Минута. Вторая. Третья.

Ничего такого не чувствую. Голова ясная, на грудь не давит, дышу свободно. Птица рядом запела, горный козел вдалеке заблеял. А вот! Кажется что-то начинается!

Так, стоп…

Я открыла глаза и обернулась, чтобы сзади посмотреть на свои ноги. Возле башмачка по моей коже, не спеша, ползла пушистая зеленая гусеница. Рукой смахнула ее в траву и почесала ногу.

— И что, это все? А домой? — я поднялась на ноги и стала вслух задавать вопросы, всматриваясь в голубые проплывающие облака. — Богиня Айлин! Я прошла игру! Я все! Ты меня слышишь?! Отпусти меня! — мой голос сорвался, переходя на крик. — Неужели я… никогда не вернусь домой…

Совсем сникла, подняла посох и мутным взглядом, из-за собирающихся слез, осмотрелась вокруг. Не веря в происходящее я стала топтаться на месте, переходя с камней в траву и обратно.

— Нет! Нет, я не согласна! Я хочу домой! До-мо-о-ой! — закричала громко и с ненавистью и отчаянием стала бить посохом местную растительность, как в детстве рубила палкой крапиву, представляя, что это злейший враг.

Не знаю сколько прошло времени, но когда я выбилась из сил, вытерла слезы и посмотрела вокруг, то увидела полностью помятую и сорванную зелень в пяти метрах вокруг себя. Я, в истерике и без косы в руках, уничтожила растительность похлеще, чем местные горные монстры.

— Боже, да из всех, кто находится в этой локации, я одна — коза! Как я могла на это надеяться… Сашка был прав. И я, от ожидания сотого уровня совсем сошла с ума и даже не подумала о том, почему не исчезают мои знакомые, которые уже взяли максимальный уровень. Конечно, кто-то возможно может и добровольно остаться в этом мире… — вытерла рукавом слезы и вспотевшее лицо, продолжая разговаривать сама с собой. — Неужели я никогда не вернусь домой… И не увижу больше своих родителей… Не извинюсь перед ними…

Я подошла к краю скалы и встала у самого обрыва. С щекотливым чувством опасности в груди, посмотрела вниз. Здесь было очень высоко, а там внизу виднелись крошечные животные, пасущиеся на полях. По дороге, рядом с повозкой, кто-то копошился. С такого расстояния не разобрать даже расу, отсюда все были, как муравьи. Справа медленно протекала широкая река, слева чернел густой лес. Вдали торчали пики небольшого замка. В воздухе порхала большая хищная птица. Она пролетела надо мной и спланировала вниз, оповещая о себе коротким, но громким криком всех, кто находился сейчас внизу в долине, на многие километры вокруг.

Мир Навалон был не только опасен, но и безумно красив.

— Что ж… — успокоилась я окончательно. — Если местные боги не хотят меня отправлять в мой мир, то они мне еще доплатят, чтобы я побыстрее свалила отсюда!

Я сжала посох и, с холодным блеском в голубых покрасневших глазах, направилась обратно домой.

Глава 18

Когда я вернулась в свой клан, то в душе выдохнула, что Гномецераптор уже улетел. Сегодня я не была готова выслушивать от него различные нравоучения и фразочки.

«Вот не слушаешь ты меня, Катя! А хотя, все бабы такие. Что люди, что эльфиечки и орочки или орчихи...»

И начнет рассказывать про гномочку с косичками, которая его отшила, а сейчас жалуется на своего орка.

Дома соклановцы обрадовались, что я овладела важным умением Целителя. А Донат поздравил с достижением максимального уровня, но для сохранения своего здоровья не стал спрашивать причину моих сомкнутых светлых бровок.

Первые пару дней я прокручивала в голове обиду за то, что получила желанный заключительный сотый уровень, но со мной так ничего и не произошло. А однажды у меня будто что-то щелкнуло. Я перестала хандрить и во мне словно поселилась вся злость, на которую я когда-либо была способна. Каждый день я стала более яростно истреблять монстров во всей округе, чем в то время, когда гонялась за сотым уровнем. Наше утро в трухлявом домике начиналось не с кофе, хоть его и не было в этом мире, а с переклички, кто сегодня идет со мной на охоту. Попивая молоко, травяной чай, а некоторые орки и чего покрепче, члены моего клана переглядывались, тщетно пытаясь понять причину моего бешенства. А кто-то даже шутил, что я неправильный Целитель с генами воина.

Во время охоты я уничтожала всех на своем пути, даже местных жителей и таких же игроков, как я, если они смели сказать мне и в сторону нашего клана что-то дерзкое или пытались выгнать нас из прибыльного места. Во мне еще никогда не было такой ярости. Даже зная, например, что в предстоящей схватке с одним или даже группой охотников, я проиграю, то все равно лезла на рожон. Умирала в мучениях, поднималась в намеченной неподалеку точке воскрешения и снова бросалась в бой. Я пробыла в таком состоянии несколько недель. За это время на охотничьих угодьях про меня пошла неоднозначная слава.

«Ах, какая воинственная мадам!»

«Ненормальная женщина!»

«Если бы все были отважны, как она, мы были бы самым сильным кланом нейтральных земель!»

«Безумная!»

«Таких больше нет!»

«Она какая-то странная! Целитель с приветом, не иначе!»

«Упëртая, хуже мула! Лучше не вступать с ней в ссоры, она будет потом караулить врага у ворот города с самого рассвета!»

Я видела клан «Стальные клинки». Они, во главе с Блокусом, улыбались, показывая главарю в мою сторону. А эльф, которого я была рада видеть, пусть даже издали, словно взял паузу в общении и даже не приближался близко, давая мне время выпустить пар. Он будто бы знал и понимал причину моего яростного негодования.

Но, конечно, я не только была зла и хладнокровна. Я девочка и мне свойственно плакать. Но я старалась поддаваться сопливым эмоциям только тогда, когда рядом со мной никого не было.

В один из вечеров, когда Сашка был у меня в гостях впервые с того раза, как я пошла добивать сотый уровень и намылилась вернуться в наш мир, он еле сдерживался, чтобы не кинуть мне свою коронную фразу — «А я тебе говорил!». Я сильно плакала, общаясь с ним наедине и жалуясь на то, что после взятия сотого уровня мне не пришло оповещение с предложением вернуться в свой мир.

Хотя нет. Я не плакала, а ревела! А после того, как успокоилась, предложила другу постирать его мокрую рубашку, на которой остались мои слезы. Надеюсь, только они.

Мне было очень обидно и больно от осознания того, что мы тут застряли, возможно, навечно. Я жутко соскучилась по маме и папе…

— Я не хочу! Не хочу тут жить вечно! — вновь разрыдалась на плече у гнома. — Постоянно умирать снова и снова! И бесконечно чувствовать эту невыносимую боль и агонию… Это очень изощрëнная пытка, Саш — умирать при различных обстоятельствах и чувствовать все возможные оттенки боли! Каждый раз — новая смерть, новая невыносимая боль и страх… Не хочу… — Гномецераптор обнял меня и стал успокаивать, похлопывая по спине. — Может быть я зря злилась на смерть в нашем мире, а Саш? Возможно она милосердна, потому что приходит к нам лишь единожды в жизни…

Удивительно, как в сравнении может поменяться мнение у человека. Даже о самой смерти.

Через какое-то время я успокоилась. И на смену злости пришло сначала безразличие, а потом принятие суровой реальности — я не выберусь отсюда… Никогда…

Со временем я вновь стала миролюбива и вернулась к более спокойной жизни в мире Навалон.

После неудачной надежды и попытки вернуться в свой мир, я стала частенько продолжать ходить на охоту в одиночку. Меня иногда даже Сашка дразнил: «Каталея — соло КЛ!» А мне просто хотелось иногда побыть одной, подумать, помечтать. Вот и сегодня я одна отправилась на «Холм призрачных слез». Я уже была тут однажды с кланом «Огненный шторм» и, несмотря на опасность встречи с огромными пчелами, все равно захотела полюбоваться красотой огненных цветков и немного пособирать волшебный нектар в спокойном одиночестве. Ради своей безопасности я старалась не уходить далеко от леса, в котором можно было спрятаться от жужжащих любителей сладенького. Наслаждаясь красотой вокруг, потихоньку наполняла прозрачный сосуд нектаром, гладила алые лепестки цветов и улыбалась, утыкаясь в них носом, чтобы почувствовать тонкий сладковатый аромат. Именно за этим занятием меня и застал Блокус.