— Завтра!

— Нет. Ты сказала мне два слова и уехала. Этого недостаточно. Я сегодня узнал, что у меня есть дочь, чёрт побери! Ты хочешь, чтобы я спокойно сидел и ждал завтра?!

Она хотела вытолкнуть меня обратно, но из детской донёсся сонный шорох. Ира сразу замерла и прислушалась.

— Где… наша дочь? — спросил я тише. Слова давались с трудом. Грудь сдавило, мысли путались.

— Уснула. И если ты её разбудишь, я тебя убью.

В том, что это не пустая угроза, я не сомневался.

Прошёл за Ирой на кухню и положил ракету на стол. Квартира просторная и уютная, но я замечал только детские вещи. Маленькие кроссовки в прихожей, рисунки на холодильнике, розовую кружку возле раковины. На спинке стула висела крошечная голубая кофта.

Только сейчас, на контрасте, я понял, насколько мой собственный дом пустой.

— Она знает, кто её отец?

Ира остановилась по другую сторону стола. Вцепилась пальцами в мраморную столешницу, напряженно вглядываясь в мое лицо, будто пытаясь предугадать, что я собираюсь делать.

— Нет. Но я говорила, что её папа — космонавт. И ещё, что он… очень далеко. И поэтому не приезжает. — Она опустила глаза.

— Очень удобно.

— Да, Алан, удобно! — Ира сняла очки и устало потёрла переносицу. — Но каждый раз, когда Катя спрашивала о тебе, я чувствовала себя последней дрянью.

Впервые за вечер её голос дрогнул.

Ира призналась, что сначала боялась меня. После развода у неё не было ни работы, ни денег, ни дома. Думала, что я заберу ребёнка или решу, будто беременностью она пытается меня вернуть. Она не хотела ни того ни другого.

Потом родилась Катя, началась новая жизнь, и с каждым месяцем сказать правду становилось всё труднее. Я узнал, как появился «Кокон». При рождении Катюшка почти не дышала самостоятельно, и если бы не Ира и её гениальная разработка, наша дочь просто не выжила бы.

— Я поступила неправильно, не рассказав тебе, — закончила она. — И не жду, что ты меня поймёшь.

Мне хотелось ответить, что я никогда не отнял бы у неё дочь. Что стал бы хорошим отцом и дал ребёнку всё!

Но сказал я только одно:

— Я уже не тот человек, что был раньше…

— Ты узнал о Кате несколько часов назад. Пока ты просто потрясён.

— Я хочу быть её отцом.

— Ты даже не понимаешь, о чём говоришь, Алан. — Ира заметно занервничала. — Ты думаешь, что быть отцом — это приходить раз в неделю с игрушкой? Проводить с ней время, когда тебе захочется? Но это прежде всего ответственность. Это ребёнок! Дети болеют не тогда, когда тебе удобно. Случается… разное. Да всё что угодно может случиться, и тогда приходится бросать все дела и быть рядом. А ты?.. — Она вскинула взгляд. — Где ты найдёшь на это время? Где найдёшь время, чтобы быть для неё настоящим отцом?

В её голосе больше не было злости. Только усталость.

На краю стола стояла чашка с остывшим чаем. Ира потянулась убрать её, но широкий рукав халата зацепил ручку. Та упала на пол и разбилась. По светлому мрамору растеклась янтарная лужа.

Ира тихо выругалась, опускаясь на колени.

— Не трогай, порежешься. Я соберу… — сказал я, подходя ближе.

Её слова потрясли меня. Ира считала, что я попросту не найду времени для собственной дочери? А какие у неё были основания считать иначе, если для меня на первом месте всегда стояла только работа? И почему её слова сейчас так возмутили меня? Почему сердце так колотилось, не позволяя спокойно стоять на месте? И почему… почему в моей голове больше даже не возникал вопрос, что важнее: дочь или работа? Ведь это вообще нельзя сравнивать, чёрт побери! Эта маленькая девочка с первых минут безоговорочно стала главным человеком в моей жизни!

Ира, конечно, меня не послушала. Схватила острый осколок и вскрикнула. На указательном пальце выступила кровь.

Я присел рядом на корточки и перехватил её запястье.

— Это просто царапина, — прошептала Ира.

— Покажи.

Она смотрела на меня растерянно и непривычно мягко. Неуверенно протянула руку, часто дыша.

Я взял со стола салфетку и осторожно промокнул кровь. Порез был неглубоким. Поднёс её палец к губам и поцеловал рядом с ранкой.

— Алан, не надо…

Но я уже не мог остановиться.

Мы долго смотрели друг другу в глаза. Я больше не скрывал ни голода, ни жгучего, почти безумного желания.

Ещё миг спустя я обхватил её лицо ладонями и поцеловал. Жадно, грубо, без разрешения. Так, как хотел с той минуты, когда она снова вошла в мою жизнь. Хотел?.. Да, чёрт побери, хотел!

Ира замерла. Я ждал, что она сразу меня оттолкнёт.

Но вместо этого её пальцы сжали мою футболку.

Ответила. Она ответила на мой поцелуй! В груди разлилось ликование…

Ответила она всего на несколько мгновений, но мне их хватило. Бывшая жена потянулась ко мне, приоткрыла губы и забыла обо всём, что стояло между нами.

Я прижал её крепче.

Эти мгновения стали самыми сладкими в моей жизни за последние годы.

А потом она резко отстранилась и толкнула меня в грудь.

— Алан, чёрт тебя побери! Что ты делаешь?!

Подскочила на ноги, судорожно запахивая халат. Я поднялся следом за ней.

— Ты ответила на мой поцелуй.

— Это ошибка! Уходи из моего дома, Алан. Сейчас же.

В её голос вернулся холод, но теперь я знал, что это только маска.

Спорить не стал. Уже у двери обернулся. Ира стояла, запахнув халат и прижав руки к груди. Щёки раскраснелись, губы припухли после поцелуя.

Нет, ей было не всё равно.

Но дверь перед моим лицом она захлопнула с оглушительным грохотом.

Я лишь улыбнулся. Как дурак, честное слово. Но сейчас было всё равно, как я выгляжу.

Спускаясь к машине, я всё ещё улыбался.

Ира не простила меня. Наоборот, выставила за дверь. Но несколько секунд она отвечала на мой поцелуй, и этого оказалось достаточно, чтобы появилась надежда.

Раньше я считал надежду бесполезным чувством. Привык доверять фактам, расчётам и собственным решениям. Теперь одного короткого мгновения близости хватило, чтобы я снова мог дышать полной грудью.

Последние дни я думал только об Ире.

Когда-то мне казалось, что единственная любовь всей моей жизни — космос. На Ире я женился потому, что она понимала меня, восхищалась мной и ничего не требовала взамен. Мне было удобно рядом с ней.

Я не знал, что значит любить. Не знал, каково это, когда все твои мысли занимает один-единственный человек. Будто в лихорадке, я больше не мог думать ни о чём другом!

Теперь знал.

Я жил с Ирой и не видел её. Сам дал ей развод, позволил уйти, а по-настоящему полюбил только сейчас, когда она больше мне не принадлежала.

Вернуть её приказом не получится. Деньги и связи тоже не помогут.

Впервые в жизни мне было мало просто получить желаемое.

Я хотел, чтобы Ира сама вновь выбрала меня. Чтобы увидела меня настоящего.

И полюбила. Не восхищалась, нет.

Полюбила по-настоящему.

Оказывается, это разные вещи…

ИРА

Утром я переоделась три раза. Голубое платье показалось слишком нарядным, брючный костюм — слишком строгим. В итоге я остановилась на белой юбке-карандаше и светло-голубой шёлковой блузке. Волосы собрала в ракушку, выпустила у лица две пряди и даже достала новые босоножки.

И только тогда поняла, чем занимаюсь.

Я что, хочу понравиться Алану?!

Сердито захлопнула дверцу шкафа и строго посмотрела на своё отражение в зеркале.

Конечно, нет. Просто не хочу выглядеть женщиной, которая полночи вспоминала его поцелуй.

Хотя кому же я вру?

Именно его я и вспоминала. Его руки на моём лице, горячие губы, своё собственное безумие, когда вместо того, чтобы оттолкнуть бывшего мужа, вцепилась в его футболку и ответила.

— Мамочка! — закричала из кухни Катюшка. — Моя ракетка нашлась!

Я вздрогнула и вышла из спальни.

Дочка прижимала к груди голубую плюшевую ракету.

— Да, ты обронила её возле «Атласа».