После ночных заморозков раскисшая дорожная грязь покрылась хрупкой ледяной коркой. Под тяжестью груженых фургонов она с хрустом ломалась, и колеса проваливались в вязкую землю, оставляя за собой глубокие неровные борозды.

Наш фургон двигался шестым по счету. Я сидел у переднего края и от нечего делать наблюдал за идущей впереди колонной. Четыре первые телеги благополучно миновали особенно разбитый участок тракта. Ехавшая прямо перед нами пятая повозка шла ровно по их следу.

Внезапно земля под ее задним колесом стала проседать.

Мгновением позже ледяная корка обрушилась вместе с верхним слоем грязи, открывая скрытую под ней пустоту. Колесо резко провалилось вниз почти до самой ступицы.

Раздался громкий сухой треск.

Фургон накренился. Из-под плотного тента донеслись испуганные крики, а следом послышались болезненные стоны падающих со скамей кадетов. Лошадь с пронзительным ржанием шарахнулась к обочине и едва не потащила завалившуюся повозку дальше.

Наш сержант среагировал быстро.

— Держи упряжь! — рявкнул он ближайшим к телеге гвардейцам, одновременно поднимая руку. — Колонна, стоять! Занять оборону!

Солдаты без лишних слов рассредоточились вдоль обочин, привычно перекрывая подступы со всех сторон. Убедившись, что прямой угрозы нет, мы покинули свои места и подошли ближе.

Колесо почти наполовину ушло в яму. Несколько спиц переломились, деревянный обод треснул возле ступицы.

Возница поврежденного фургона опустился на колено, заглянул в провал и озадаченно нахмурился.

— Странная какая-то пустота, словно землю изнутри подмыло, никогда такого не видел, — пробормотал он себе под нос.

Затем возница ощупал колесо и выругался.

— Это уже не починить, — мрачно сообщил он. — Нужно ставить запасное.

— Грок! — позвал Ворн.

Десятник уже направлялся к поврежденному фургону.

— Надо разгрузить заднюю часть, поднять кузов и поставить запасное. Люциан, на тебе выдача инструментов. Остальные либо помогают, либо не мешают.

Кадеты принялись вытаскивать из фургона мешки и ящики. Брэн с Гроком подтащили деревянные опоры, а возница полез под накренившийся кузов, расчищая в грязи ровную площадку для установки подпорок.

Я успел перенести несколько ящиков к обочине, когда впереди колонны из-за ближайшего поворота дороги послышался приближающийся стук копыт.

Гвардейцы мгновенно отреагировали. Двое ближайших бойцов быстро извлекли мечи из ножен, а остальные привычным жестом перехватили древки копий.

Из-за поворота показался одинокий всадник на низкорослой мохнатой лошади. К седлу были привязаны два небольших тюка, а поверх темного плаща на плечи мужчины была наброшена дорогая меховая накидка.

Заметив вооруженный конвой, он натянул поводья.

— Спокойно, господа, — торопливо произнес всадник, примирительно поднимая пустую ладонь. — Я обычный купец. Возвращаюсь в столицу.

Сержант вышел на середину тракта, перегораживая проезд.

— Проезжай и не задерживайся.

Мужчина послушно направил лошадь вперед, но, поравнявшись с поврежденным фургоном, замедлил ход.

— Скверная тут дорога, — сочувственно покачал он головой. — Дальше на север тракт ведет только в Железный клык, а там грязи еще больше. Советую починиться на совесть.

Никто ему не ответил.

Купец скользнул цепким взглядом по нашим форменным курткам, а затем посмотрел на суровую гвардейскую охрану.

— Редкое зрелище. Будущие маги едут на практику, — задумчиво протянул он. — Только вот конвой у вас больно серьезный. Неужто на границе стало так неспокойно, что к кадетам приставили личную гвардию?

Его взгляд на мгновение задержался на самом защищенном фургоне нашего обоза.

— Или вы служите прикрытием для чего-то более важного? — купец добродушно усмехнулся.

— Тебе сказали проезжать, — ледяным тоном повторил сержант.

Двое солдат молча шагнули наперерез всаднику, угрожающе положив ладони на рукояти мечей. Весь их вид показывал готовность в любую секунду стащить слишком любопытного болтуна с седла.

Улыбка разом стерлась с лица мужчины.

— Уже уезжаю.

Он пришпорил лошадь и торопливо продолжил путь в сторону столицы. Солдаты хмуро следили за ним, не опуская оружия, пока темный плащ окончательно не скрылся за деревьями.

Замена колеса отняла немало времени. Из-за размокшей земли деревянные подпорки несколько раз уходили глубоко в грязь и опасно смещались под огромным весом фургона. Приходилось заново поднимать тяжелый кузов общими усилиями и укреплять основание придорожными камнями.

Когда запасное колесо наконец надежно закрепили на оси, сержант решил больше не рисковать на разбитом участке тракта и всем кадетам приказали спешиться. Дальше мы двинулись пешком, меся грязь вслед за скрипящими телегами.

Солнце медленно клонилось к закату, окрашивая пасмурное небо в темные тона. Из-за долгой возни со сломанным колесом колонна прошла гораздо меньше, чем должна была. Добраться до запланированного места стоянки мы уже не успевали, а продолжать путь в темноте по разбитому тракту сержант не рискнул.

Пришлось сворачивать с дороги и искать место для лагеря там, где застал нас вечер. Первой подходящей оказалась небольшая поляна, окруженная густым хвойным лесом.

Солдаты привычно выстроили фургоны в ровный прямоугольник. Часть гвардейцев тут же заняла караульные посты по периметру, а возницы принялись распрягать лошадей, уводя их в центр стоянки. Мы тоже втянулись в знакомую рутину. Парни не стали дожидаться приказов и сами распределили работу. Часть кадетов отправилась в чащу за ветками, остальные принялись растаскивать тяжелые мешки с вещами. Ставить палатки в успевшую подмерзнуть землю оказалось настоящим испытанием. Деревянные колышки с трудом пробивали твердую корку, а замерзшие веревки не желали стягиваться в узлы. Разведенные костры из-за сырости больше дымили, чем грели, заставляя постоянно щуриться. Но вскоре над лагерем поплыл долгожданный аромат мясного варева.

Накопленная усталость брала свое, ноги гудели, и всем хотелось лишь одного — поскорее съесть горячую похлебку и уснуть.

Предыдущую ночь я провел на дежурстве вместе со своей восьмеркой. Стоять в дозоре под началом сотника Ворна оказалось тем еще испытанием. Он гонял нас не хуже армейского сержанта, заставляя Питера и Дерека до рези в глазах вглядываться в темноту, а нам с Айлетт и вовсе запретил даже перешептываться.

За четыре часа сна в трясущейся повозке полноценно восстановиться не получилось. Поэтому сейчас мои глаза слипались, а мысли путались, то и дело возвращаясь к приятным ожиданиям, когда моя голова коснется подушки.

Поэтому сегодня я решил воспользоваться зельем «Сон без снов». Нужный флакон лежал в боковом кармане походного мешка. Седрик выдал нам с Брэном и Майлин по паре порций, чтобы мы могли нормально высыпаться после дежурств, а заодно немного разгрузил собственный мешок с вещами.

Я прекрасно помнил, насколько быстро действует это зелье. Поэтому перед тем, как его принять, сначала снял куртку, затем лег на свое спальное место, устроился поудобнее и только после этого откупорил флакон. Зелье оказалось прохладным и слегка горьким. Последнее, что я успел сделать, это поставить пустую емкость рядом с собой.

Темнота накрыла мгновенно.

Первым до меня донесся чей-то отчаянный крик.

Звук показался далеким и глухим, словно пробивался сквозь толщу воды. Я попытался открыть глаза, но веки не слушались.

Затем что-то с оглушительным грохотом ударило по повозке.

Снаружи заржали лошади. Послышались звон металла и новые крики.

— Тревога!

Я резко сел.

Голова закружилась. Остатки зелья продолжали тянуть обратно в сон, но запах дыма мгновенно заставил прийти в себя.

Полотно палатки светилось тревожным оранжевым светом.

— Нападение! К оружию!

Я схватил куртку, сунул ноги в ботинки «Вектор» и выдернул меч из ножен.