В голове снова звучал голос мужа:
«Без моей поддержки, без моих денег, без „Атласа“ ты не продержишься и недели…»
В тот момент ни я, ни Алан ещё не знали, насколько сильно он ошибается. Однажды мужу придётся горько пожалеть о сказанном…
Я стиснула зубы и положила ладонь на живот.
В белом конверте лежало заключение из клиники. Шесть недель. Совсем маленький срок, но я уже несколько дней знала, что беременна.
Сегодня хотела сказать Алану. Представляла, как он удивится, обрадуется. Поэтому и просила найти для меня минуту перед стартом.
Теперь я уезжала из «Атласа» с его ребёнком под сердцем.
— Ничего, малыш, — прошептала я. — Мы прорвёмся. Обязательно.
За окном показались ворота. Я посмотрела на белые корпуса, на наш дом между деревьями и вытерла щёки ладонью.
— Я никогда тебя не прощу…
Электромобиль выехал за ворота и остановился возле шлагбаума. Водитель опустил стекло, чтобы передать охраннику пропуск.
Земля под колёсами дрогнула.
Сначала совсем немного. Потом сильнее. Задребезжала открытая дверца, а над дальними корпусами поднялось белое облако.
— Стартовали, — сказал водитель, оборачиваясь.
Я устремила глаза в ясное небо.
Ракета уже поднималась над площадкой. Яркое пламя било вниз, за белым корпусом тянулся дымный след. Гул чувствовался всем телом. Земля под нами дрожала.
Где-то там находился Алан.
Ракета поднималась всё выше и становилась всё меньше на фоне ясного неба.
А потом сбоку вспыхнул огонь.
Сначала одна короткая вспышка. Следом вторая. Белый корпус исчез внутри большого огненного облака. Из серого дыма в разные стороны полетели несколько горящих точек.
Только через пару секунд до нас дошёл глухой удар.
— Что это?.. — выдохнула я.
Водитель резко затормозил и тут же схватил рацию.
Она затрещала, а потом послышался громкий мужской голос:
— Внимание всем постам! На участке выведения аварийная ситуация. «Атлас-один», ответьте. «Атлас-один», приём.
Все замолчали.
— Повторяю, «Атлас-один», ответьте!
Я выскочила из машины, до боли в глазах вглядываясь в яркое пламя, зияющее посреди открытого неба.
Ракеты больше не было видно. Только дым, который быстро становился чёрным.
Рация снова ожила:
— Связь с экипажем потеряна. Всем сотрудникам немедленно укрыться в зданиях! Не выходить на открытые площадки. Возможно падение обломков. Повторяю…
Охранник бросился закрывать ворота. Водитель что-то крикнул мне и показал на машину.
Но я не могла пошевелиться.
Алан был там.
ГЛАВА 3
ИРА
— Разворачивайтесь! — закричала я водителю. — Мне нужно обратно!
— Вы же слышали приказ. Всем нужно укрыться.
— Там мой муж!
Я забралась в электромобиль и захлопнула дверцу. Водитель посмотрел на чёрное облако в небе, потом на меня и резко развернул машину.
Ворота уже закрывались, но водитель высунулся из окна:
— Жена Асколова! Пропусти!
Створки снова поползли в стороны.
На территории «Атласа» выли сирены. Люди бежали к корпусам, кто-то на ходу разговаривал по рации. Возле дороги лежал перевёрнутый ящик с инструментами.
— Куда вас отвезти? — спросил водитель.
— К центральному корпусу.
Возле центра управления я побежала к стеклянным дверям, но панель у входа загорелась красным — у меня теперь не было пропуска.
— Откройте! — Я забарабанила по стеклу. — Пожалуйста!
Мимо пробежала девушка в форме. Вернувшись, она впустила меня.
Внутри корпуса было ещё страшнее. На экранах мигали красные полосы, сотрудники метались между столами. Кто-то кричал в рации, пытаясь установить связь с экипажем, кто-то готовил поисковые машины.
Я схватила за рукав первого попавшегося мужчину.
— Что с ними? Они живы?
— Пока ничего не известно.
— Но они успели выбраться?
— Не мешайте, пожалуйста!
За стеклянной стеной люди сидели перед длинными рядами мониторов. На центральном экране застыло последнее изображение ракеты. Рядом горели страшные слова: «СВЯЗЬ ПОТЕРЯНА».
Отчаяние. Настоящее, страшное, удушающее. Липкое чувство, зародившееся где-то внизу живота и теперь ползущее по венам змеями. Я впервые так остро ощутила это страшное чувство. Всё моё тело превратилось в слух и зрение. То тут, то там я выхватывала обрывки фраз сотрудников, пытаясь услышать одно: «Алан жив».
— Сработала система аварийного спасения, — сказал кто-то. — Капсула отделилась до взрыва.
— Сигнала нет!
— Ищите!
Я прижала ладонь к животу. Если Алан погиб, наш малыш никогда не увидит отца…
Нет. Только не это.
Пусть Алан присылает документы на развод. Пусть считает меня никем. Пусть вообще больше никогда на меня не посмотрит!
Только бы остался жив.
В зале кто-то вскочил со своего места.
— Есть сигнал!
Все сразу замолчали.
— Капсула на земле. Парашюты раскрылись. Экипаж вышел на связь.
— Все живы?
Несколько секунд не было ответа. Мне они показались вечностью.
— Все живы.
Ноги перестали меня держать, и я опустилась на ближайшую скамью.
Он жив. Господи, Алан жив!
Вокруг заговорили и засмеялись. А я закрыла лицо ладонями и заплакала от облегчения.
Ещё полчаса назад мне казалось, что я ненавижу мужа. Но никакой ненависти не было. Я всё ещё любила его.
Я рано осталась круглой сиротой. Из родных давно никого не было. Потом появился Алан. Сначала стал моим научным руководителем, потом мужем, семьёй, целым миром. Рядом с ним я впервые перестала чувствовать себя одинокой.
А сегодня его могло не стать.
Я вспомнила своё: «Никогда тебя не прощу».
Зачем я это сказала? В мире полно женщин, которые прощают измены. Может быть, и я смогла бы. Наверное, нужно было сначала выслушать мужа.
Мысли метались из стороны в сторону. То мне хотелось обнять Алана и забыть обо всём, то перед глазами снова появлялась довольная улыбка Алексы. Я представляла, как именно он её обнимал и целовал в том закрытом модуле, где они были вдвоём целый месяц. С ней он был так же ласков, как со мной?..
— За экипажем уже отправили машины, — сообщила девушка в синей форме. — Их сейчас привезут.
— Алан точно не пострадал?
— Все трое сами вышли из капсулы. Остальное проверят врачи.
Красные сообщения исчезли с экранов. Потом с улицы донеслись сирены машин.
— Везут! — крикнул кто-то.
Я вскочила и подошла к панорамному окну.
По дороге ехали белые машины с синими полосами. Возле входа собрались врачи и сотрудники «Атласа». Дверь первой машины открылась.
Алан вышел сам.
На белом комбинезоне темнели пятна, волосы растрепались. Муж был таким бледным и уставшим, что я сначала его не узнала. На нём буквально лица не было.
Наверное, из-за пережитого. Несколько минут назад он едва не сгорел в ракете.
Я положила ладонь на стекло.
Хотелось выбежать к нему, обнять и самой убедиться, что он живой. Сказать, что развод подождёт, что у нас будет ребёнок, а со всем остальным мы разберёмся потом.
Я уже шагнула к выходу.
Но к Алану подбежала Алекса.
Она повисла у него на шее, крепко обхватив руками. Муж придержал её за талию. Алекса что-то быстро рассказывала, потом засмеялась.
А я…
А я стояла в тени возле большого окна и смотрела, как моего мужа обнимает другая. Обнимает так, будто имеет на это право. Хотя теперь… наверное, и правда имеет. Она — мать его будущего ребёнка.
Но и у меня под сердцем был ребёнок от Алана. А обнимал после пережитой катастрофы он совсем не меня.
Мне стало так больно, что пришлось прижаться лбом к холодному стеклу.
Нет. Нет… Не смогу.
Через минуту я покинула научно-исследовательский центр «Атлас» навсегда.
ГЛАВА 4
ИРА
ШЕСТЬ МЕСЯЦЕВ СПУСТЯ
— Если сейчас уйдёшь, завтра можешь вообще не приходить, — сказала Лидия Борисовна, заметив, как я держусь за живот.
