Сейчас Асколов даже не догадывался, что разговаривал со своей собственной дочерью.

Или?..

— Кстати, вон моя мама! — воскликнула дочка, помахав мне ладошкой.

Алан поднял голову и увидел меня.

Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга.

Асколов снова повернулся к Катюшке.

— Как тебя зовут?

— Катя. А вас Алан Асколов. Я вас по телевизору видела. Вы космонавт!

Она смотрела на него с таким восхищением, что даже немного приоткрыла рот. Когда-то и я смотрела на Алана так же.

А потом Катюшка сказала то, что сдало меня с потрохами:

— Мама говорила, — произнесла она тихо, доверительно глядя Асколову прямо в глаза, — что мой папа тоже космонавт… Вы его случайно не знаете?

Улыбка медленно исчезла с его лица. Алан побледнел. Посмотрел на Катюшку растерянно, хрипло спросив:

— А сколько тебе лет, Катя?

— Три. Но скоро будет четыре!

Он внимательно разглядывал на нашу с ним дочь. Светлые волосы, голубые глаза, маленький упрямый подбородок. Потом вновь перевёл взгляд на меня.

А мне вдруг стало трудно дышать.

В голове у Асколова уже вертелись его гениальные шестерёнки. Уверена, Алан сложил два плюс два…

АЛАН

Три года. Но скоро ей будет четыре…

Я смотрел на маленькую девочку, которую видел впервые, и чувствовал, будто меня изнутри медленно обдаёт кипятком.

Светлые волосы, голубые глаза, упрямо приподнятый подбородок — это от Иры. А хмурилась девочка точно как я. Я видел это выражение в зеркале каждое чёртово утро.

Нет. Этого. Не может. Быть.

Вокруг продолжали ходить сотрудники, открывались стеклянные двери. Обычный вечер в «Атласе». Только моя жизнь вдруг перевернулась с ног на голову.

Передо мной стояла моя дочь.

Я был в этом уверен.

Дочь, о которой я не знал почти четыре года.

— Ира…

Я поднялся с корточек. Бывшая жена побледнела и крепче прижала к груди папку.

— Мамочка, Алану Асколову понравилась моя ракета! — восторженно воскликнула девочка, с гордостью глядя на мать.

Ира подошла к ней, поправила лямку голубого рюкзака и попросила няню отвести девочку к машине.

— А ты? — спросила малышка.

— Я скоро приду, Катёнок.

Дочка послушно взяла няню за руку.

— До свидания, Алан Асколов.

Обычное детское «до свидания» болезненно сжало грудь. Хотелось остановить девочку, спросить ещё хоть что-нибудь, услышать её голос! Но для неё я пока просто… посторонний мужчина из телевизора.

Мы с Ирой молча смотрели, как девочка уходит, прижимая к себе плюшевую ракету. Когда стеклянные двери закрылись, я повернулся к бывшей жене.

— Ира?..

Она стояла ни жива ни мертва.

— Четыре года?.. — Собственный голос звучал простуженно и хрипло. — Ты не из тех, кто прыгает от одного мужчины к другому. Сомневаюсь, что у тебя был кто-то сразу после развода, а значит…

И всё же произнести это вслух было в сотню раз тяжелее, чем признать мысленно.

— Катя… моя дочь?

Ира не стала притворяться, что не понимает вопроса.

— Да.

И всё.

Одно короткое слово, а меня будто оглушило. У меня была дочь. Она росла, ходила, разговаривала, мечтала побывать в настоящей ракете. Смеялась, болела, делала первые шаги, звала маму. А я не видел ни одного дня её жизни.

Сначала пришла радость. Такая сильная, что стало трудно дышать. Но почти сразу вслед за ней поднялась ярость.

— Ты скрывала её от меня почти четыре года.

— Скрывала, — глухо признала Ира.

Она не оправдывалась и не пыталась обвинить меня в ответ. Только пальцы, державшие папку, заметно дрожали.

— П-почему?

— Не здесь, Алан. И не сейчас.

— А когда?! — вскипел я. — Подождём ещё четыре года?!

Ира вздрогнула, но выдержала мой взгляд.

— Я должна была сказать тебе. Я знаю. Но сейчас Катя ждёт меня в машине, и я не стану обсуждать её посреди холла.

— Я хочу увидеть её. Завтра же. Познакомиться с ней, и… и…

— Завтра мы сначала поговорим вдвоём. Без неё. Нам есть что обсудить.

— Ты не можешь запретить мне общаться с собственной дочерью!

— А ты не можешь ворваться в её жизнь через пять минут после того, как узнал о ней! И решать, что она будет делать завтра, послезавтра. И прежде чем меня в чём-то обвинять, Алан, советую хорошенько подумать и вспомнить, почему именно состоялся наш развод!

Она блеснула глазами, резко развернулась на каблуках и пошла к выходу. В голове гулким эхом отдавался стук её каблуков.

Да, нужно было догнать. Остановить, потребовать адрес, задать сотню вопросов. Но я так и остался стоять посреди холла. Я был потрясён, словно меня ударило молнией.

Через стекло было видно, как Ира отпустила няню, села в машину и закрыла дверь. Машина тронулась. Только тогда моё оцепенение прошло.

Я бросился к выходу, но красные задние огни уже скрылись за воротами.

Развернулся и медленно опустился на ступени крыльца. Обхватил голову руками.

У нижней ступени лежала голубая плюшевая ракета.

Наверное, Катя выронила её, когда шла к машине.

Я поднял игрушку и провёл пальцем по мягкому крылу. Несколько минут назад её держала моя дочь…

Эта мысль казалась настолько огромной, что просто не могла уместиться в голове!

Я прижал ракету к груди. Глаза защипало, а потом по щеке всё-таки скользнула слеза.

Мне было всё равно, видит ли меня кто-то из охраны.

У меня есть дочь…

Уже дома, положив ракету рядом с ноутбуком, я открыл отчёт об аварии. Прочитал одну страницу, затем вторую и понял, что не запомнил ни строчки.

Перед глазами снова появлялось маленькое личико дочери.

Кто держал её за руку, когда она училась ходить? Каким было её первое слово? Часто ли она болела? Как Ира справлялась одна? Было ли ей страшно в роддоме?

Я пропустил всё.

Пока я строил ракеты и готовил новые полёты, где-то совсем рядом рос мой ребёнок.

Я взял телефон и набрал в поисковой строке: «Что любят девочки в четыре года».

Потом выругался. Гениально, Асколов. Ты бы ещё инструкцию к детям в интернете пытался нагуглить.

Открыл номер Иры в записной книжке. Несколько раз собирался позвонить, но так и не нажал кнопку вызова. В конце концов написал:

«Я нашёл Катину ракету у входа. Наверное, случайно выронила».

Ответ пришёл почти сразу.

«Спасибо! Мы думали, что потеряли её. У Катюшки по этому поводу случилась истерика».

Следом появилось ещё одно сообщение:

«Принеси её, пожалуйста, завтра в центр».

Завтра?

Нет. До завтра я ждать не собирался.

Схватил ключи, ракету и позвонил начальнику службы безопасности. Тот тактично напомнил, что домашний адрес Ирины Александровны относится к персональным данным. Я выслушал его и повторил свой приказ.

Через минуту адрес был у меня.

Мне нужно было снова увидеть Иру, услышать её голос и убедиться, что произошедшее мне не приснилось.

Элитная многоэтажка почти в самом центре. Охраняемый двор. Но я не был бы Аланом Асколовым, если бы это стало для меня препятствием. Через некоторое время я уже стоял у её двери с бешено колотящимся сердцем.

Она долго не открывала.

Но наконец замок щёлкнул, и на пороге появилась совсем другая Ира. Не властная начальница в деловом костюме, а хрупкая женщина в коротком атласном халатике и пушистых тапках. Волосы собраны в небрежный пучок, светлые пряди рассыпались по плечам.

Увидев меня, Ира растерялась.

— Что ты… тут делаешь, Алан?..

Я показал игрушку.

— Привёз ракету.

— Я просила завтра. Откуда у тебя мой адрес?

— Узнал в службе безопасности.

— Алан! — Возмущение отразилось в её серебристых глазах. — Теперь ты будешь преследовать меня?!

Ира попыталась закрыть дверь, но я придержал её ладонью и прошёл внутрь. Она отступила.

— Выйди из моей квартиры, Алан. Немедленно.

— Не выйду, пока мы не поговорим.