Однако в журнале учёта матценностей чётко сказано: «нейр» гостя передан на изучение айтишнику в «пост три». И никаких других пометок, то бишь на ответственное хранение в склад гаджет не поступал. Итого, ищем здесь. Первый вариант — какое-то неочевидное место, из тех, что на самом виду. Но ничего подозрительного визуальным осмотром я так и не выявил. Ни какой-нибудь статуэтки, к которой можно было бы пришлёпнуть «кругляш» приблуды, ни баночки, ни даже стакана для канцелярки — ни-че-го. Ну не таскал же айтишник мой «нейр» на себе⁈ Смысл-то какой в этом? Самый, между прочим, надёжный способ гаджет заблокировать и перевести в режим консервации. Или вообще активировать протокол защиты, первым шагом подразумевающий сброс настроек до заводских, что по определению означает утерю ценного источника информации. Исключено. И что же у нас остаётся? Из того, что всегда под рукой, то есть в зоне доступа? Правильно — рабочий стол. Вернее, его немногочисленные ящики. Выдвижные, и, что самое приятное, без малейших признаков замочных скважин. А значит, если замки в них и предусмотрены, то исключительно магнитные. Которые в данный момент обесточены, то бишь не работают. Потому что какие тут ещё могут быть магниты, кроме электрических? Явно же не постоянные, правильно?..
— Правильно! — удовлетворённо хмыкнул я, рухнув в кресло и с первой же попытки легко выдвинув ближайший, он же верхний, ящик.
Странно, кстати, потому что в дверях обесточенные замки блокировались в запертом положении. Впрочем, там они и не магнитные, а самые что ни на есть механические, просто с электрическим сервоприводом.
А вот содержимое ящика, увы, ничем не порадовало, хоть в первый момент я и замер в предвкушении, поскольку взгляд мой сразу же наткнулся на неряшливую стопку писчего пластика и аж две малоформатные записные книжки. Но уже в следующую секунду пришло осознание, что и тут вся писанина исключительно иероглифическая. И это факт. Впрочем, ещё на что-то надеясь, я поковырялся в стопке и даже мельком пролистал блокноты — но только чтобы убедиться в собственной правоте. Да, помимо иероглифов наличествовали и некие загадочные схемы, но, по правде говоря, от иероглифов они недалеко ушли. Единственная ассоциация, возникшая в голове — черновые наброски каких-то компьютерных сетей, не исключено, что обособленных локалок. Например, для каждого из «постов». Впрочем, пофиг.
— Ниппонец, — хладнокровно констатировал я, вернув верхний ящик на законное место и выдвинув следующий.
С аналогичным результатом, разве что к невнятным записям добавились ещё и упаковки от лапши быстрого приготовления. Разумеется, тоже ниппонской, то есть абсолютно мне незнакомой.
— Свин, — резюмировал я, вляпавшись пальцами в повреждённую упаковку с каким-то специфическим соусом.
Точно соусом, а не «соплями». Да, уверен. Но перчатку — чисто на всякий случай — тщательно обтёр найденными здесь же влажными салфетками. Впрочем, к текущему моменту уже безнадёжно пересохшими, так что пачку обратно в ящик я забросил с толикой раздражения и чуть сильнее, чем следовало. И знаете что? Парадоксальным образом нервяк пошёл мне на пользу, поскольку среди завала обёрток с иероглифами мелькнул вполне узнаваемый латинский шрифт…
— Поймал! — ухмыльнулся я, подцепив пальцами что-то вроде упаковки-блистера, только не от таблеток или капсул для приёма «пер орально», а от самого натурального шприц-тюбика.
Такого, знаете, как в армейских аптечках водятся. К сожалению, мой блистер оказался разорван и пуст, так что самого препарата мне не досталось. Но зато удалось тщательнейшим образом изучить маркировку. И да, помимо иероглифов, на ней наличествовала лаконичная надпись на бриттише — «Serum». Та самая, что привлекла внимание. Серум, ха! Или, что вернее, сирэм — сиречь «сыворотка» в значении «медицинский препарат». А вот зачем и для чего она, так и осталось тайной. Даже после того, как я дополнительно прошерстил содержимое ящика и обогатился-таки ещё парочкой образцов, правда, предназначенных для приёма внутрь, а не для внутримышечных инъекций. Этакие колбы не колбы, склянки не склянки, а нечто среднее. И каждая порция (или доза?) в своей упаковке. Впрочем, пофиг, потому что яснее не стало. Я даже не знал, какого цвета жидкость. Да и жидкость ли? Может, вообще порошок! Либо желе. Однако дербанить упаковку из досужего любопытства не стал, просто бросил добычу на стол и пока что от неё абстрагировался. До поры, до времени, разумеется.
Что ж… ещё одна попытка! Давай, неряшливый ниппонец, не подведи!
И тот, что характерно, не подвёл. Правда, выяснилось это не сразу. Сначала я разочарованно выдохнул, поскольку третий ящик при выдвижении загремел всякой канцелярской мелочёвкой — шариковыми ручками, карандашами, какими-то крайне специфическими айтишными приспособами (гаджет для обжима витых пар?) и прочим мусором. А сверху всё это добро прикрывала россыпь… пластиковых блистеров! Но на сей раз содержащих не какие-то медикаменты, а что-то вроде небольших наклеек на смартфон. И даже, я бы сказал, дизайнерских — что-то абстрактное, но с явными самурайскими мотивами. Плюс загадочные шифровки на латинице, разумеется, под иероглифами. Так, самая верхняя «наклейка» содержала следующий набор читаемых символов: E-SLC NAND. Впрочем, как и ещё три таких же, и это факт. А вот пятая отличалась, но всего на одну букву — вместо «S» в маркировке красовалась «T». Движимый вполне понятным любопытством, я тщательно осмотрел находки, и уже очень скоро выяснил, что E-SLC NAND всего лишь аббревиатура, которая расшифровывалась следующим образом: «Extended-Single-Level Cell NAND». А та, которая с «Т», всего лишь «Triple-Level», то есть утроенная либо тройная. В целом же я для себя интерпретировал расшифровку как расширяющуюся одноуровневую ячейку. Чего именно? Так памяти же! Формата «NAND», вплоть до настоящего времени актуального для флэш-накопителей и прочих запоминающих модулей. Короче, расширенная… или расширяющая (?) одинарная NAND-память… тьфу, язык сломаешь, пока выговоришь! Так что пусть будут просто «ячейки», ну и заодно отправляются к «серуму»… нет, на фиг! Слишком двусмысленно. «Сыворотка» звучит ничуть не хуже, но при этом ещё и загадочно. Так что оставляю этот варик…
Ну а потом взгляд мой, вновь скользнувший по содержимому ящика, безошибочно выцепил в глубине пластиковых завалов… типовую пластиковую же коробочку для малогабаритных вещдоков! Причём я абсолютно точно знал, что это именно она, но откуда — без понятия. Наверное, имел дело с подобными штучками раньше. Но рука, когда я потянулся за находкой, невольно задрожала.
— Спасибо! — воздев очи горе, то бишь уставившись в потолок, поблагодарил я сгинувшего неведомо где хозяина кабинета.
И, как показала практика, не зря — контейнер отозвался на прикосновение характерным шорохом, как будто внутри елозило что-то очень небольшое и практически невесомое. Как раз такое, каким должен быть «нейр»! И таки да, это оказался он. В целом типовой, но… с едва заметным логотипом в виде точно такого же знака биологической опасности, что красовался в татуировке у меня на плече. Но заметил я его исключительно благодаря автоприцелу.
Что ж… вряд ли это простое совпадение. Так что в данном конкретном случае можно — и нужно! — рисковать. Что я и проделал, предварительно стянув шлем и правую перчатку, а левой рукой оттянув ворот скафандра, чтобы открылся доступ к шее. Ну а дальше вообще дело техники: вжать подушечку указательного пальца в «нейр», чтобы он прилип к коже, и таким вот незамысловатым способом перенести его на законное место, то бишь чуть ниже правого уха. Проделал я это всё на автомате, совершенно не задумываясь, как и множество раз до этого. Единственное, на мгновение затаил дыхание — прокатит, нет?..
Прокатило — невесомый «кругляш» отлип от пальца и, такое ощущение, врос в шкуру на шее, чуть раздвинув пару «паутинных» нитей. Далее несколько секунд не происходило абсолютно ничего, а потом проявился автоприцел, сформировавший рамку «внутреннего дисплея» с мигающим в левом верхнем углу знаком подчёркивания.
