Точно, я сошёл с ума. Потому что услышал то, чего быть не может. Не могла Майя мне в любви признаться. Но даже если это мой разум играет со мной, я рад такой предсмертной галлюцинации.
Жаль, даже этого мало, чтобы смыть горечь поражения. Магии нет, похоже, нас чем-то напоили, и отец, что лично колдовал над нашей родственной связью, не спешил приходить на помощь. Он решился на это после того, как мы с Майей чуть не сгинули в Мёртвой пустоши. Всё делал сам, не ставя в известность никого. У него не получилось? Или способ, которым тат Гебир лишил нас доступа к магии, заглушил и магию отца?
В любом случае, он не пришёл, а у меня никак не получалось освободиться. Я не мог спасти ни себя, ни Майю, и это чувство беспомощности сводило с ума. Наполняло едкой горечью до краёв, заставляло тонуть в бесконечном отчаянии.
Прости, Майя. Тебе достался ужасный проводник. Я должен был помочь тебе найти место в этом мире, где ты будешь счастлива. А принёс тебе только смерть и боль…
Умирать страшно. Страшно чувствовать холод стали у собственной шеи. Страшно от осознания, что это последние мгновения твоей жизни и ты не в силах ничего изменить.
И последнее, чего я ожидал, так это появления Асморианы. Она выглядела запыхавшейся и напуганной. А ещё крайне решительной.
— Ты обещал не трогать его! — сказала она с каким-то надрывом.
— В случае, если у вас завяжутся крепкие отношения, — кивнул тут Гебир. — Но этот малёк тебя и знать не хочет. А значит, от него нужно избавиться. Пока ты в своей одержимости не подвела всех нас под казнь!
— Папа, я люблю его! — выкрикнула Асмориана. — В прошлом ты уже один раз лишил меня любви, разрушил всё. Я не позволю тебе сделать это снова!
— И что ты предлагаешь? — сложил тат Гебир руки на груди. — Я дал тебе время. Смотрел, как ты униженно вьёшься вокруг него. Даже позволил тебе забеременеть от какого-то недоноска, чтобы ты могла выдать этого отпрыска за ребёнка малька.
— Что?! — вырвалось у меня.
Похоже, тату Гебиру было плевать на планы дочери, раз он так спокойно сдал её. Я чувствовал брезгливое облегчение. Мне было противно, что я из врождённой глупости спутался с Асморианой, у которой мужчин было больше, чем я знаю разумных существ. Майя как-то назвала её общественной ямой, когда я поведал ей, насколько Асмориана неразборчива в связях. Параллельно испытывал острое облегчение от осознания: чьего бы ребёнка она не носила, ко мне он не имеет никакого отношения.
— Папа! — рявкнула она в гневе, после чего посмотрела на меня. — Эл, милый, это всё ради нас. Я знала, каким ты бываешь упрямым, и подстраховалась.
И всё же мне нужно было быть железно уверенным. И раз сейчас пошла пора откровений, нужно пользоваться моментом.
— Как ты можешь быть уверена, что не мой? — спросил прямо.
— В ту ночь, когда мы были вместе, я уже была беременна, — созналась Асмориана.
— Как? — поразился я. — Я же проверял! Заклятие от зачатия, и никакой беременности обнаружил.
— Амулет подмены ауры, — улыбнулась она, потом с гордостью посмотрела на родителя. — Изобретение моего отца.
Охренеть, как любит говорить Майя. Я кучу времени места себе не находил, мне младенцы в кошмарах снились! В итоге чуть не лишился всего, лишь бы не быть с Асморианой, а эта гадина изначально планировала повесить на меня неизвестно чьего ребёнка! Почему-то я не сомневаюсь, они бы с папашей и на проверке выкрутились. Нашли бы способ, чтобы она показала родство зародыша в её животе со мной.
Дрянь! Стерва!
— Какая же ты… — начал я запальчиво.
— Умная? — перебила она меня. — Милая, красивая и любимая?
У неё что, слабоумие? Всерьёз считает, я сейчас готов ей отвешивать комплименты? Но встряла она вовремя. Ситуация и так патовая, не стоит её усугублять и злить двоих сумасшедших.
— Вернёмся к сути, — вмешался тат Гебир. — Я обещал сохранить ему жизнь при условии, что вы будете в крепких отношениях. Только этот сопляк с тобой быть совсем не хочет. Что ты предлагаешь, дочка?
— Ты ведь давно изучаешь этот храм, — заговорила Асмориана льстивым голосом. — Часто молился здесь Богам. Это место особенное, и ты теперь не только будущий правитель, но и полноценный жрец. Ты свяжешь нас древними узами нерушимого брака. В таких контроль всегда отдавали мужу, но ты отдашь его мне. И я запрещу Элу рассказывать что-либо своей семейке.
— Ты совершенно невменяема, если думаешь, что я на это соглашусь, — выплюнул я с отвращением. — Женюсь на тебе? Отдамся тебе чуть ли не в рабство? Буду растить неизвестно чьего выродка?
— Ты ведь не хочешь, чтобы с твоей пришлой что-нибудь случилось? — улыбнулась она.
Всего несколько слов начисто лишили меня опоры. Почему я так слаб? Асмориана права, в их руках жизнь Майи, и ради неё я пойду на что угодно.
— А где гарантии, что если я это сделаю, ты не убьёшь её после? — спросил я, чувствуя, как меня начинает трясти от надвигающейся катастрофы.
— Эл, я, может, и стерва, но не дура, — фыркнула Асмориана. — Убить её — всё равно что убить тебя. Точно так же, запереть её где-то — не вариант из-за дразгового проклятия. Мне нужен ты, адекватный и в своём уме, а не лишённая души оболочка или вечно страдающее нечто из-за того, что твоей пришлой плохо. Потому, как только мы поженимся, она даст клятву молчания, мы выкинем её на сушу. Дальше нас не касается, где она и что она.
— Моим родным что скажешь? — продолжал я допытываться сам не знаю зачем.
— Правду, — сверкнула она улыбкой. — Что годы и испытания не властны над такой любовью, как у нас.
Обречённо прикрыл глаза. Ей бесполезно что-либо говорить. Она такая же сумасшедшая, как её отец. Безумие у них, видимо, семейное. Меня она не любит, она одержимая психически больная девица. Ведь когда любят, не издеваются над любимыми. Напротив, хочется сделать всё, чтобы избранник был счастлив.
— Ты полюбишь меня снова, — убеждённо заявила Асмориана. — Вот увидишь. А ребёнок… От этого я избавлюсь. Детей я хочу только от тебя.
Невольно замутило. И это женщина? Готова убить ребёнка, которого носит под сердцем, только потому что зачала его из подлого расчёта. Видите ли, отец ребёнка ей не нравится. Чудовище! Как я мог любить её когда-то? Только ведь в прошлом она была иной…
— Надоели ваши сопливые сантименты, — скривился тат Гебир. — Женитесь? Или можно всё закончить проще и быстрее?
— Женимся! — выкрикнула Асмориана.
— Да, — выдохнул я, ведь её папаша смотрел именно на меня и ждал ответа.
— Нет, Риас! — не могла больше молчать Майя. — Не соглашайся!
— Мне не нужна жизнь или свобода ценой твоей жизни, — ответил ей. — Скоро будешь на суше. И постарайся стать там счастливой. Ради меня.
— И нужен он тебе? — спросил Асмориану отец. — Он же от этой девки без ума, думаешь, сможешь перевоспитать?
— Я это знаю! — был ему ответ.
— Только без глупостей, — предупредил тат Гебир, отвязывая меня. — Дёрнешься, и девке конец.
Вокруг Майи сгустилось чёрное облако. Некромантия. Запрещённая магия. Впрочем, чему я удивляюсь?
— Не так я себе представляла свою свадьбу, — прохныкала Асмориана.
Ничего отвечать не стал. Внутри и без того всё ширилась бездна вечного мрака, поглощая собой всё. Если бы не Майя, я бы предпочел смерть вечному рабству у этой сумасшедшей.
— Послушай, не знаю, понимаешь ли ты меня, — заговорила Майя на родном языке, который в разговорной форме я уже очень неплохо понимал, — но я тебя прошу — не надо. Ты сказал, что не хочешь сохранять жизнь и свободу ценой моей жизни, но мне они ценой твоей тоже не нужны. Ты просишь меня постараться стать счастливой, но как это возможно, когда я буду знать, что ты принёс себя в жертву ради меня? Потому не надо. Есть вещи пострашнее смерти. Вечная неволя или осознание, что тот, кто тебе дорог, угодил в рабство из-за тебя.
— Я всё решил, — отозвался, с трудом подбирая слова. — Ты будешь жить. Это главное.
— Какой будет жизнь после такого кошмара, ты не думал? — выкрикнула она со слезами в голосе.