Может, так и было.

— Три года, сука, — голос полковника был приглушённым, но я всё равно расслышал. — Три года ни слова. Мы думали, тебя убили.

— Чуть не убили, — Голышев хмыкнул, и в этом звуке было облегчение. — Буквально минуту назад.

Мужчина отстранился, держа его за плечи и изучая лицо. Потом резко развернулся к ближайшему солдату:

— Снять с них всех наручники и блокаторы. Сейчас же!

— Но товарищ пол… — попытался вмешаться Петров.

— Молчать! — рявкнул Серёга, даже не глядя на него. — Я отдал приказ!

Солдат не стал спорить, вместо чего подошёл ко мне, достал ключ и открыл наручники. Металл с лязгом упал на снег. Потом расстегнул ошейник-блокатор, и я почувствовал, как эфир вернулся — не сразу, медленно, как затёкшая конечность после долгой неподвижности, но он вернулся.

Господи, как же это было приятно. Я даже не осознавал, насколько мне не хватало связи с даром, пока она не вернулась.

Затем он освободили Вихря. Потом Кристи. Потом Голышева.

А полковнику уже разворачивался к майору Петрову, и выражение его лица было таким, что несколько солдат невольно отступили на шаг.

— Петров, — начал он тихо, слишком тихо. — Ты только что чуть не расстрелял личного агента князя Михайлова. Человека, который три года работал под глубоким прикрытием на вражеской территории. Человека, который, возможно, принёс информацию, способную изменить ход войны.

Петров побледнел. Не сразу, постепенно, как будто кровь медленно уходила из лица.

— Я… я не знал…

— Не знал⁈ — голос полковника повысился. — А код доступа «Зимний волк»? Ты передал его командованию, как он просил?

Молчание.

Петров не ответил. Просто стоял, и его молчание было красноречивее любых слов.

— Так я и думал, — Серёга покачал головой. — Ты даже не попытался проверить. Просто решил, что проще их расстрелять, чем разбираться.

— Они выглядели подозрительно! — Петров попытался защититься, и в его голосе прорвалась отчаянная злость. — Трое сильных одарённых, поддельные документы, история про агента, о котором никто не слышал… Любой на моём месте…

— Любой на твоём месте позвонил бы в штаб! — рявкнул полкан. — Потратил бы десять минут на проверку, прежде чем убивать людей!

Он сделал шаг вперёд, и Петров невольно отступил.

— А знаешь, что мне на самом деле не нравится? — Серёга наклонил голову, изучая майора. — То, как быстро ты принял решение их казнить. Даже не колебался. Даже не сомневался. Словно очень хотел, чтобы они не дожили до разговора со мной.

Петров напрягся. Что-то в его глазах дрогнуло.

— Это абсурд…

— Абсурд? — холодно усмехнулся полковник. — Тогда объясни мне, почему ты не передал код доступа? Почему не связался со штабом? Почему так спешил их убить?

Он сделал ещё шаг, и теперь они стояли почти вплотную.

— А может, ты просто не хотел, чтобы агент князя вернулся живым? — голос стал тише, опаснее. — Может, тебе было выгодно, чтобы он умер здесь, на заставе, прежде чем передаст информацию?

Воздух будто сгустился. Солдаты переглянулись, напряжение росло. Я видел, как некоторые медленно, почти незаметно, поворачивают стволы винтовок в сторону Петрова.

— Вы… вы обвиняете меня в измене? — голос Петрова задрожал. — Я служу княжеству двадцать лет!

— И это не значит, что тебя нельзя купить, — отрезал полковник. — Сержант!

— Я!

— Взять майора Петрова под стражу. Подозрение в саботаже и возможном шпионаже. Отправить в штаб для разбирательства.

— Есть!

Два солдата шагнули к Петрову. Тот отступил, его взгляд метался между ними, полковником, остальными солдатами. Я видел, как он взвешивает варианты, как в его голове проносятся мысли.

А потом он сорвался.

Развернулся и побежал. Просто побежал — к лесу, в сторону от заставы, через открытое пространство. Движение было настолько неожиданным, что первые несколько секунд никто не среагировал.

— Взять его! — заорал полкан.

Солдаты вскинули винтовки, но стрелять не стали — приказ был взять именно живым. Вместо этого несколько человек бросились в погоню.

Но они были слишком медленными.

А вот Вихрь — нет.

Я видел, как он напрягся, как сосредоточился. Его рука вытянулась вперёд, пальцы сжались в характерном жесте. Эфир вокруг него сгустился, исказил воздух.

И Петров остановился.

Не сам. Его остановили. Невидимая сила схватила его за куртку, подняла в воздух на добрый метр и рывком потащила обратно. Ублюдок орал, дёргался, пытался вырваться, но против телекинеза у обычного человека не было шансов.

Вихрь притянул его обратно к заставе и бросил на землю у ног полковника. Петров попытался подняться, но Вихрь сделал короткое движение рукой, и невидимая сила вдавила полковника в снег, не давая пошевелиться.

— Хорошая работа, — одобрительно кивнул полкан, глядя на Вихря.

А потом посмотрел на распластанного Петрова и покачал головой.

— Знаешь, Петров, если бы ты остался на месте, у тебя ещё был бы шанс доказать невиновность. Но побег… — он присел на корточки, вглядываясь в лицо майора. — Побег говорит сам за себя.

Петрова подняли, скрутили руки за спиной, надели наручники. Он больше не сопротивлялся. Просто стоял с каменным лицом, глядя в никуда.

Полковник выпрямился, отряхнул форму и повернулся к нам.

— Кстати, об этом гражданине, — он кивнул на уводимого Петрова. — Его уже несколько месяцев разрабатывали. Есть подозрения, что он передавал информацию Новгородской Империи. Ничего конкретного пока не было, но… — он холодно усмехнулся, — думаю, теперь будет.

Голышев молча кивнул. Потом сделал шаг вперёд, и его голос стал серьёзным:

— Серёга, мне нужно кое-кого тебе представить.

Полковник повернулся к нему, и я увидел любопытство в его глазах.

— Представить?

— Да, — Голышев посмотрел на меня. — Иди сюда, Матвей.

Я замер.

Матвей.

Он назвал меня Матвеем. Моим настоящим именем. Тем самым именем, которое мне дали при рождении. Тем именем, которое связывало меня с родом Белозёрских.

Внутри что-то сжалось. Я не понимал этого нового чувства. Это страх? Облегчение? Не могу понять…

Я сделал шаг вперёд, потом ещё один. Подошёл к Голышеву, остановился рядом. Чувствовал, как десятки глаз уставились на меня, изучают, оценивают.

— Серёга, — Голышев положил руку мне на плечо. — Позволь представить тебе Матвея Белозёрского. Единственного выжившего наследника рода.

Тишина.

Абсолютная, мёртвая тишина, в которой было слышно только завывание ветра и далёкий гул из города.

Полковник смотрел на меня. Просто смотрел, не моргая, словно пытался убедиться, что правильно расслышал. Его лицо ничего не выражало — ни удивления, ни радости, ни недоверия. Просто пустое, застывшее лицо человека, чей мозг отказывается обрабатывать информацию.

Потом он моргнул. Один раз. Два.

— Белозёрский? — переспросил он тихо. — Ты не шутишь?

— Не шучу, — подтвердил Голышев.

Полкан продолжал смотреть на меня, и я видел, как в его глазах проносятся мысли. Сомнение. Недоверие. Попытка сопоставить грязного, избитого подростка в порванной одежде с образом наследника великого рода.

— У тебя есть доказательства? — спросил он наконец, обращаясь к Голышеву.

— Амулет, — я сам ответил, доставая из-под футболки тонкую цепочку. — Родовой амулет Белозёрских. Работает только на нашу кровь.

Полковник шагнул ближе и прищурился. Изучал амулет — простой, без лишних украшений, но древний. Старше любого из нас. Старше, может, самого княжества.

— Активируй его, — шёпотом произнес он.

Я сосредоточился, нащупывая эфир внутри себя. Он откликнулся легко, потёк по венам к амулету. И тот вспыхнул.

Не ярко. Не как в книгах, где магические артефакты светятся как прожектора. Просто тихое, ровное золотистое свечение, пульсирующее в такт моему сердцебиению. Свет падал на снег у моих ног, окрашивая белизну в тёплые тона.

Полковник застыл, глядя на амулет. Потом медленно поднял взгляд на моё лицо.