А потом он запустил руку мне в волосы и прижал к себе крепче, заставив ощутить, что он меня хочет. Вожделеет, как женщину. Это стало ушатом ледяной воды, заставляющим очнуться и в потрясении отпрянуть.
Осознание случившегося, откровенного и нескромного желания Элуриаса, наполнило смятением, и лишь потом пришёл ужас. Слишком свежи были в памяти мгновения боли и полной беспомощности. Сейчас он полез меня целовать, не спросив моего мнения, видимо, подумав, что с меня не убудет. Потом может решить, что я в постели должна ему скрашивать будни, терять мне всё равно уже нечего.
Нет! Ни за что! Пусть даже не надеется! И даже если подобных планов в его голове нет, где гарантия, что они не появятся в будущем? Как ему теперь верить? И стоит ли?
В полнейшем душевном раздрае решила спуститься вниз. Нужно выяснить, что там с питанием.
— Яркого дня, леди, — поприветствовала меня Назза. — Бурный вышел вечерок?
— Не напоминайте, — простонала я страдальчески.
— Ладно вам, — усмехнулась она добродушно. — Наш Владыка умеет отдыхать, делает это не часто. Вы с его высочеством удостоились огромной чести, оказавшись на личном гулянии владыки.
— Возможно, но… — отозвалась я, не зная, как объяснить царившее внутри смятение.
— А самочувствие сейчас поправим, — подмигнула мне гномка. — Моя фирменная похлебка и отвар мигом снимут все симптомы похмелья.
Постаралась благодарно улыбнуться. Не объяснять же ей, что похмелье меньше всего сейчас беспокоит.
Назза была права. Во время завтрака я буквально ощущала, как мне становится лучше с каждой ложкой и глотком. К концу трапезы я чувствовала себя уже здоровой, словно и не пила вчера, потеряв меру в стремлении забыться.
Снова вернулась мыслями во вчерашний вечер. После выполнения требования гномов мы вернулись за стол. Мне откровенно хотелось напиться. Чтобы всё забыть. Вытравить из памяти этот эпизод. Увы, это оказалось не так просто.
Элуриас рядом был тоже необычайно мрачен. Недоволен, что не стала виснуть у него на шее, радуясь, что мне подарили целый поцелуй? Или из-за отсутствия у меня энтузиазма стать ему постельной грелкой? Или он сам от себя такой реакции не ожидал и ему мерзко с неё? Памятны мне были слова, что связь между представителями двух разных видов видится ему извращением.
Да не важно. Главное — он меня поцеловал. Не спросил моего мнения. Нарушил мои личные границы. И теперь я больше не могу ему доверять.
Уже довольно смутно помнится, как мы пели с гномами довольно фривольные песни, а потом владыка предложил заночевать у него во дворце. И мой страх, что с гномов станется поселить нас в одну комнату и уложить в одну постель. Потому я категорически заявила о возвращении на постоялый двор. Добирались молча. По мне, так Элуриас вообще дремал сидя. Мы вообще с момента злосчастного поцелуя словом не обмолвились и избегали любых прикосновений.
Вот и правильно! Теперь стоит свести общение исключительно к формальному, по делу. А главное — больше не быть такой доверчивой дурой. Не расслабляться, и тогда он не сможет застать меня врасплох.
Я допивала отвар, когда сверху спустился помятый Элуриас.
— Доброе утро, — произнёс он хрипло.
— Ага, — только и ответила я, разговаривать с ним совершенно не хотелось.
Назза оперативно подала ему ту же похлёбку с отваром. Он приступил к завтраку, а я направилась к Наззе в надежде, что она подскажет, на что стоит посмотреть в оставшиеся у нас два дня. В данном королевстве было странно, не было солнца, но мне нравились сами гномы. Думаю, я и одна смогу погулять по городу, а Элуриас пусть сам себя развлекает. Потому, не глядя на него, поднялась в номер, до самого поворота чувствуя спиной его взгляд.
В номере рухнула на кровать с чувством опустошения. Не хотелось куда-либо идти или что-то делать. Можно сколько угодно храбриться, но случившееся сильно подкосило моё душевное равновесие. Я снова почувствовала себя одинокой, как в самом начале.
Стук в дверь заставил вздрогнуть. Я догадывалась, кто там, потому не спешила открывать, но быстро осознала, что это уже откровенная трусость и малодушие.
— Поговорим? — спросил Элуриас, прислонившись плечом к косяку.
— Говори, — отозвалась я.
— Здесь? — обвёл он взглядом коридор.
Пришлось отступить, пропуская его в комнату.
— Насчёт вчерашнего, — заговорил Элуриас, переступив порог. — Ты ведь понимаешь, что иначе гномы бы не отстали? И всё это ничего не значит?
— Да неужели? — прищурилась я недобро. — По-моему, ты и не пытался найти выход из ситуации. Решил просто сделать, ничуть не интересуясь моим мнением.
— Да проще было уступить, чем объяснить, почему нет, — начал он нервничать.
— Тебе, может, и проще, — процедила я сквозь зубы, — а вот мне — нет!
— Не надо делать из мелочи трагедию! — злился Элуриас в ответ. — Можно подумать, я хотел тебя целовать! В конце концов, ты ответила мне!
— А вот тут ещё вопрос, чего ты хотел, — хотелось вцепиться ногтями в его холёную физиономию, а ремарку про мой ответ предпочла проигнорировать. Сама не понимала, как могла такое сделать. — Думаешь, я не почувствовала, что ты, сволочь, возбуждён?
— Это естественная реакция организма! — взвыл он, а щёки покрылись красными пятнами, только непонятно: гнева или стыда?
— Для озабоченного кобеля! — припечатала я беспощадно. — Я думала, ты другой…
Под конец голос сорвался на жалкий писк, вызывая уже злость на саму себя. Не хватало ещё разреветься перед ним!
— Да я и есть другой! — не собирался Элуриас успокаиваться. — Всерьёз полагаешь, что я мечтаю затащить тебя в постель? Тебя? Человека? Да это извращение в чистом виде! У меня нет опыта подобных отношений, и я не собираюсь его приобретать. Чего о тебе не скажешь…
Рука взлетела раньше, чем успел осознать разум. Звук пощёчины показался оглушительным. Элуриас замер, ошарашено моргая, словно не мог поверить, что я посмела его ударить. В следующий миг стало страшновато. Вдруг сдачи даст? Я позволила себе забыть, как он может быть жесток, и, видимо, зря.
— Легче стало? — выдал он голосом, лишённым эмоций.
— Нет, — отозвалась я честно.
Легче не стало, только ещё горше. Стоящий напротив тип не был тем, к кому я привыкла за дни, проведённые вместе. Не был Риасом, которому я верила. Передо мной стоял принц Элуриас, холодный и надменный.
— Знаешь, Элуриас, я — дура, — произнесла откровенно. — Дура, потому что поверила, что мы можем стать друзьями. Что ты больше не обидишь. Что тебе можно доверять. Спасибо, что развеял мои иллюзии. Теперь я вижу, какой ты есть. Ты умело носишь маску хорошего парня, но как совсем чуть прижало, ты, не раздумывая, наплевал на меня и мои чувства. Сделал так, как выгоднее и проще тебе. Зато теперь я больше не буду обманываться на твой счёт.
— Майя… — он словно растерялся.
— Не беспокойся, — продолжала я, не реагируя на его попытку что-то сказать, — я не буду намеренно портить тебе жизнь. Я матери твоей обещала. Но теперь можешь не притворяться добродушным и дружелюбным. Будь собой, принц Элуриас. Так обоим будет лучше.
— Да я… — начал он.
— Покиньте мою комнату, ваше высочество, — голос мой хрустел льдом. — Не отнимайте моё время, нам здесь и так его мало отведено.
Сжав губы в узкую полоску, он молча вышел. А я бросилась на кровать, где дала волю слезам, оплакивая свои глупые иллюзии. Дружбу, которую придумала себе сама и которая не могла случиться.
Элуриас
Настроение было отвратительным. Горькую обиду и разочарование Майи ощущал так остро, словно они были моими. Впрочем, и собственные чувства были совершенно не радужными. Было тошно и гадко.
Я всё сделал не так. Сказал не то. И сейчас чувствовал себя натуральной сволочью. Пощёчина, которую влепила мне Майя, была более чем заслужена.
Вчера затуманенному алкоголем мозгу показалось, что проще не спорить с гномами, а сделать, как они просят. Понимал ли я, что Майе это не понравится? Понимал. Но счёл это не столь важным. Думал, быстро объясню, что к чему, и закроем тему. Но всё вышло из-под контроля.