— Хорошо. Справа от тебя шкаф, третья полка снизу. Разбери прошения народа. Кого принять лично, кого отправить к советникам.
Проверка или дело из категории "справится и полный идиот"? Да какая разница? Всё лучше, чем безрадостные мысли по кругу.
К моему удивлению, занятие меня увлекло. Чего только ни хотели от короля руалсы! От банально рассудить спор с соседом до просьб о помиловании или финансировании. Как понять, кто достоин высочайшего внимания отца, кого послать к советникам, а кого просто послать?
С юных лет я слышал, что король должен быть беспристрастен, но справедлив к каждому своему подданному. Значит ли это, что можно допустить до короля простого сборщика водорослей, а представителя высшей знать отправить к советникам? Пусть будет так. В худшем случае мне предстоит в очередной раз выслушать, как отец во мне разочарован.
— Ваше величество, — поклонился отцу вплывший после короткого стука тат Повасин, после заметил меня и отвесил новый поклон. — Ваше высочество.
— В сторону формальности, — произнёс отец нетерпеливо, — докладывайте. Вы обследовали девушку? Каково её состояние?
Покосившись на меня, целитель замялся. Отец, вспомнив о моём присутствии, сразу изменился в лице. Во мне вспыхнуло раздражение. Опять погулять отправят?
— Я не думаю…
— Говорите, не смущайтесь, — эти слова принадлежали стремительно вплывшему Регаларсу.
— Ларс… — обратился отец к нему сокращённым домашним именем.
— Перестаньте, — поморщился брат чуть раздражённо. — Вы все плаваете вокруг него кругами, угождая каждому капризу, и что в итоге выросло? Эл уже давно не ребёнок, хватит его постоянно жалеть. Пора ему взрослеть и учиться нести ответственность за свои поступки. Он имеет право знать, к чему привели его развлечения. Даже, скорее, именно он должен знать это в первую очередь.
Отец с целителем синхронно нахмурились и переглянулись. Ну точно сейчас выставят за дверь! Формулировки Регаларса мне не нравятся, но в одном он прав — я имею право знать, что там с этой девкой и каковы будут дальнейшие действия, а значит, и мои перспективы.
— Говорите, тат Повасин, — махнул рукой отец.
— Полное обследование выявило у девушки сильнейшие солнечные ожоги. Пусть подобные, эм… травмы, для нас не типичны, но мы справимся. Также у неё сильное истощение и обезвоживание. Следы отравления бонлисом. Синяки и ссадины на коже. Крайне небрежное соитие, — выдал тат Повасин скороговоркой. — И я думаю... Нет, я уверен, что это был её первый опыт подобного рода.
Целитель упорно на меня не смотрел, зато отец с братом буквально резали осуждающими взглядами.
— Что? — не выдержал я внимания. — Я к ней в этом плане не прикасался.
К осуждению в глазах родных добавилась какая-то брезгливая снисходительность. Показалось, что непонятный груз, давящий на плечи, стал куда тяжелее.
Хотелось протестовать, доказывать свою правоту и невиновность. Не получалось. Потому что… вина была. Гадкая. Мерзкая. Ощутимая. Перед родными. Их разочарование во мне лилось вокруг потоками тухлой воды, отравляя стыдом.
И самое нелепое: меня страшила грядущая и неизбежная встреча с этой девицей. Вымещать на ней злость за всех сухопутных казалось сладостно. Её появление я воспринял даром Богов, дабы я мог воплотить в жизнь мечту. Кто ж знал, что дар обернётся проклятием, а мне ещё придётся с ней не просто встретиться, а общаться? Пытаться устроить её, иначе собственная жизнь превратиться в кошмар наяву. Только вот как посмотреть в глаза той, кого с таким упоением топил, травил и отдал на растерзание отречённым? От мысли, что это был её первый раз, становилось вовсе здорово не по себе.
От Лемараса знал, что на суше принято беречь невинность до брака. С этим связано множество условностей. У нас подобных нюансов нет. У руалсов приобрести подобный опыт до брака не возбраняется и даже приветствуется. Многие предпочитают познавать таинство близости с любимыми. Кому-то хватает крепких дружеских уз. Ну а те, кто слишком страшились или не знали, кого взять в партнёры, обращались в Храм. Там с ними приватно беседовал Верховный жрец, а после избравшие познать первую близость в объятиях жреца или жрицы уединялись с ними в специально отведённых покоях Храма. С кем, решал Верховный жрец. Удивительно то, что каждый в итоге утверждал, что партнёр, с которым они провели ночь, был потрясающе хорош собой, то есть идеально во вкусе руалса и угадывал все потаённые желания, даря небывалое наслаждение. Притом они помнили каждую деталь ночи. Всё, кроме лица своего первого партнёра. Похоже, это какая-то магия, призванная защищать жрецов от излишнего внимания и возможного преследования тех, с кем они провели ночь.
Так что, пусть у нас и не принято возводить невинность на некий пьедестал, но и для нас первая близость значит много. Она определяет во многом будущее восприятие противоположного пола, построение отношений и даже принятие себя и собственного тела. И мне не хотелось представлять, какие может иметь последствия подобный первый раз. Сразу передёргивало и становилось тошно.
— Поздравляю, братишка, — выдал Регаларс. — Тебя ждут незабываемые дни в обществе нашей гостьи.
Вот же сволочь! Ещё и издевается! Будто я сам не знаю, что виноват! Что эта девка меня ненавидит, презирает и с радостью поквиталась бы за всё. Правильно делает, между прочим. Это я могу понять. Только вот ситуацию это всё лишь ухудшает.
— Слушайте, — обратился разом ко всем присутствующим, — может, пусть дальше живёт, где вы там её поселили? Или вовсе идёт куда хочет. Мне уже не так и плохо, правда. Возможно, с годами проклятие ослабело со дня наложения или на нас оно действует слабее.
— Вы чувствуете себя сносно, ваше высочество, потому что девушка спит глубоким сном, выпив целительских зелий, — ровно произнёс тат Повасин. — Стоит ей прийти в себя, вы снова почувствуете её нездоровье. Вы связаны проклятием. И вред оно несёт только вам. Так что вам придётся общаться с этой девушкой и постараться выполнить поставленные Богами условия. У вас нет выбора.
Прекрасно! Чего ему стоило промолчать? Впрочем, молчание не решило бы проблему. Не в моём случае надеяться на чудеса.
— Элуриас, — обратился ко мне отец, — сотворённое тобой — омерзительнейшая гадость и чудовищно жестокая подлость. Ты не заслуживаешь ни капли снисхождения. Но ты мой сын. То, каким ты вырос, во многом моя вина. Слишком баловал тебя, чересчур много позволяя. Твой грех и мой грех.
— Отец, ты не прав! — влез Регаларс.
— Молчать! — оборвал родитель. — И я возьму на себя ещё один грех, да простят меня Боги. Тат Повасин прав: проклятие крепко связало тебе плавники, и если девушка откажется с тобой взаимодействовать, ты погибнешь. Не физически, душевно. Оно выпьет из тебя все стремления и помыслы, оставив пустую оболочку в наказание за пренебрежение к воле Богов. Потому я первый поговорю с пришлой и скажу ей, что проклятие связывает и её. Что за отказ взаимодействовать мир не примет её и везде её будут преследовать беды с неудачами. Твоя задача, Элуриас, лишь поддерживать это убеждение.
Застыв, я пытался осмыслить сказанное отцом. Не ожидал, что он решится на подобное. Помочь мне, рискуя навлечь на себя божественный гнев. Если до этого момента у меня нет-нет, да возникали сомнения в чувствах отца, то сейчас я ясно осознал — он меня любит.
И я обязан сделать всё, чтобы быть хоть немного достойным этой любви. Даже если это означает посмотреть в глаза своей недавней жертве.
Майя
Болело всё. Даже кончики ногтей и волос, по моим ощущениям, ныли. Что вчера было?
Память себя долго ждать не заставила. События вчерашнего дня навалились грудой камней, погребая под собой. До последнего надеялась, что всё это жуткий кошмар, но когда открыла глаза, увидела комнату, в которую вчера приволокли меня русалы.
Сколько бы сознание ни противилось истине, пришлось признать — это всё реально. Я правда каким-то немыслимым образом угодила в другой мир. Значит, искать знакомый пляж бесполезно, и нет никаких гарантий, что существует путь домой.