— Её кто-то нашёл?

— Да… Алан.

Катюшка перестала улыбаться и распахнула глаза.

— Алан Асколов?

— Ага…

— И он сам привёз её к нам домой?

Я отвернулась к кофемашине.

— Сам.

— Он был у нас в гостях?!

— Ночью. Ты уже спала.

— Почему ты меня не разбудила? Мамочка, это же Алан Асколов! Он летал на настоящей ракете!

Я вздохнула.

— Да, солнышко. Но было уже слишком поздно.

— Возьми меня сегодня с собой на работу. Пожалуйста! Я видела, у тебя там есть ракеты!

— Катюша, я не могу. Я же еду работать.

— Мамочка, но я буду тихо сидеть и совсем-совсем не буду тебе мешать! Честно-честно!

Ага, как же…

— У меня совещание, потом испытания. Тебе будет скучно.

— Не станет! Не станет! — заканючила дочь.

Она смотрела на меня умоляющими глазами. Пришлось отвернуться, иначе я сдалась бы ровно через две секунды.

— Милая, я не могу. Не сегодня, но в другой раз — обязательно. Сегодня ты останешься с няней. Я позвоню ей и скажу, что вы можете сходить в парк аттракционов.

Обычно такой подкуп действовал на дочь, но не сегодня. Катюшка сдулась, забралась на стульчик, прижала к себе плюшевую ракету, а на глаза навернулись слёзы.

Мой телефон завибрировал ровно в тот момент, когда я уже готова была сдаться и разрешить дочери всё, что угодно.

«Доброе утро. Я могу показать Кате тренировочный модуль? Ей наверняка понравится побывать в настоящей ракете. Если ты позволишь».

Очень вовремя, Асколов.

Я сдула с лица прядь волос и возвела глаза к потолку: кто-то там, свыше, явно играет на его стороне! Так нечестно!

— Катёнок, беги собираться. Ты сегодня поедешь со мной, и Алан покажет тебе настоящую ракету.

Дочка завизжала так громко, что я прикрыла уши ладонью.

— Мамочка, я полечу на ракете!

— Это тренажёр, но выглядит он как настоящая ракета.

— И Алан Асколов полетит со мной?

О господи…

— Да, милая.

Я посмотрела на её счастливое лицо и сама улыбнулась во все тридцать два. Ведь для меня нет ничего важнее счастья дочери.

Наверное, поэтому я и решилась наконец сказать ей правду. Присела перед дочкой на корточки, взяла её крохотные пальчики в свои и внимательно посмотрела в глаза:

— Я должна тебе сказать кое-что очень важное, солнышко…

Радость на лице Катюшки сменилась тревогой.

— Я слушаю, мам.

— Ты часто спрашивала меня про папу. Помнишь, я говорила, что он космонавт?

— Теперь он наконец прилетел?.. — Её глаза распахнулись. — Он вернулся из космоса?

Я глубоко вдохнула.

— Алан твой папа., милая…

Катюшка несколько секунд молчала. Потом недоверчиво переспросила:

— Алан Асколов — мой папа?

— Да.

— Настоящий-настоящий папа?

— Да, милая.

Она посмотрела на ракету, потом снова на меня.

— А он знает, что я его дочка?

От этого простого вопроса стало стыдно.

— Да, теперь он… знает.

— А раньше не знал?

— Нет.

— Почему-у-у?

Я не хотела лгать ей снова, но и рассказывать трёхлетнему ребёнку об измене отца не собиралась.

— Потому что я очень сильно на него обиделась. А ещё испугалась и не сказала ему о тебе.

Катюшка нахмурилась.

— Он что, плохой человек, мам?

— Нет, однажды он поступил плохо. Но это не делает его плохим человеком.

— А сейчас он… хочет быть моим папой?

— Очень хочет.

На лице дочки медленно появилась улыбка.

Она обняла меня за шею, поцеловала в щёку и убежала одеваться. А я ещё несколько секунд смотрела ей вслед.

Всё оказалось не так страшно, как я представляла. Дочка просто обрадовалась, что у неё наконец появился папа.

Я написала Алану, что мы приедем к девяти. Попросила няню забрать Катюшку из «Атласа» к одиннадцати, а совещание со своей командой перенесла на половину двенадцатого.

Возле ворот «Атласа» Катюшка вдруг притихла и крепче сжала мою руку.

Алан ждал нас в холле. В тёмно-синей рубашке с закатанными рукавами и чёрных брюках. Под глазами залегли тени, будто он тоже по какой-то причине не спал целую ночь. Но, увидев Катюшку, он улыбнулся так, что его лицо сразу изменилось.

Шагнул к нам и тут же остановился. С трудом оторвал от меня взгляд, а потом медленно опустился перед Катюшкой на корточки.

— Привет.

Дочка выглянула из-за моей руки.

— Привет, Алан Асколов. А мама сказала, что ты мой папа. Это правда?

Он посмотрел на меня. В глазах появилось столько всего, что я не смогла выдержать этот взгляд.

— Да, — ответил Алан немного хрипло. — Я… твой папа.

— А ты хочешь, чтобы я была твоей дочкой?

Его лицо дрогнуло.

— Больше всего на свете.

Катюшка внимательно его разглядывала. Потом достала из рюкзачка ракету.

— Спасибо, что нашёл.

Она сама шагнула к нему. Алан крепко прижал её к груди и закрыл глаза. Его ладонь почти полностью накрыла маленькую спину дочери.

Я отвернулась к стеклянным дверям. Глаза защипало.

Четыре года я убеждала себя, что защищаю своего ребёнка. Но сейчас впервые увидела, скольких счастливых минут лишила её.

— Алан, простите.

К нам подошёл один из сотрудников «Атласа» с папкой в руках.

— Комиссия приехала раньше. Представители министерства уже в главном зале. Громов спрашивает вас.

Алан поднялся, но руку Катюшки не отпустил.

Я знала, что будет дальше. Сейчас он уйдёт. Работа важнее. Это непреложное правило.

В носу предательски защипало. Не за себя. За дочь. Какая же я идиотка, что поверила ему снова! Ведь знала, что так всё и будет! Я уже представляла, как буду успокаивать истерику дочери, когда Алан сказал:

— Начинайте без меня. Проведи вводную часть и покажи расчёты по последнему испытанию. Через час я подойду.

Мужчина удивлённо посмотрел на него.

— Но заседание должны открыть вы.

— Сегодня откроешь ты. Все материалы у тебя есть.

Тот коротко кивнул и ушёл.

— Разве комиссия из министерства не важнее? — сипло спросила я, во все глаза глядя, как уходит его подчинённый.

— Нет.

Алан ответил спокойно, даже не задумавшись.

И я замолчала.

Всю дорогу до тренировочного модуля Алан не сводил с меня глаз. Улыбка исчезла с его губ, а взгляд медленно скользил по голубой блузке, талии, белой юбке. Так откровенно, что меня бросало в жар.

— Ты очень красивая, — произнёс он тихо.

Я не нашлась, что ответить. Да и язык будто прилип к нёбу: я при всём желании не смогла бы выдавить из себя ни единого слова под такими взглядами бывшего мужа…

В тренировочном корпусе нас встретила инструктор. За стеклянной перегородкой находилась кабина космического корабля: три кресла, пульт управления и огромный экран, на котором сияла Земля.

Катюшка остановилась в дверях.

— Ва-а-а-у…

— Здесь космонавты учатся летать, — объяснил Алан.

— И мне можно будет научиться?

— Конечно, — с улыбкой ответил он.

Достал белый шлем. Тот оказался таким большим, что я засомневалась, сможет ли дочка вообще повернуть в нём голову. Алан осторожно надел его на Катюшку, поправил застёжку и усадил её в кресло пилота.

— Тебе не тяжело?

— Нет!

— Точно?

— Точно, капитан! — отрапортовала та, полностью вжившись в роль.

— Тогда положи руки сюда, командир.

Катюшка послушно взялась за рычаг. За окном погас свет, вспыхнули звёзды, и в динамиках загудели двигатели.

— Мамочка, смотри! Мы в космосе!

Я прислонилась плечом к дверному косяку, исподтишка наблюдая за ними сквозь выступившие слёзы. Алан сидел рядом, наклонившись к Катюшке, и терпеливо объяснял, какую кнопку нажать.

Никогда не видела его таким.

На работе Алан не терпел ошибок и мог одним взглядом заставить замолчать целый зал. А дочке в третий раз показывал один и тот же рычаг, абсолютно никуда не торопясь.

— Мамочка, садись к нам! — позвала Катюшка.

— Я отсюда посмотрю, милая.

— Но без тебя мы не полетим!