Наше отсутствие, оказалось, заметили, и отец во всю занят поисками. Вот только, несмотря на все его меры предосторожности, ниточка, по которой он должен был меня легко найти, уходила словно в никуда. Всё это я узнал, когда мы нашли самого родителя.
— Отец, спокойнее, — произнёс я после того, как выслушал за минуту десяток вопросов. — А лучше сразу плыви за венцом.
— Зачем? — изумился он.
— Затем, что моим словам ты, как обычно, не поверишь, — отозвался я кисло. — Так что давай сразу считаешь мою память и закончим на этом.
— Эл, мы не всегда ладим, но ты мой сын, и я тебе верю, — ответил отец. — Так что давай обойдёмся без венца, и ты словами объяснишь, что к чему.
Словами, так словами. Рассказ занял на удивление много времени. Я старался вспомнить всё в мельчайших деталях. Рассказ об истории нашего мира отца потряс. А дальше он с каждым словом становился всё мрачнее.
— Ты уверен? — произнёс он после продолжительной паузы. — Тат Гебир — сумасшедший с претензией на власть? Твоя сестра так жаждет власти, что готова на всё, включая убийство семьи и брак со стариком?
— Говорил же, плыви за венцом, — отозвался я мрачно. — Я знал, что ты не поверишь.
— Риас, ты выдвигаешь серьёзные обвинения одному из самых странных и безобидных моих советников и собственной сестре! — произнёс отец напряжённо. — С учётом твоих напряжённых отношений со Старисой, а также Асморианой твой рассказ выглядит несколько странно и подозрительно.
— Всё сказанное мной правда до последнего слова! — вспылил я. — Меня сначала чуть не убили, а потом чуть не женили, сделав рабом одержимой дуры. Я поспешил скорее сообщить, кто стоит за бедами нашей семьи, но ты снова подвергаешь мои слова сомнениям! А мне больше всего на свете хочется сейчас банально отдохнуть и успокоиться! Ты искал врага — он сам на меня вышел! И если бы Боги не оказались сегодня на нашей стороне, во дворец бы я уже вернулся женатой безвольной тряпкой, а вас бы продолжали травить, чтобы в конечном итоге усесться на трон Ореаниды.
— Не нервничай так, Эл, — поднял руки отец в примирительно-успокаивающем жесте. — Я сейчас же отдам приказ на арест тата Гебира и его дочери, а также обыск их дома. Тебя считывать не буду, а вот Старису придётся. Надеюсь, ты отдаёшь себе отчёт, что с тобой будет, если ты солгал?
— Я не сумасшедший шутить такими вещами, — прикрыл я устало веки. — И бояться мне нечего. Кроме приспешников Гебира, которым может оказаться в этом дворце любой.
— Уже думал об этом, — помрачнел папа. — Не хотелось идти на такие меры, но придётся провести ближайшее окружение через клятву Инлатер.
— Если руалсу скрывать нечего, его и клятва не напугает, — произнёс я филосовски.
— Ты прав, — кивнул отец. — Но многие могут оскорбиться самим фактом её требования.
— Их проблемы, — отмахнулся я, понимая, что это не совсем так, и скорее это грозит стать проблемой отца.
— Иди отдыхай, Эл, — улыбнулся он. — Выглядишь измотанным.
Поднявшись с кресла, взмахом хвоста уже доплыл до двери, когда меня заставил задержаться голос отца.
— Я сегодня очень испугался, когда вы пропали, а найти никак не получалось, — вдруг признался он. — Рад, что с тобой, то есть, с вами обоими всё в порядке.
— Спасибо, — на лицо сама наползла слабая, но искренняя улыбка. — Отец, пожалуйста, будь осторожнее. Тат Гебир наверняка понимает, что я сдал его, а значит, может пойти на что угодно, лишь бы избавиться от тебя и остальных членов нашей семьи. Их предупреди тоже быть начеку.
Ответом мне стали заверения, что осторожнее него во всём океане сейчас не сыскать и что всё будет хорошо, сдобренные мягкой отеческой улыбкой.
* * *
Никогда не хотел быть тем самым гонцом с дурными вестями, но рассказывая про Гебира, я не мог промолчать про Старису. Она предала всю семью. Приговорила к смерти, позору и страданиям родных руалсов. Стала врагом всем нам, а значит, должна за это ответить.
Уже на следующий день я узнал, что сразу после того, как я уплыл, отец приказал трём разным группам стражников оцепить дом тата Гебира. И выбрал он противоборствующие отряды. Не глупое решение. Они сторожили не только дом, но и друг друга.
Почти пять часов беспрестанной работы, и отец провёл через клятву всё ближайшее окружение, включая личную сотню гвардейцев. Было выявлено почти три десятка предателей, которые теперь дожидались своего часа в камерах под дворцом.
Старису тоже посадили под замок. И пока она ждала своей очереди, преданные отцу руалсы обыскивали дом тата Гебира. Естественно, первичный осмотр не дал ничего. Но в дворцовую гвардию, тем более личную сотню правителя, дураков не берут. К утру уже было обнаружено несколько тайников. Имена, списки и компромат на огромное количество не последних в королевстве руалсов. Этот подонок годами собирал грязные тайны окружающих, а потом шантажировал, выбивая из них немалые суммы и заставляя делать для себя разную грязную работу.
Даже про устранение нашей семьи было! И про Старису. Жаль, что месторасположения храма, где он, скорее всего, и прячется с Асморианой вместе, не было. Ну ничего, рано или поздно эта тварь должна будет вылезти на поверхность.
А сегодня на вечер было запланировано считывание Старисы. Потому отец и Ларс были подавлены, мама плакала, отчаянно не желая верить в предательство дочери. Мне и самому было так тошно, что хоть в гиблую впадину ныряй.
Только пальцы Майи, сжимающие мою ладонь, не давали мне сорваться и взвыть. Новое горе пришло в нашу семью, новая потеря. Стариса была вполне себе жива и здорова, но все мы понимали, что доказательств её вины уже более чем достаточно. Считывание станет финальной точкой.
И эту боль, этот кошмар, сам того не желая, принёс в семью я. Умом понимал, моей вины в данной катастрофе нет, и всё равно на душе было кошмарно.
Майя
Наш побег от Гебира с его последующим разоблачением имел эффект разорвавшейся бомбы. Ореаниду, похоже, ещё долго будет лихорадить. Этот тип шантажом и подкупом заставил на себя работать десятки не самых последних руалсов, а уж простых слуг и того больше.
Выведенные на чистую воду руалсы делились на два лагеря: тех, кто покаянно заламывал руки и кричал, что принуждаем был, и тех, кто до последнего плевался ядом в сторону короля. Столько изгнанников, лишённых магии, это королевство за всю историю не видело.
Но самой болезненной темой для королевской семьи оставалась Стариса. Дочь и сестра, что, не моргнув глазом, предала их всех. Ждала и предвкушала, когда Гебир расчистит путь к трону. Только вот, как мне кажется, женился бы он на ней на таких же условиях, как хотел женить Риаса на своей дочурке, то есть, стала бы заносчивая дура обыкновенной рабыней с высоким статусом.
Сожалела ли она? Нет. Ни капли. Только если о том, что план провалился. В остальном она до последнего поливала всех вокруг щедрыми порциями грязи. Отцу досталось за то, что он тиран и деспот, а матери, что бесхребетная идиотка, всю жизнь живущая в тени мужа. Регаларс — папенькин сынок, Риас оказался виноват самим фактом появления на свет. Ну, а я мерзкая дрянь по умолчанию.
Для семьи это был жестокий удар. Они уже лишились сына и брата, теперь потеряли единственную дочь и сестру. Казнить предательницу отец не смог и заменил кару на изгнание с лишением магии, но легче от этого не было никому. Для всех она всё равно что умерла.
Диалара несколько дней прорыдала у себя в комнате, после чего с головой ушла в помощь мужу и раскрутку клуба. Наотрез отказываясь обсуждать случившееся хоть с кем-то, даже с родными.
Регаларс стал куда более замкнут. Не каждый день узнаешь, что твоя сестра не просто предательница, а приговорила тебя к тому, что, на взгляд старшего принца, было пострашнее смерти, — вечному позору. В записях Гебира было описано зелье, которое раз в неделю добавляли Ларсу. Никаких побочных эффектов, никак себя не проявляет. Даже определитель ядов на него не реагирует. Действует медленно, имея накопительный эффект. Тат Повасин, почитав записи сумасшедшего, за голову схватился. Несколько дней исследовал наследника престола вдоль и поперёк, но даже он со всеми его знаниями и опытом не мог дать никаких гарантий, что удастся нейтрализовать дрянь без последствий. Нет, жизни принца ничего не угрожало, и даже бесплодие ему не грозило. А вот полная импотенция — вполне. Но Регаларс был согласен даже на это. Что угодно, лишь бы избавиться от влечения, которое он сам считал столь мерзким и идущим вразрез со всеми своими принципами, что перспектива никогда не познать радостей близости его уже не страшила. Как он сказал, наследника зачать можно и с помощью зелий. После чего снова спасался в работе.