла в случае чего остаться жить, а не развлекаться, подобно безголовой туристке. Слишком высока оказалась цена у моего желания побывать в сказке и познакомиться со сказочными существами. Мне нужно искать себе дом и занятие, а не шататься по миру в поисках новых впечатлений.
— Обязательно, — отозвалась я. — Береги силы, Риас. До твоего дома ещё добраться надо, а ты еле жив.
— В порядке я, — фыркнул он из чистого упрямства и нежелания признавать свою слабость, а потом улыбнулся удивительной мальчишечьей улыбкой. — И спасибо, что я снова Риас.
На это мне было нечего ответить. Нет, для меня он не стал прежним Риасом, которому я доверяла, но уже и не был только принцем Элуриасом, которому верить никак нельзя. В моей голове эти стороны его «я» всегда были словно разными личностями. Сейчас они переплелись столь сильно, что не получалось отделить их друг от друга, что наполняло меня смятением и полнейшим непониманием, как быть.
* * *
В Ореаниде меня ждала знакомая комната и знакомое одиночество. Лишь спустя часа четыре после прибытия меня навестил тат Рирансор, проверить моё состояние. Видимо, тат Повасин занят с Риасом или выдохся, работая с ним.
К вечеру заплывал Регаларс. Он был привычно дружелюбен. Расспросил о случившемся, чуть поболтал со мной и отбыл. После визитом меня почтил сам король. В отличие от сына, он был бесстрастен и лаконичен. Выслушав мой рассказ, кивнул и, не попрощавшись, выплыл.
Риаса я увидела только к обеду следующего дня. Он заглянул буквально на минуту, убедиться, что со мной всё в порядке, и сообщить, что сам в полной норме и отбыл по каким-то важным делам.
Сидя в одиночестве в опостылевшей комнате, у меня никак не получалось отделаться от ощущения, что в беде, случившейся с Риасом, винят меня. Его отец, так точно. Весь его вид во время визита выражал недовольство. Как подозреваю, мной и необходимостью тратить на меня время.
К вечеру второго дня ко мне приплыла сама королева Диалара. В отличие от мужа, она проявляла участие. Единственная, кто спросил не только как я себя чувствую физически, но и что у меня на душе. Попыталась заверить её, что всё в порядке. Вышло ли? Не уверена.
— Вы тоже считаете, что ранение Риаса моя вина? — не выдержала я.
— Что? Нет, конечно, — посмотрела Диалара удивлённо. — Эл взрослый парень, это было его решением. А кто так считает?
— Ваш супруг, его величество Дарриар, — призналась я.
— Ах, Дари, — улыбнулась королева. — Он такой, может. Вспыльчивый, но отходчивый. Не беспокойся, милая, он уже, наверное, успокоился. Дари разумный мужчина и, поразмыслив здраво, поймёт, что решение принимал Эл. От тебя ничего не зависело.
— Но ведь не будь меня, ему бы не пришлось выходить на сушу, а значит, и рисковать! — произнесла я, ощущая странное отчаяние.
Мне не хотелось, чтобы и эта во всех смыслах приятная женщина начала относиться ко мне с негативом, как к источнику угрозы для её ребёнка. Но и промолчать я не могла. Ведь если я не скажу, так муж просветит.
— Ма-айя, — произнесла она, привычно и забавно потянув «а», — я об этом много размышляла. Позволишь мне немного отступить от темы?
Ей нужно моё позволение? Сильно в этом сомневаюсь. Но раз просит, мне оставалось только кивнуть.
— Во всё происходящем с Элом в первую очередь его вина, не твоя.
От такого заявления у меня непроизвольно отвисла челюсть. Разве не должны родители при любом раскладе оправдывать своих чад и искать виновных в их бедах?
— Да, — улыбнулась Далиара, заметив моё изумление. — Так уж получается, что во всех известных описанных случаях встреч проводников с пришлыми, пришлые пропадали в наш мир так, чтобы у проводника почти не было шанса уклониться от контакта. С Элом вышло так же. Иногда мне кажется, что боги проверяют некоторых из нас таким образом.
— Он мог просто проплыть мимо, — совершенно невежливо перебила я королеву.
— Нет, не мог, — покачала она головой, игнорируя моё невежество. — В то время Эл был одержим жаждой мести всем обитателям поверхности и просто не мог упустить возможности отомстить хоть кому-то из них в твоём лице. Но даже не будь этого, окажись он тем Элуриасом, которого я всегда знала, он бы тем более не проплыл мимо, позволяя погибнуть живому существу.
Хотела скептически хмыкнуть, но вспомнив, как он спасал Мяусия, подавилась собственным скептицизмом.
— Ладно, я отвлеклась, — произнесла королева. — Так уж вышло, что встреча ваша вышла трагичной, гадкой и очень некрасивой. По мне, ты пострадала в итоге куда больше. Я часто думаю, Эл провалил проверку богов, и поступи он с тобой иначе, сейчас бы вас не преследовали, покушаясь на ваши жизни.
А вот тут мне пришлось призвать на помощь всю свою выдержку, чтобы не показать всё своё отношение к подобному заявлению. По мне, так полнейшая чушь. Но убеждать в этом королеву? Оно мне надо? Пусть считает, как ей удобно.
— Для тебя ваша встреча стала трагичной, принесла много боли, — продолжала Диалара, — но и для Эла её последствия стали потрясением. Столь сильным, что он наконец словно очнулся. Ты просто не представляешь, Ма-айя, как с ним было тяжело весь последний год. Порой мне казалось, мой младший сын сошёл с ума, и я потеряла разом двух сыновей. Он стал злым, задиристым, нервным. Постоянно ссорился с отцом и братом. Лез в драки и становился центром скандалов. Мы приставили к нему охрану, но не чтобы защищать его, а чтобы защищать от него окружающих. Но в тот день он смог удрать от охраны, и ты лучше меня знаешь, чем всё закончилось.