— Что? А, нет, ты не смешной, а просто страшный. Ой, я хотела сказать…

— Да понял я, — ухмыльнулся Бивьенто. — Знаю, как выгляжу во время высасывания жизненных сил.

— А я думала, что вы не умеете это делать на расстоянии и вам нужно именно присасываться, как пиявка к жертве.

— Так я тоже думал, что Целители не умеют атаковать, а вон оно как, оказывается! — кивнул вампир на мои летящие от посоха к монстру светящиеся шарообразные сгустки. — Причем, я видел тебя в деле на тренировочных вылазках, как ты била стихией, присущей именно магам, но далеко не Целителям!

— Да, бывают у меня такие… всплески, — а через несколько секунд улыбнулась и, не отрываясь от боя, добавила, — я неправильный Целитель!

Бивьенто ответил мне оскалом, а потом стал странно посматривать в другую сторону.

— Что там?

— Мне кажется…

— Давай быстрее расправимся с этим, а то они, — кивнула я на остальных членов нашей группы, которые сражались в нескольких метрах от нас, — уже бьют первого монстра.

Но не успели мы расправиться со своей целью, как неподалеку от нас зашевелился холмик, на который смотрел вампир. Через мгновение в том месте появилась очередная Огненная саламандра. Мы нанесли последний удар и наш монстр пал замертво, но не смогли соединиться со своей группой и вновь ввязались в сражение с другой улыбающейся тварью. А потом, к нашему всеобщему «счастью», стали появляться еще несколько саламандр. Наши группы маленькими шажками стали двигаться друг к другу и соединились в одну. Маги распределяли атаку по всему периметру вокруг нас. Шаман крутил свою «шарманку» усиливающих и защитных заклинаний. Вампир стал вытягивать силы у монстра то на расстоянии, то, в прямом смысле этого слова, нападал сверху на саламандру, пытаясь ее душить или открутить голову. А я с эльфийкой залечивали ожоги, если кто-то не успевал увернуться от очередного лавового «плевка» Огненной саламандры.

Нас окружили несколько монстров. Мы хотели группой продвинуться немного левее и занять место на возвышении, но вампир резко заорал, одной ногой провалившись в вязкий грунт.

— Всем стоять! — крикнула я. — Нельзя идти туда, почва под нами неустойчивая! Всем назад! Я сама помогу ему выбраться! Я легче всех!

Сопартийцы согласились и, отбиваясь от нескольких окруживших нас Огненных саламандр, медленно попятились назад. Серый грунт под их ногами проминался и качался, будто они ступили на батут или в трясину. Только просачивалась в появляющихся трещинах не болотная жижа, а ярко-оранжевая лава. Где-то она прорывалась и булькала, хлопая пузырями, попадая каплями в нашу группу.

Я подбежала к Бивьенто, который лежал на земле и, сцепив клыки, шипел от боли.

— Ахимэ́нэс! — быстро проговорила заживляющее заклинание и отвернулась на подмогу к остальным.

Но вампир не успел встать на ноги, как позади него оказалась очередная саламандра и, раскрыв пасть с мелкими, но острыми, как у пираньи зубами, укусила его за плечо. Бивьенто, будто спиной чувствовал ее и успел немного увернуться в сторону, иначе прокушено было бы не плечо, а его голова.

— А-а-ассс… — огненная саламандра раскрыла пасть и зашипела.

Прежде, чем она снова хотела сомкнуть на вампире свои зубы, я быстро подставила посох поперек ее пасти и произнесла удерживающее заклинание. А пока висело его действие, оттащила Бивьенто на безопасное расстояние.

Я стала поспешно лечить его раны. Остановила кровотечение, занималась укушенной раной и ожогами.

Когда действие удерживающих пут подошло к концу, я хотела вновь произнести заклинание, но саламандра внезапно развернулась и стала от нас убегать. Я выдохнула, увидела, что остальная часть группы нормально справляется с парочкой монстров и вернулась к раненому вампиру. Но когда вновь подняла голову, то заметила, как убежавший от нас монстр бежит прямиком к учителю, который стоял молчаливой статуей в стороне от нас. На раздумье у меня было всего несколько секунд. Другого выхода я не видела — вызвала своего питомца и мысленно приказала ему защитить учителя и постараться незаметно скрыться и наблюдать за его безопасностью. Ауди успел добежать до Огненной саламандры и цапнуть ее за хвост прежде, чем она нацелилась угостить учителя порцией горячей лавы. Ящерица-переросток ощетинилась, обернулась к питомцу и зашипела. Волк крепко вонзился в нее клыками и рычал. А эта хитрая тварь скинула хвост и поспешно, вперевалочку, стала от него улепëтывать. Ауди сначала растерялся, поглядывая то на подрагивающий шипастый хвост под лапой, то на убегающую саламандру, виляющую в разные стороны своим алым обрубком. Но мой мальчик не растерялся и правильно выбрал свою цель. Он догнал ее и продолжил бой. Я не волновалась за волка, так как видела, что он грамотно с ней справляется — отпрыгивает от летящей лавы, уворачивается от укусов монстра, а сам наносит ей размашистые удары крупными лапами, а зубами вырывает часть плотной шкуры и снова отпрыгивает на безопасное расстояние. Полоса жизни у саламандры быстро уменьшалась, а у моего Ауди только лишь слегка подрагивала. Поэтому я со спокойной душой продолжила врачевать над раненым Бивьенто.

— А ты помнишь, да, что вызов питомца не приветствуется на школьных тренировках?

— Ага, — ответила я, не отрываясь от дела.

Склонившись к нему, я читала восстанавливающие заклинания. А он, видимо, почувствовал себя лучше и начал вглядываться в мое приближенное лицо. Я заметила это, сдвинула брови и отстранилась.

— Эй, эй, друг! Давай на расстоянии держаться, хорошо? — сказала заинтересованному мной вампиру и на всякий случай повязала на свою шею белый платок, чтобы, так сказать, не провоцировать его.

— Не бойся меня! — рассмеялся он. — У нас договор — не питаться другими расами против их воли. Мы спокойно обходимся дикими животными.

— Но, видимо, не все знают об этом вашем законе. Ну или не соблюдают его. Я встречала дурака, которому этот закон не писан…

— Кто нарушает это правило, рано или поздно оказывается схваченным королевской стражей любой расы и отправится в заточение на многие годы.

— Понятно.

Остальные члены группы разобрались с саламандрами и теперь собирали с них трофеи, а некоторые, как и мы — «зализывали» раны. Я закончила с вампиром, и его шкала жизни поднялась почти до максимума. Но отходить от него я не стала, а пользуясь случаем, решила удовлетворить свое любопытство по поводу расы вампиров.

— А скажи мне, Бивьенто, — у меня возник вопрос, — как часто вам нужно питаться… этим?

— Кому как, но в среднем раза в неделю хватает.

— Это же сколько вы за всю жизнь губите-то…

— Не обязательно убивать лесных жителей! Я вот, к примеру, не приветствую это. Выпиваю я…

— Ой, нет, я передумала! Не хочу знать всех подробностей! — сморщила носик.

Вампир добродушно рассмеялся.

— Хорошо, щадяще поясню. Я чувствую жизненные потоки во всех живых существах и беру такое количество крови, чтобы не навредить животному и потом отпускаю его.

— Какая гадость, эта ваша… заливная рыба…

Бивьенто улыбнулся и почесал затылок, посматривая куда-то вдаль.

— А как вы себя чувствуете, что пора это самое… На охоту. Питаться.

— Как бы тебе объяснить… Вот что ты любишь есть больше всего? Какое самое любимое лакомство?

— М-м-м… — грустная улыбка тронула мои сухие губы, картинка из воспоминаний тут же всплыла перед глазами, и я ответила без промедления. — Шоколад! Молочный шоколад! — уточнила я и рефлекторно облизнула нижнюю губу.

— Это что, похлебка молочная такая?

— Нет! — хохотнула я. — Это… это такая сладость, по виду сплющенная, как лепешка, но намного вкуснее!

— Вот считай, что у нас, вампиров, такая же тяга, особенно к людям, как у тебя к шоколаду, но намного сильнее!

— Ой, все-все! Я думаю, с меня пока достаточно того, что я узнала о твоей расе! Спасибо, Бивьенто!

Он заливисто расхохотался.

— Кстати, Каталея! Если ты вдруг все-таки когда-нибудь решишь, что раса вампиров — безжалостные двуногие твари, то вспомни в тот момент то, что люди и другие расы, в большинстве своем, не могут обойтись в своей жизни без мяса. А чтобы съесть мясо — нужно убить животное. А вампиры имеют лишь одну слабость. И чтобы ее удовлетворить, нам не обязательно лишать кого-либо жизни.