Риаса отец снова начал посылать с разными миссиями на сушу. Если сначала Риас фыркал и кривился, то постепенно всё больше втягивался. Учился быть дипломатичным и обаятельным, когда это нужно, и жёстким, если того требовали обстоятельства. Учился находить общий язык с самыми разными существами ради взаимной выгоды.
Я его почти всегда сопровождала. Риас многое для меня сделал и продолжал делать. Мне хотелось отплатить ему хоть чем-то хорошим. Стать ему поддержкой. Той самой женщиной, что будет подавать патроны, даже если против восстанет весь мир.
В остальное время мы наслаждались друг другом. Это оказалось совершенно невероятно. Я даже не подозревала, что возможно так любить кого-то. Не знала, сколько сил и радости дарит осознание взаимности.
Сейчас мы валялись на пляже одного из островов, которых в пределах владений Ореаниды хватало, и тему, к сожалению, подняли не самую лучшую. Говорили о нашей первой встрече.
Так уж вышло, что если мне удалось его простить и отпустить ситуацию, то сам Риас никак себя простить не мог. Ему периодически снились кошмары. Он просыпался с криком, пугая меня до чёртиков. Потом лежал до самого утра вцепившись в меня, как утопающий в спасательный круг. Долгое время он отказывался рассказывать, что же его так мучает, но сегодня я наконец добилась откровенности.
— Мне ночами снится тот момент, когда увидел тебя впервые. Снова я тебя топлю, издеваюсь над тобой, желаю причинить вред. Мне хочется всё прекратить, но тело мне не подчиняется. Словно в одном теле два сознания: тот я, который ненавидел всех обитателей суши и мечтал хоть на кого-то выплеснуть свою ненависть, и я сейчас, что люблю тебя безумно. Контроль телом принадлежит первому «я». Я кричу тому себе, чтобы не смел, остановился, но он меня не слышит. А под конец я, то есть он, наблюдает издали, как отречённые над тобой издеваются, а когда они уплывают, он… Он убивает тебя.
Под конец монолога Риаса всего трясло, словно ему было холодно на жарком солнце. Подсев ближе, обняла его, дожидаясь, пока дрожь чуть утихнет.
Я чётко помнила, как ненавидела его тогда. Как желала задеть, сделать хоть что-то, чтобы он прочувствовал на своей шкуре хотя бы малость того, что довелось пережить мне. Как бесконечно его презирала. Но всё это в прошлом. Словно вообще в другой жизни.
Можно ли ненавидеть того, кто не задумываясь закрыл меня собой от ножа убийцы, несущего верную гибель? Потом спас от отречённых, вступив в неравный бой? Того, кто слушал любые глупости, что я говорила, и не разу не обсмеял? Кто умирая говорил, как любит, и смотрел так, словно я — это целый мир. Может, кто-то и мог бы ненавидеть дальше, а для меня этот Элуриас и тот из прошлого — два разных руалса.
Сейчас Риас — мой самый дорогой и любимый мужчина в этом мире. Моя поддержка и опора. Потому когда он немного успокоился, посмотрела в любимое лицо и произнесла:
— Риас, это только сон. Мерзкий сон. Ничего подобного не случилось. Я здесь. С тобой. И очень-очень тебя люблю. Я простила тебя, и ты себя прости.
— Знаю, что сон. Но он до того реалистичный, что становится жутко. Я чувствую там всё очень остро. Температуру воды, каждое прикосновение, даже запахи, Майя!
— Лучше почувствуй это, — улыбнулась я и поцеловала его.
Мой провокационный поцелуй сработал. Риас наконец перестал мучить себя ненужными мыслями и сосредоточился на мне реальной. Мы занимались любовью на берегу. Это было прекрасно. Каждый раз будто впервые. Наверное, так и должно быть между теми, кто искренне любит. Больше не было страха и неуверенности. Были только мы и взаимное наслаждение.
Риас был потрясающим любовником! Чутким, чувственным, выносливым! Очень темпераментным, но при этом не был озабоченным. Совершенно. Стоило мне сказать «нет», как он выдыхал и уже вскоре улыбался, как ни в чём не бывало. Ни сцен, ни претензий, ни лишних домагательств. Но когда мы оказывались вместе, когда занимались любовью… Я не сразу поняла, какую имею над ним власть в эти мгновения. Довольно искренний по жизни, в любви он становился кристально прозрачным. Ни капли лжи, ни нотки фальши. Он любил меня и отдавался мне, полностью обнажаясь не только телом, но и душой. Это пьянило сильнее любого вина. И заставляло любить его ещё больше.
Потом мы лежали на песке, счастливые и расслабленные. Говорить ни о чём не хотелось. Было слишком хорошо здесь и сейчас.
— Не так я хотел это сделать, — произнёс Риас, когда мы соизволили ополоснуться в океане и оделись, — но, с другой стороны, этот момент как-то особенно прекрасен. Майя, я не мастер красивых слов. Не умею плести словесные кружева, но зато я тебя безумно люблю. Я хочу провести с тобой всю жизнь и прошу тебя оказать мне честь и стать моей женой.
Всё это он говорил, будучи таким одухотворённым. Глаза светились яркой бирюзой, на губах застыла чуть смущённая мягкая улыбка. Риас был уверен в том, что делает, и в моём ответе. А меня накрыл ужас. И самое кошмарное, он продолжал говорить, ничего не замечая, ведь с недавних пор проклятие ушло, и он больше не чувствовал моих негативных эмоций. Риас исполнил обязательное условие — сделал меня счастливой.
Но сейчас мне стало дико-дико страшно. И разом больно. Я любила Риаса. Всем сердцем и душой, но слово «брак» вызывало у меня ужас. Я была готова пойти за ним на край света и даже дальше, но не замуж. Но как объяснить это Риасу?
— Риас, я… Я не могу, — прошептала, с болью наблюдая, как гаснет свет в любимых глазах. — Я люблю тебя больше всего на свете! Но я не готова к браку! Не готова замуж! Мы ещё так молоды, куда нам торопиться?
— А зачем нам ждать? — спросил Риас и выглядел так, словно я его ударила.
— Затем, что у нас впереди десятилетия, если не столетия, разве нет? — ответила я, но мой голос звучал максимально жалко.
— Я что-то сделал не так? — спрашивал он. — Чем-то обидел? Скажи, я хочу знать.
— Дело во мне, Риас, — произнесла я, едва не плача.
— Да нет, когда девушка отказывается выходить за парня замуж, значит, с этим парнем что-то не так, — не согласился он.
— А тебе вот досталась такая девица, с пулей в голове, — ответила я. — Совершенно неадекватная. Что любит тебя всем сердцем, но боится брака.
Мне ещё долго пришлось его уговаривать и убеждать, что проблема исключительно во мне. Вроде бы, он мне поверил.
В последствии, спустя время, Риас ещё дважды делал мне предложение, а я так и не смогла ответить ему согласием. Ненавидела себя за то, что раню его. Рыдала ночами, но внутри словно блок какой-то стоял, который никак не получалось сломать.
В остальном наши отношения оставались прежними. Мы любили друг друга. Отлично ладили друг с другом. Иногда ссорились, но никогда серьёзно. Мы были словно два кусочка одного пазла. И лишь вопрос проклятого брака омрачал нам жизнь.
* * *
Пришло время отправляться домой Анорасу. Даже не верилось, что прошёл целый год с момента, когда я влюбилась в него без памяти, а он чуть не взял меня силой ради спора, за что получил от отца ошейник и ссылку в Ореаниду.
За это время парень сильно изменился. Стал куда сдержаннее и рассудительней. Мы стали если не друзьями, то хорошими приятелями. Перестав корчить из себя чёрт знает что, он оказался весьма неглупым парнем. Мне отчасти было даже жаль, что пришла пора прощаться, но Анорасу пора вернуться домой, в свою жизнь.
Провожали его мы с Риасом. Как говорится, как когда-то забрали, так и вернули — из рук в руки. Старый Анорас, как только с него сняли ошейник, много бы чего сказал отцу. Этот лишь кивнул ему, попрощался с нами и сел в карету. В последствии я слышала, что он порвал отношения с дружками, которые подбивали его на непотребства, и начал куда серьёзнее относиться к обязанностям наследника герцогства. Перестал увиваться за каждой юбкой и вообще вёл себя с девушками галантно, но держал их на расстоянии.
Причину я знала. Она меня немало угнетала. Как-то так вышло, что за время нахождения в Ореаниде Анорас умудрился в меня влюбиться. Мы говорили об этом как-то раз в шутливой форме и ещё раз перед его возвращением домой. Мне нечем было ответить на его чувства. Он изменился, стал куда более приятным человеком, но мужчина моей жизни — Риас. Не он. Мне оставалось надеяться, что однажды безнадёжные чувства оставят Анораса и он встретит свою женщину.