— Мне не нужно его открывать.

— Назови свою сумму.

Ира медленно сняла очки и положила их на стол, внимательно на меня посмотрев.

— Ты всё ещё думаешь, что можешь купить всё, что тебе потребуется?

— Я думаю, что умею правильно оценивать важные проекты.

— Мой проект ты когда-то оценил достаточно ясно.

Она не повысила голоса. Не отвела взгляд. Просто напомнила — и я снова услышал хруст пластика под собственными пальцами.

Когда Ира ушла, я был уверен, что она вернётся.

Пройдёт несколько часов, она успокоится и приедет домой. Потом решил, что ей понадобится день. Неделя.

Но жена не вернулась.

После аварии мне сказали, что она даже не попыталась узнать, остался ли я жив.

Я отправил документы на развод. Она подписала их сразу и исчезла. А я… я был слишком большим гордецом, чтобы хоть что-то узнать о жене, которая внезапно сменила свою робкую покорность на холодную решимость жить без меня.

Тот скандал перед стартом был для меня как нож в спину. Как ей вообще пришло в голову устроить выяснение отношений в такой важный день? Я был уверен, что мы оба взрослые люди, у которых в приоритете — «Атлас», проект, разработки. А не глупое выяснение отношений.

— После твоего ухода я изучил все материалы, — сухо сказал я.

— Неужели?

— Ты была близка к созданию системы, которая могла полностью изменить медицинское сопровождение полётов.

— Я это знала ещё тогда.

— А я… нет.

Признание далось тяжелее, чем я ожидал.

Ира замерла, будто тоже не рассчитывала услышать от меня такие слова.

— Я собрал новую команду, — продолжил я. — Потом ещё одну. Но никто не смог даже приблизиться к твоему результату.

— И тогда ты решил вспомнить о бывшей жене?

— Я… не забывал.

Она усмехнулась, но в глазах не было веселья.

— Почти четыре года молчания говорят об обратном.

— Ты исчезла.

— А ты разве искал?

Я не ответил. Она и так знала.

Я мог бы найти. Достаточно было одного звонка службе безопасности «Атласа».

Но я этого не сделал.

— Я так и думала, — усмехнулась Ира.

— Сейчас речь не о нас.

— О нас? — Она снова надела очки. — Никаких «нас» давно нет, Алан.

— Хорошо. Поговорим о работе. Этот договор выгоден обеим компаниям.

— Он выгоден «Атласу».

— Ты получишь любые деньги.

— У меня есть деньги. И лаборатории у меня тоже есть. Как и учёные, оборудование и поддержка государства.

— Значит, вопрос не в условиях. Ты отказываешь из-за прошлого.

— А ты привык, что тебе не отказывают?

— Обычно люди понимают выгоду.

— Обычно люди перед тобой прогибаются. Наверное, потому что ты сам выбираешь именно таких.

Удар пришёлся точно в цель.

Когда-то я выбрал Иру за то, что она не спорила. Не перечила. И да, прогибалась под любое моё решение.

— Ты всегда была умнее, чем хотела казаться, — задумчиво сказал я.

— Нет. Просто ты никогда не считал нужным присмотреться получше.

Она поднялась, показывая, что разговор окончен.

Я тоже встал, но не отошёл. Теперь между нами оставалось меньше шага.

Ира была такой же хрупкой, как раньше. Всё те же светлые волосы, голубые глаза, тонкие запястья. Только голову она больше не опускала.

— Я дам вдвое больше, чем указано в договоре.

— Нет.

— Втрое. Только за права. Если ты не хочешь участвовать в разработке, я куплю только права.

— Алан, ты меня не слышишь?

— Я приехал не для того, чтобы уехать с отказом.

— А я больше не живу по твоим правилам.

Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга.

— Ира, — произнёс я уже тише. — То, что случилось тогда…

— Не надо.

— Я должен был сказать это давно.

— Должен был. Но не сказал.

Она отвернулась.

А дверь в кабинет открылась. На пороге появилась помощница.

— Ирина Александровна, простите. Но машина уже подана. Вы обещали сегодня забрать дочь из садика.

— Да, Ольга. Я помню. Спасибо.

Ира взяла сумку и направилась к выходу.

— Дочь? — ошарашенно переспросил я.

Ира остановилась.

— У тебя есть дочь?

— Это не имеет отношения к нашему разговору.

Ира вышла, оставив меня одного посреди своего огромного кабинета.

Я приехал забрать разработку, необходимую «Атласу».

А теперь мог думать только об одном: неужели в жизни моей бывшей жены появился мужчина, которому она родила ребёнка?

ИРА

— Мамочка, а почему у всех есть папы, а у меня нет?

Я замерла с детской курткой в руках.

Катюшка сидела на скамейке в раздевалке детского сада и болтала ногами. Один ботинок я уже успела на неё надеть, второй так и валялся у шкафчика.

— Почему ты спрашиваешь?

— У нас сегодня был урок. «Семь-я». Мы рисовали…

— Рисовали семью? — с печальной улыбкой переспросила я дочку.

Она протянула мне лист. На нём — две девочки с длинными жёлтыми волосами. Одна большая, в голубом платье, другая маленькая, в розовом. Над нами светило огромное солнце.

— Это ты, — объяснила дочка, ткнув пальчиком в большую фигурку. — А это я.

— Очень красиво.

— А Света нарисовала ещё папу. И Максим нарисовал. Да все нарисовали. Только я не нарисовала, потому что… не знаю, какой он.

Катюшка посмотрела на меня серьёзно, ожидая ответа.

Порой она спрашивала, почему за другими детьми иногда приходят папы, а за ней только я или няня. Я объясняла, что семьи бывают разными. У кого-то есть мама и папа, у кого-то только мама, а у кого-то бабушка с дедушкой.

Ей хватало такого ответа.

До сегодняшнего дня.

— Мам, у меня папы нет? Совсем-совсем? Максим сказал, что он не космонавт, и это всё сказки…

Дочка сникла совсем.

— У тебя есть папа, — тихо ответила я.

— А где он?

— Он… живёт отдельно.

— Далеко?

— Да.

— Он нас не любит, да?

В груди что-то сжался болезненный ком.

Я присела перед дочкой и взяла её за руки.

— Тебя невозможно не любить, Катёнок.

— Тогда почему он не приходит?

Что я могла ей ответить? Что её отец даже не знает о её существовании? Что я сама решила исчезнуть из его жизни и забрала с собой право узнать о дочери?

Все эти годы я была уверена, что поступала правильно. Алан выбрал Алексу. Выгнал меня из дома, сломал пропуск и ясно сказал, что без него я никто.

Я не хотела, чтобы однажды он так же посмотрел на моего ребёнка, как на меня тогда. Как на пустое место…

Но теперь передо мной сидела Катюшка и ждала ответа.

— Взрослые иногда совершают ошибки, — сказала я, тщательно подбирая слова.

— Папа ошибся?

— И папа. И мама, наверное, тоже.

— Но потом взрослые мирятся?

Я поправила выбившийся из её хвостика светлый локон.

— Иногда, да.

— Значит, он когда-нибудь придёт и вы помиритесь?

— Я… я не знаю, малышка.

Катя подумала, а потом прижалась ко мне.

— Ты не расстраивайся, мамочка. Я тебя всё равно больше всех люблю.

Я тоже крепко её обняла.

Домой мы вернулись поздно. Катюшка поужинала, и уснула, прижав к щеке плюшевого зайца. А я ещё долго сидела рядом, глядя на её светлые ресницы.

«Значит, он когда-нибудь придёт и вы помиритесь?»

Этот вопрос никак не выходил из головы.

Ох, малышка… Боюсь, это невозможно.

Телефон зазвонил, когда я уже собиралась выключить в детской свет. Увидев имя на экране, я осторожно выбралась из-под одеяла и вышла в коридор.

Министр?! В такое время?.. Сердце тревожно ёкнуло.

— Добрый вечер, Ирина Александровна. Простите, что так поздно.

— Добрый вечер, Павел Георгиевич. Ничего страшного.

— У вас сегодня был Асколов? — перешёл он сразу к делу.

Я прикрыла дверь детской и прошла на кухню, медленно выдохнув.

— Как быстро до вас дошли новости.

— Он приехал ко мне сразу после разговора с вами.

Конечно.