Ещё не расправился с горкой котлет на тарелке, как раздаётся звонок от Дитерихса: — Андрей Андреевич, у меня на руках имеются два заключения-отзыва. Сейчас зачитаю главное, — Виктор делает паузу, шелестит страницами и читает: «Использование вербальных формул создаёт в сознании устойчивую связь продемонстрированных кадров и постоянно повторяемого в сюжете названия „Галактика“ и имени Андрея Первозванова».

Сделав паузу, Виктор Михайлович продолжает: — Во втором заключении близкая по смыслу характеристика действий телеканала: «… приводит к однозначной корреляции между нарушением неприкосновенности несовершеннолетних и вербальным портретом и визуальным образом Андрея Андреевича Первозванова и приютом „Галактика“».

Провожу конференцию с Дитерихсом, компьютерщиками и безопасностью, одновременно, открыв шкаф, перебираю костюмы. Не то! Открываю другой шкаф, где у меня военная форма, «листаю» вешалки с мундирами и пикселькой. Вот! Достаю чёрный парадный китель, прикрепляю на него звезду Героя, надеваю форму, золотой пояс, вешаю кортик. Смотрюсь в зеркало — то, что надо. И в пир, и в мир, и в гроб подойдёт. На ходу беру фуражку и смартфон, проверяю входящие: вижу с десяток сообщений и несколько пропущенных — пока я собирался и общался с «ночным штабом», все работали и закручивали дела.

Выхожу из дома — несколько машин припарковано или паркуется на стоянке неподалёку, охранники совещаются, встав в кружок. Рядом сгруппировались мои секретари, водители и персональные охранники. Со мной садится Степан и как только трогаемся, сообщает: — Муравей и его хакеры выдали адрес корреспондента Сергея Добренко, которого журналисты называют «Телекиллер». Мы направляемся к его дому?

— Да, к нему. Быстро сработали компьютерщики. Они ничего там не взламывали, чтобы добыть эти данные? — удивляюсь я.

— Нет, — отвечает Степан, — просто пролистали его страницы в соцсетях. На день рождения он купил себе квартиру и сфотографировался на фоне её номера: типа, квартиру с номером «двадцать восемь» купил себе к двадцативосьмилетию. Фотографий улицы и двора в его профиле полно. Так что никого взламывать не нужно, у него вся жизнь и достижения на виду, вплоть до цвета обоев в спальне и кафельной плитки в ванне. Нотариусы звонили в отделение полиции, полицейские подтвердили, что такой персонаж на их участке проживает.

Княгиня Наталья Кирилловна Мищерская и её дочь Мария взглядами проводили уходящего Андрея Первозванова, и как только дверь за ним закрылась, княжна Мария Андреевна, не скрывая слёз, заплакала, прикрыв лицо ладонями.

— Успокойся, доча, может он решит… — княгиня перешла из кресла на диван, где сидела дочь и погладила её по голове.

Дочь в ответ опустила руки, которыми закрыла лицо, но зарыдала ещё сильнее: — Я уверена, что решит, мама. Он выходил как солдатик, деревянной походкой, и у него сейчас других мыслей нет, кроме как защитить детей. Я плачу не поэтому. Он сейчас поедет убивать… вызовет на дуэль… этого…– княжна Мария кивнула головой в сторону телевизионной панели, — и убьёт. Он же хороший снайпер и дуэльный стрелок непревзойдённый. Но он же ещё и верующий, и каждый раз, когда он убивает какую-нибудь мразь, он мучается и сам, так как считает, что восстаёт против Божьего замысла, давшего жизнь этому существу. Андрей уверен, что каждый человек может стать лучше, а искренне покаявшись, освободить себя от греха. Андрею убивать очень сложно, но сегодня придётся. И дай Бог, чтобы всё ограничилось одной или двумя дуэлями.

— Ты думаешь?

— Мама, он в суд не пойдёт. Он понимает, что сегодня вечер пятницы и за выходные, а лучше — за эту ночь, он проблему должен закрыть, закрыть раз и навсегда, иначе нашим детям, приютским детям, уже в понедельник прохода в школе не будет. Да и в кружках и коллективах всяких, куда дети уже завтра поедут заниматься, наших начнут травить или презирать. Схожу, умоюсь…

Княжна встала с дивана, ушла, а когда вернулась мать слегка помахала смартфоном в своей руке: — Я с папой переговорила, князь не возражает, чтобы я осталась сегодня у тебя. А то ты совсем расклеилась.

Москва.

Участковый уже ждёт. Стоит с ошалелым видом рядом с несколькими нотариусами и люди в чёрном, окружившие его как стая ворон, что-то ему неторопливо накаркивают в оба уха. Подхожу ближе и вижу в толпе Виктора Дитерихса — это он «пасёт» нотариусов и организовал, чтобы они быстро подтянулись. Подхожу, здороваюсь и немного кланяюсь. Нотариусы с приветливыми, но деловито-хмурыми улыбками приветствуют меня и кланяются в ответ. Глубже всех кланяется участковый, умудрившийся косить на меня глаза даже наклонив голову.

Старший среди нотариусов показывает мне на подъезд и говорит: — Первый подъезд, третий этаж, квартира двадцать восемь.

Киваю, плотной группой направляемся к квартире корреспондента. Участковый звонит и услышав вопрос из микрофона представляется. Дверь приоткрывается. Молодой мужчина, постарше меня на десяток лет, одетый в спортивный костюм, обращается: — Чем обязан, господа?

Отвечаю: — Я Андрей Андреевич Первозванов. Вы сегодня в своём репортаже оболгали меня, чем нанесли смертельную обиду. Я вас презираю, считаю нечистоплотным клеветником и вызываю на дуэль.

На лице журналиста возникает недоумение, он обводит нас всех глазами, удивлённо поджимает губы и морщит лоб.

Один из нотариусов вступает в беседу: — Сергей Леонидович, Вы не можете отказаться, у нас на руках три заключения от ведущих юридических фирм о том, что в вашем репортаже однозначно содержится смертельное оскорбление. Андрей Андреевич Первозванов — уважаемый человек, он Герой России и отказать ему в вызове на дуэль вы не можете. Поскольку Вас вызвали, Вам дано существенное преимущество: за вами закреплено право на выбор оружия. Что вы предпочтете: пистолеты, сабли, мечи? У нас всё в наличии, в том числе разнообразное холодное оружие с клинками разной длины и массы. Поскольку инициатор дуэли Андрей Андреевич, Вы можете выбрать оружие, которое даст Вам преимущество в поединке.

— Какие мечи и пистолеты? Какая дуэль? Я вообще простолюдин, — Добренко по-прежнему удивлён, но энергетическим зрением я вижу, что удивление у него постепенно спадает, а вот страх нарастает очень быстро.

— Мы живём в демократической стране, — улыбка слегка трогает губы нотариуса, — поэтому сословное деление для дуэлей не применяется. В нашем же случае всё ещё проще — не смотря на офицерский чин и множество наград, Андрей Андреевич так же, как и Вы, является простолюдином и дуэль в данном случае будет между разночинцами, равными по статусу. Вы же какие-то навыки стрельбы или боя холодным оружием имеете? Из пистолетов стреляли? В школе, вузе походили дуэльные правила и бой? Видите, изучали, все изучают, в государстве заботятся о безопасности подданных и дуэльные правила и дуэльная подготовка включены в школьную программу. И это замечательно, что Вы всё знаете. Тогда собирайтесь, нужно немного в сторону железной дороги отойти: время позднее, не хотелось бы шумом нарушить покой граждан, — нотариус разговаривает с «Телекиллером» как школьный учитель с троечником: терпеливо, обходительно, сочувственно.

Журналист, почти на автомате, довольно быстро собирается, окружённый нотариусами выходит на площадку и начинает спускаться по лестнице, одновременно вращая головой, пытаясь найти среди нотариусов того, кто его выслушает: — Вы не представляете какие у меня связи. Меня знают все руководители. Мои покровители…

Я со своей группой выхожу на улицу, дверь захлопывается, отделяя меня от «Телекиллера» и поток его слов прерывается.

Видимо, поняв, что от нотариусов ничего, кроме сочувственных улыбок и вздохов он не добьётся, во дворе Добренко догоняет меня: — Андрей Андреевич, это же глупость, это каменный век, феодализм какой-то. Я имею хорошие средства на счетах, я могу компенсировать Вам моральный ущерб. Или обратитесь в суд, Вы получите соответствующий вердикт и компенсацию.