Провёл ладонью по её спине, крепче прижимая к себе. Ира тихо выдохнула мне в губы. Её губы — мягкие и чуть сладкие после чая. Я целовал их снова и снова и никак не мог оторваться.

Четыре года без неё.

Как я вообще мог жить все эти годы и считать, что мне ничего не нужно?

— Алан… — прошептала Ира, когда я спустился поцелуями к её шее. — Тебе нельзя… такое.

— Поздно.

— Врач говорил, что тебе нужен покой.

— Другого способа успокоиться для меня сейчас нет, — честно признался я.

Она рассмеялась, и я поймал губами этот смех. Запустил пальцы в её волосы, рассыпав пучок. Светлые пряди упали на плечи и скользнули по моему лицу.

Ира что-то прошептала, но слова утонули в новом поцелуе. Через мгновение она сама прижалась ко мне всем телом.

Желание почти лишило меня последних мыслей. Но я всё-таки заставил себя остановиться и посмотрел ей в глаза.

— Скажи мне… — хрипло попросил, пытаясь поймать её взгляд. — Я хочу это услышать.

Ира тяжело дышала. Щёки раскраснелись, губы припухли от моих поцелуев. Такой красивой я её ещё никогда не видел.

Она обняла меня за шею и сама потянулась губами к губам.

А потом тихо рассмеялась:

— Я люблю тебя, Алан Асколов.

Любит…

Женщина, по которой я схожу с ума, тоже любит меня…

Разве можно быть счастливее?!

— Ир… — Я с трудом оторвался от её губ. — Выходи за меня?..

— Снова? — со смехом спросила она.

— В этот раз навсегда…

ИРА

ДВА ГОДА СПУСТЯ

— Катя! Что ты делаешь?!

Дочка вздрогнула и быстро спрятала за спиной жёлтый маркер.

Я застыла возле стола.

На первом прототипе «Эха» сияло большое кривое солнце. Катюшка нарисовала ему круглые глаза, улыбку и столько лучей, что некоторые из них заходили на застёжки жилета.

— Он был… некрасивый, мам, — пробормотала дочь и виновато опустила глаза.

— Кать, это ведь не игрушка. Через десять минут его наденут на ребёнка.

— Вот поэтому я и нарисовала. Чтобы мальчик не боялся.

Хотелось схватиться за голову. Над этим жилетом несколько месяцев работали две команды. Утром сотрудники протёрли каждую деталь и даже надели перчатки, чтобы не оставить на светлой ткани ни одного следа. А моя дочь за две минуты украсила первый прототип желтым маркером.

— Что случилось? — спросил вошедший Алан.

Я молча показала на жилет.

Он перевёл взгляд на Катюшку. Дочка сразу опустила голову.

— Я хотела, чтобы малыш не испугался этого вашего… — Она недобро посмотрела на жилет. — Ну страшный же, па!

Алан взял жилет и внимательно осмотрел рисунок.

— Один луч попал на датчик, — сказал он.

— Я нечаянно, — буркнула дочь.

Муж достал из кармана платок и осторожно вытер край жёлтой полосы. На свету блеснуло его обручальное кольцо.

Мы снова поженились чуть больше года назад. Но иногда я до сих пор смотрела на кольцо на его пальце и не могла поверить, что теперь всё это было по-настоящему.

— Теперь рисунок не помешает, — решил Алан. — Пусть солнце остаётся.

— Правда? — обрадовалась Катюшка.

— Правда. Но в следующий раз сначала спрашивай разрешения.

Она серьёзно кивнула.

— А можно я ещё облако нарисую?

— Нет! — хором ответили мы с Аланом.

Катюшка вздохнула и отошла от стола.

— С внешним видом нам всё равно придётся что-то решать, — сказал Алан, разглядывая провода возле бокового блока. — Катюшка права, торчащие провода и впрямь могут напугать ребёнка.

— Это всего лишь прототип.

— Знаю. Но детская медицинская техника должна выглядеть более…

— Дружелюбно! — подсказала Катюшка.

Алан улыбнулся дочери. Она тут же просияла, словно её только что приняли в нашу команду.

Новый корпус построили рядом с детской кардиологической клиникой. Но помещение вовсе не было похоже на больницу. Светлые стены, большие окна, рисунки, игрушки.

Сегодня мы впервые должны были надеть «Эхо» на ребёнка.

Идея этой системы пришла мне почти два года назад. Я долго никому о ней не рассказывала. Делала расчёты по ночам, несколько раз бросала всё, а потом начинала сначала.

Однажды Алан увидел открытые чертежи на моём компьютере.

— Что это? — спросил он.

— Пока ничего. Просто одна мысль. Незаконченная.

Он сел рядом и начал читать. Через час я ушла спать, а Алан остался возле компьютера. Утром разбудил меня и положил передо мной несколько листов со своими расчётами.

— Такая система может спасти тысячи детей, Ир. Если ты позволишь, я хочу работать над ней вместе с тобой.

Так всё и началось.

Алан придумал мягкие элементы, которые повторяли ритм сердца и помогали ему справляться с нагрузкой. Потом сделал тяжёлый больничный аппарат маленьким и лёгким.

Долгую экспедицию «Атлас» всё-таки отправил. Алан готовил её вместе с командой до самого старта, но сам не полетел. Он сказал, что в центре хватает опытных космонавтов, а ему хочется остаться с нами и продолжить работу над «Эхом». Я не просила его отказываться от полёта. Но когда он рассказал мне о своём решении, едва не расплакалась.

Но «Эхо» он ни разу не назвал своим проектом. Хоть и вкладывался не меньше меня.

На первом совещании он сел не во главе стола, а рядом со мной.

— Идея Иры, — сразу сказал Алан сотрудникам. — Она и будет принимать окончательные решения.

Я тогда ничего не ответила. Только отвернулась к экрану, чтобы никто не увидел, как глупо я улыбаюсь.

Перед сегодняшним запуском все тоже ждали моей команды.

Телефон в кармане завибрировал. Пришёл еженедельный отчёт «Кокона». Компания давно работала без моего постоянного участия. Новые системы устанавливали в клиниках по всему миру, а число спасённых детей уже перевалило за двести тысяч.

Когда-то я боялась оставить «Кокон» даже на один день. Теперь могла неделями не появляться в офисе, и там прекрасно справлялись без меня. Наверное, именно в этом и заключался настоящий успех.

Следом пришло ещё одно письмо. Апелляционный суд оставил приговор Алексе без изменений. Три года лишения свободы.

Небольшой срок, но настоящий.

Я закрыла письмо и убрала телефон.

Когда-то мне казалось, что никакого наказания для неё не будет достаточно. Сегодня я не почувствовала ничего. Алексой занимался суд, «Коконом» — новая команда. В «Атласе» уже давно работала система подачи кислорода экипажу, которую мои специалисты создавали вместе с командой центра. А у меня впереди был первый запуск «Эха».

Мне больше не хотелось жить прошлым. Впереди было столько целей…

— Ирина Александровна, мы готовы, — сообщила врач, заглянув в зал.

Следом вошла молодая женщина. За руку она держала маленького светловолосого мальчика.

Мише недавно исполнилось три года. Он родился с пороком сердца и быстро уставал даже от обычных игр. Мальчик остановился возле двери и прижался к маминой ноге.

— Привет, Миша, — сказала я, присев перед ним. — Мы тебя ждали.

Он ничего не ответил. Только смущённо посмотрел на жилет.

Алан тоже опустился на корточки.

— Видишь это солнце? — спросил он.

Миша кивнул.

— Его нарисовала моя дочка. Специально для тебя.

Катюшка подошла ближе.

— Оно будет помогать твоему сердцу. И это совсем не больно, не бойся.

— Точно? — впервые подал голос мальчик.

— Точно, — уверенно кивнула Катюшка.

Я с трудом удержалась от улыбки. Сейчас её уверенность помогала лучше любых объяснений взрослых людей.

Миша отпустил мамину руку и позволил Алану надеть на себя жилет.

Алан застёгивал каждую ленту медленно и осторожно. Несколько раз спросил, не давит ли мальчику и удобно ли ему. Тот сначала отвечал только кивками, а потом осмелел и потрогал часы со звёздным циферблатом на руке Алана.

— Они космические?

— Почти, — серьёзно ответил Алан. — Но твой жилет гораздо интереснее.

Я смотрела на них и чувствовала, как внутри становится тепло.