Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Это тут при чём? — никак не мог я понять.

— При том, что ты хорошо знаешь себе подобных, — ответила она спокойно. — Тебе с ними легко общаться. Ты легко заметишь много нюансов, что ускользнут от меня. Ты знаешь такой тип людей. Ну, и нелюдей. Наверное, именно поэтому ты так ратуешь, чтобы я пыталась держаться ближе к аристократам, не пренебрегала титулом и так далее. А вот мне проще и комфортнее с обычными людьми. Их знаю я. Умею их понимать. И я уверена, что эта женщина была искренней, и её пирожки прекрасные и очень вкусные. Ничего опасного в них нет.

— Почему ты так уверена, что она банально не наврала обо всём? — не желал я сдаваться.

— Риас, когда мы ходили по этим забегаловкам зачем, по-твоему, я устраивала эти расспросы? — взгляд Майи стал снисходительно-усталым. — Чтобы понять, где можно поесть и не отравиться. Вспомни, к примеру, таверну с птицей на вывеске. Официантка, то есть, подавальщица там складно пела, как у них всё хорошо, но стоило задать нестандартный вопрос, и она сбивалась. Вывод — она повторяла заученные фразы, а на самом деле там всё не так радужно. Про игнорирование, отказ отвечать или агрессию, думаю, и пояснять не нужно. А эта женщина была спокойна, без капли напряжения отвечала на любые вопросы, а всё потому, что скрывать ей нечего. И твои слова, почти обвинения в том, что она, вероятно, кормит покупателей собачатиной, были отвратительны. Пришлось тебя осадить и напомнить твою роль.

— И сделала ты это с видимым удовольствием, — ядовитые слова сами сорвались с губ. — А говоришь, тебе аристократические замашки чужды.

— Ты ошибаешься, — отозвалась Майя совершенно спокойно. — Просто меня коробит, когда пытаются оскорбить хорошего человека и его труд.

— Да я тебя защитить пытался, дура! — сорвался я, и через миг устыдился своего поведения.

— Дура? — и снова острый взгляд прямо в глаза, пробирающий до мурашек. — Хорошо. Буду знать, наконец, прорезался глас души, так сказать.

Майя пошла дальше, а я себя ощущал именно дураком. Причём истеричным. Стоило ввязываться в этот спор из-за каких-то пирогов? Хочется ей мучиться отравлением — её право. Кем я себя возомнил, идиот?

— Майя, извини, — догнал я её, проклиная свою неуклюжесть на суше. — Я не считаю тебя дурой. Я всего лишь правда за тебя беспокоюсь.

— За себя ты беспокоишься, — отозвалась она едко. — Ведь если мне плохо, то и тебе не сахарно.

Вот теперь обидно стало мне. Да я ни на миг даже не задумался об этом за всё это время! Мысли такой не пришло!

— Думай, как знаешь, — произнёс я, стараясь казаться безразличным.

Какое-то время шли молча. Майя, достав пирожок, задумчиво его жевала. Я невольно косился на неё, ожидая, что она начнёт плеваться или ей вовсе плохо станет. Но ничего не происходило. Получается, она была права насчёт этой торговки и её выпечки?

— Если ты действительно хотел меня защитить, то я благодарна тебе, Риас, — вдруг заговорила Майя. — Не важно, почему, просто из врождённого благородства или ради своего комфорта. Но мне крайне неприятно твоё недоверие.

— Я доверяю тебе, я не доверяю остальным, — пояснил очевидное.

— Ты не доверяешь моим суждениям и выводам, — покачала она головой.

— Доверяю, просто… — начал я, сам не зная, что толком на это сказать, как объяснить свои чувства.

— Давай договоримся, — остановившись, она снова посмотрела мне в глаза, — когда дело касается простых людей, ты прислушиваешься к моим словам, а если ситуация связана с титулованными и богатыми, я доверяю твоим суждениям. Хорошо?

— Согласен, — улыбнулся я, чувствуя странное облегчение из-за достигнутого компромисса. — Я больше не буду ставить под сомнения твои слова, ты прислушиваешься ко мне. Ну, если вдруг кто заметит что опасное, то не молчим.

— Ну естественно, — отозвалась Майя с лукавой улыбкой. — А пока, для закрепления договора и твоей веры мне, скушай пирожок.

— Я рад, что мы пришли к пониманию… — начал я, пока не сообразил, что она сказала. — Что?

— Пирожок. Съешь. Вкусный, с мясом, — произнесла она, а глаза искрились от предвкушения и смеха. — Ты же доверяешь мне?

— Причём здесь это? Я же сказал, — и, наткнувшись на выжидающий взгляд, неожиданно для самого себя махнул рукой. — Ай! Давай свой пирог.

В руку мне перекочевал ещё чуть тёплый пирог. Страхи и сомнения по новой всколыхнулись внутри, пришлось придавить их усилием воли. Майя права в одном — мы обязаны доверять друг другу. Она и в самом деле куда лучше меня понимает простой народ, значит, мне остаётся довериться её мнению. И если она ошиблась… Нас будут ожидать несколько крайне «весёлых» часов. Но что-то внутри шептало — она права. Потому, вздохнув поглубже, откусил ароматную выпечку. Не знаю, чего я ожидал, но никак не того, что это окажется так вкусно. Даже если спустя время буду мучаться от отравления, то хотя бы с воспоминаниями о полученном удовольствии.

* * *

День клонился к вечеру, мы уже порядком устали. По кислому выражению лица Майи я понимал, что увиденное её совсем не вдохновило. Она не видит себя в подобных реалиях. Трудно её за это осуждать. Я бы тоже совсем не хотел жить в подобном месте.

Громкий и какой-то издевательски предвкушающий хохот привлёк моё внимание. Он доносился из закутка между двумя довольно ветхими двухэтажными домишками. Улицы, на которые нас занесло, вплотную граничили с районом бедноты, являясь его своеобразным продолжением. За день мы уже настолько привыкли к вони, что перестали обращать на неё внимание. Так это и происходит у местных: сначала привычка, потом вовсе перестают замечать?

Хохот этот мне совсем не понравился. Разумная часть советовала идти мимо и не соваться. Мало ли кто там развлекается? Увы, на суше я слишком неуклюж и совсем не тяну на воина. Но что-то внутри, что-то, чему не могу дать названия, требовало пойти, посмотреть и, если понадобится, вмешаться.

На небольшом пяточке земли, таком же замусоренном, как и всё вокруг, собралось шестеро мальчишек. Грязных, оборванных, худых. И со злым, азартным предвкушением на лицах. В центре находился зверёк. Совсем мелкий, покрытый серым, с чёрными и рыжими вкраплениями мехом. Он опирался на передние лапы, видимо, пытаясь встать, чтобы убежать, но один из мальчишек безжалостно наступил на одну из задних, заставив животное издать жалобный, болезненный писк.

— Батя говорил, кошки могут плакать, — заговорил один из мучителей. — Прям слезищи из глаз. А этот что-то не ревёт. Может, мало ему? Давайте попробуем отрезать хвост или ухо?

— Тебе надо, ты и режь, — отозвался другой. — Не охота в кровищи мараться. Мамка опять будет задавать вопросы и пилить.

— Да не вопрос, — последовал ответ от первого, после чего он достал кривой грязный нож.

Смотреть на эту жестокость по отношению к совершенно беззащитной животине не было никаких сил. Это необходимо прекратить немедленно.

— Риас… — произнесла Майя растерянно и испуганно, видимо, поняв мои намеряния.

В ответ слегка сжал её пальцы и выступил на свет.

— Отпустите животное, — произнёс я тоном, не допускающим возражений.

— Иди куда шёл, парень, — отмахнулся живодёр с ножом. — Проваливай, пока цел.

Угроза была прозрачна, как новорождённая медуза. И, по здравому размышлению, было чего испугаться. Было заметно, эти мальчишки весьма опасны, законы для таких не писаны. Но вместо страха меня обуяла злость.

— Это вы лучше бегите, — прошипел в ответ, — пока я добрый.

Следом призвал магию. Моей основной стихией была вода. Тот же воздух был выражен столь слабо, что я его даже не считал за дар. Но, похоже, злость придала мне сил, и над ладонью закрутился небольшой, но внушительный смерч.

— Маг! — испуганно охнул кто-то из мальчишек. — Ну его к дразгу, с магом связываться.

— Сразу бы сказали, господин, что вы из одарённых, — сменил тон смельчак с ножом, этот самый нож убирая. — Извините, господин маг. Считайте, что нас уже нет.

Они сноровито, за несколько секунд исчезли в щелях и сгущающейся тьме, оставляя нас с Майей наедине со спасённой животинкой.

41
{"b":"979291","o":1}