— Печник, к чему ты ведёшь? — всё сказанное им было похоже на хождение вокруг да около.

— Тьфу ты, и с кем я тут миндальничаю, — он напыжился, выпрямил спину и продолжил. — Дети эти были рождены в других мирах от Первых, что даром перемещения обладали. Ко времени получения дара ребята давно друг с другом в романтических отношениях состояли, а позже и свадебки сыграли, — и так красные щёки друга стали ещё более красными, от него только что пар не валил. — Сама посуди, четыре года они вместе были, да они все там друг с другом пере того самого. Людьми-то они тогда были молодыми, сильными, наивными. Гормоны кипели, а постепенно и любовь пришла. С открытием же способностей, да к тому же таких сильных, — Печник остановился на секунду и выдохнул, — в общем да, пошли они в отрыв. Как это, в другом мире и экзотику не попробовать, никто же не узнает, — Печник явно кого-то передразнивал.

А мы тем временем вышли из леса. Нить тянулась далеко за пределы оврага, что раскинулся широко во все стороны. Через овраг был перекинут старый чугунный мост. В ярких солнечных лучах казалось, что мост полыхает.

Я подняла руку и, сделав козырёк над глазами, прищурилась. Сбоку вздохнул Печник.

Перила изображали каких-то мифических персонажей, сражения, людей. Столь тонкая работа вызывала восторг.

— Какая красота... — заворожённо протянула я.

— Да, — как-то грустно сказал Печник. — Красота.

Я отвела взгляд от моста и подошла к краю обрыва. Внизу, переливаясь в лучах солнца, шелестела трава. От травы исходило лёгкое бирюзовое свечение. Кончики травинок были белого цвета, из-за чего красные отсветы с моста окрашивали эти кончики в кровавые оттенки. Из-за столь необычного цветового сочетания казалось, что внизу течёт река крови.

— Жутковато смотрится, тебе так не кажется, Печник? — задумчиво сказала я, отворачиваясь от странной травы.

— Это забудь-трава. Ежели потерять себя не хочешь, близко не подходи, — над ухом раздался мужской баритон.

— Ааа... — я закричала и отпрыгнула от незнакомца, но моя неуклюжесть показала себя и здесь. Подол платья закрутился вокруг ноги, и, споткнувшись, картинно взмахнув руками, я упала на свою многострадальную ж. — Зачем так пугать-то, — я подняла взгляд и недовольно посмотрела на незнакомца. Сердце, как испуганный заяц, колотилось в груди.

— Прости, мила девица. Не думал я, что напугаешься ты, — в голосе молодого человека слышалась улыбка.

— Не подумал он, — проворчала я, неуклюже поднимаясь. — А логично подумать сложно было? — незнакомец протянул руку, и, схватившись за неё, я наконец встала. Оттряхнула налипшие травинки с подола и сдула упавшую на лицо прядь волос. Всё же с короткими было удобнее.

Я посмотрела на стоящего около меня мужчину. При тщательном осмотре я поняла, что это всё же мужчина, а не молодой человек. В его жёлтых глазах как будто отражалось всё время мира. Такой необычный взгляд у него был.

Одет он был простенько, но со вкусом. Добротные ботинки, что были больше похожи на обувь из моего мира, широкие прямые штаны из коричневой ткани, да чёрная атласная рубаха, что была распахнута на груди. Под рубахой угадывалась мощная фигура. Волосы же у него были красные, длинные, чуть ниже плеч.

Осмотрев этот образчик мужской красоты, я вернула взгляд к его глазам. На секунду мне показалось, что его зрачок пульсировал и стал вертикальным, но я моргнула, и всё пришло в норму. Показалось?

— Всё рассмотрела, девица? — его голос так и сочился язвительностью. — Понравился ль я тебе? — от его прямого взгляда становилось неловко. И где вообще Печник, когда он так нужен?

— То, что вы симпатичный, — это не ваша заслуга, а генов, то есть ваших родителей, — буркнула я смущённо.

— Но ты признала, что я симпатичный, — я подняла глаза и наткнулась на белозубую обезоруживающую улыбку. Да тут любая бы поплыла. Откашлявшись, я решила вернуть разговор в нужное мне русло.

— Вы что-то про забудь-траву говорили? — я заправила выпавшую прядь волос за ухо и подняла взгляд обратно.

— Трава, что внизу колышется, — он кивнул головой на овраг. И всё же этот мужчина ну никак не подходил этому месту. — Забудь-травой именуется. Настои из неё делают, когда человеку забыть что-то нужно, боль отпустить, новую жизнь начать.

— Ааа. Понятно, — на самом деле мне ничего было не понятно. — Ну ладно, спасибо, что объяснили. — Я поправила сумку и повернулась в сторону моста. — Ну, нам с другом в путь пора, или вы что-то ещё сказать хотели? — в его глазах появились смешинки.

— Уж не по мосту ли ты пройти решила? — я остановилась и недоуменно посмотрела на незнакомца.

— А как же ещё? Нам на ту сторону надо, — махнула рукой на дорогу за оврагом. — Как же нам туда попасть, если не по мосту? — странный мужчина, как и сама ситуация, как и весь этот мир. Он рассмеялся, да так заразительно, что нет-нет да и у меня уголки губ подниматься стали.

— Далеко по мосту ты не пройдёшь, рано тебе пока, — он вытер пальцем набежавшие слёзы. За мгновение игривость пропала, его взгляд стал серьёзным. Даже улыбочка пропала. — А вот другу твоему, наоборот, пора уже на мост ступить, — незнакомец вытянул руку. Неожиданно его длинные пальцы обхватили деревянное основание. Опустив глаза, я увидела весло. — Исчерпал он силы свои, не по пути предназначения пошёл, — из моей сумки вылетел камешек Печника. — Не пройдёт по мосту, дух его в небытие канет. Расплата его ждёт за нарушение заповеди. Нельзя Духу печному печь свою разрушать да дом охраняемый покидать. Только ежели хозяин дома, где дух его зародился, в новую печь переносит, только тогда можно. Так что пора тебе, девица, с другом своим прощаться, одна ты в путь дальше двинешься, — его взгляд выражал грусть. Я же заледенела, я понимала его слова, но конечный смысл от меня ускользал.

— Печник, о чём говорит этот мужчина? — я растерянно посмотрела на камень, что так и висел в воздухе. Словно нехотя, Печник проявился. Только сейчас я заметила, насколько бледным стал его огонь. Когда мы с ним познакомились, он состоял из огня, а сейчас даже намёка на него не осталось. Красноватого цвета кожа бледно светилась изнутри. От былого озорства и тяги к жизни не осталось и следа. Друг смотрел на меня с грустью в глазах и улыбался.

— Прости меня, Мирослава, что правду не рассказал, — он взлетел с камня и оказался около меня. — Думал я, что до конца с тобой путь пройду, домой отправлю, хоть одному ребёнку помогу, уберегу, а оно вон как вышло, — он провёл своей тёплой ладонью по моему лицу. — Не нужно плакать, я рад, что познакомился с тобой, — в его глазах мигнул и пропал прежний огонь. — Это были самые счастливые и насыщенные дни в моей долгой жизни. Знаешь, тяжело это, всегда на одном месте жить, особенно когда в тебя большая сила заложена.

Я как со стороны услышала всхлип. Отторжение — единственное чувство, которое я чувствовала особо ярко. Мне не верилось, что всё происходит вот так, здесь, сейчас, со мной.

— Пора мне, — он повернулся к мужчине. — Я готов, — незнакомец кивнул и стукнул веслом о землю. Печник повернулся ко мне и улыбнулся. — Не горюй, Мирослава, — просящим голосом сказал он. — У тебя ещё длинная, долгая жизнь впереди, которая будет полна приключений и интересных знакомств, а я всегда буду с тобой в твоём сердце, — из глаз Печника выкатилась слезинка, он весь засверкал, закрыл глаза и растворился.

— Нет, — едва слышный шёпот вырвался из моего пересохшего горла. Я протянула руку и шагнула на то место, где совсем недавно был мой друг. Взор застилали слёзы. Ноги ослабли, и колени подогнулись. Я осела наземь, руки упали по моим бокам. Из меня как будто прутик вынули, я согнулась пополам и заревела в голос.

В голове звенела пустота, а в груди как будто дыра открылась. Я вспомнила, что такое же отчаяние и горе сопровождали меня в прошлой жизни, и чтобы не сойти с ума, я пошла к психологу. Та мне рассказала о технике квадратного дыхания, я его применяла в самом начале, как только оказалась на Буяне.